Реалистичная реакция Вейдера

Вейдер резко повернулся и сердито посмотрел на дочь. — Люк только что намекнул на твою свадьбу с этим... этим контрабандистом? Она ответила ему гневным взглядом. — Какое тебе вообще дело до этого? — Ты моя дочь. Я считаю, что моё мнение имеет значение. Она ухмыльнулась. — Ну, это совсем не так. — Да неужели? — Да. К тому же, разве ты не знал, что мы с ним влюблены? Ты был там, насколько я помню, когда мы целовались в карбонитовой камере. Ах да, это ведь ты его там заморозил. — Лея, я думал, что это поцелуй, рожденный отчаянием, как… — он замолчал. — Как что? — Как в первый раз, когда твоя мать сказала мне, что любит меня. Мы оба были на грани смерти... — Но вы не умерли, и поженились. По крайней мере, я так предполагаю. Он крепко сжал кулаки. — Не смей сомневаться в нашей с ней любви. Это единственное в моей жизни, что я бы никогда не изменил. Она вздохнула. — Конечно, может быть. Но, в любом случае, если ты на ней женился, почему ты думаешь, что мы с Ханом не поженимся? — Честно? Он недостаточно хорош для тебя. Лея фыркнула. — Серьёзно? Это твой аргумент? — Он контрабандист. Ты принцесса. По-моему это достаточно весомый аргумент. — Ага. А женщина — любая женщина, поскольку я не знаю, кем была моя мать — и Лорд Ситхов прям идеально совпадают. — Нет. Мы были слишком разными. Мне никогда не следовало предполагать, что я влюблюсь в неё. — Но ты влюбился. — Да, а бывший раб и в то время падаван-джедай находился в тысяче парсеков от бывшей королевы и сенатора. Её голос смягчился, а брови нахмурились. — Ты был рабом? — Да. Но мне не нужна твоя жалость. — Я тебя и не жалею. Однако я ненавижу рабство, кем бы ни была жертва, даже если она этого заслуживает, — её уничтожающий взгляд дал ему понять, что, по её мнению, он действительно этого заслуживает. — Я тоже это ненавижу. К сожалению, Императора это не волновало. Лея задумалась над ещё одним его высказыванием. — Ты сказал, что мама — сенатор? Он улыбнулся под маской. — Да. Вообще-то, — он бросил на неё оценивающий взгляд. — ты очень на неё похожа. — Правда? Какой она была? — Ты росла у Бейла Органы, и наверняка слышала о ней. Её звали Падме Амидала. Она ахнула. — Моей матерью была Падме Амидала? — Да, это действительно так. — Она всегда была одним из моих кумиров! Её работа над Декларацией 2000, её противодействие столь многим решениям Палпатина… — она замолчала. — Я тебя утомляю, да? — Нуу… Она рассмеялась. — Извини. С Люком и Ханом у меня так же. Он склонил голову набок. — Какого цвета твои волосы? Она посмотрела на него с недоумением. — Коричневые... — А глаза? — Карие... Разве ты не видишь? — Виджу, да. Однако для меня всё окрашено в красный цвет. Я больше не различаю цвета. — О, — прошептала она. — Мне нужно было это знать, чтобы сказать тебе вот что: ты выглядишь… — он нежно взял её подбородок в руку. — В точности как твоя мать. Это действительно поразительно. — Правда? — Да, правда. У тебя её глаза, её волосы, её… ну, внешность, её черты лица… даже этот огонь в твоих глазах — от неё. Она прикусила губу. — Чисто из любопытства, в кого я характером? Он рассмеялся. — Боюсь, что в меня, — он сделал паузу. — Какого цвета волосы у твоего брата? — Раньше они были песочного цвета, но с тех пор, как он покинул Татуин, волосы потемнели, а глаза у него голубые. Он кивнул. — Итак, на свободе юная Падме и юный я… Да поможет Сила Галактике. Лея не могла не рассмеяться. — Может быть, он унаследовал и мой характер? — Боюсь, что нет. Я единственная с таким нравом. — Прости. Я знаю, как это может быть ужасно. Лея каким-то образом поняла, что он извиняется не только за свою вспыльчивость. Она несколько мгновений пыталась ответить, и наконец смогла сказать: — Я прощаю тебя. Вейдер тоже понимал, что речь идёт не просто о наследовании нежелательного качества. Он протянул руку и слегка сжал её плечо. — Спасибо. И… как бы там ни было, я знал, что с твоим контрабандистом всё будет в порядке. В карбоните, я имею в виду. Она хмыкнула. — Откуда ты знал? — Личный опыт. — Да ладно. — У нас с Оби-Ваном была миссия. Ну, это было давно, — усмехнулся он. — Вообще-то, тогда я и встретил Таркина». Она поморщилась. — Соболезную. Они обменялись взглядами и оба рассмеялись. Когда они отдышались, она сказала: — Знаешь, ты, возможно, привыкнешь к Хану, если дашь ему шанс. — Возможно. Но я не знаю, смогу ли. — Он тоже ненавидит рабство. — Правда? — Вейдер заметил, что его восприятие этого человека начало меняться. — Да. Вот почему он покинул Империю, тогда он спас Чуи. — Что ж, он только что заслужил немного больше моего уважения. Она неуверенно потянулась к его руке. — Ну, пошли искать мальчиков… П-отец. Он улыбнулся и осторожно сжал ладонь. — Да, пойдём. В ту ночь, когда странная семейка, состоящая из пацана с фермы, ставшего джедаем, принцессы, ставшей сенатором, а затем лидером повстанцев, контрабандиста, ставшего генералом повстанцев, вуки, двух эксцентричных дроидов и раба, ставшего джедаем, а затем ситхом, а затем отцом, сидела и смотрела на танцы эвоков, появились Оби-Ван и Йода. «Да, — подумал Оби-Ван. — Сила определённо свела их вместе. Другого объяснения просто быть не может».