ᴀ ᴄᴀɢᴇᴅ ʙɪʀᴅ

[ɪ'ᴍ ɴᴏᴛ ᴀ ᴄᴀɢᴇᴅ ʙɪʀᴅ,]

— Ты чертовски глуп, — ещё одна попытка Чимина отговорить друга от откровенно дурацкой затеи. — Госпожа Чон убьёт тебя, ты же знаешь, да? Сам же безнадёжный главный герой этой драмы даже не обращает внимания на бормотание Пака. У него план. Знаете, бывают же планы, где каждый шаг продуман и где ты на все 103% уверен в успехе, да? Так вот… у Чонгука он из тех самых, что наспех и как отчаянное «нет, не хочу» всему роду Чон. Единственный способ что-то изменить — действовать. И Чонгук действует. Ловко карету отца «угоняет» и с самого утра к поместью своего будущего жениха несётся, чтобы побыстрее прибыть во владения чужие. А Чимин… он из тех, кто моральная поддержка и луч трезвости в эмоций тумане. Тот самый, что «ты дурак, Чонгук, или да?». А Чонгук — да. Настолько да, что в дом новоиспеченного (не дай бох) женишка врывается «без стука», становясь причиной дворецкого физиономии жуткой. Не приглашён же даже! А почти что матерится, потому что «к засранцу Киму не пускают». — Прошу меня простить, Господин, но…— устало прикрывает ладонью глаза дворецкий, повторяя уже раз шестой, что хозяин занят, пока Чимин с важным видом всё продолжал приглашение в карманах искать, а Чонгук недовольно щеки надувать. — Ли, что за шу… — оборвалась фраза так же внезапно, как и «засранец Ким» появился. В одном только халате шелковом и с самым настоящим бардаком на голове, будто только-только проснулся. — Так вот какой ты, — с презрением в каждой букве. — Господин Ким, правильно? Чимин уже хочет потянуть Чона к двери, чтобы сбежать. Но не успевает. Чонгук быстрым шагом к своему женишку приблизился уже, чтобы уверенно… плюнуть ему в лицо? — У меня есть крохотное такое подозрение, — с улыбкой мягкой Господин Ким произносит, а слюна Чонгука ручьём небольшим по щеке его стекает. — что Вы против помолвки? — Против? — повторяет мальчишка удивлённо. — Что ты, Господин Ким, какое против? Как я могу быть против того, чему в принципе не бывать? Чонгук ожидал и правда реакцию любую, но точно не кивок понимающий и: — Хотите чаю? Вы наверняка устали и проголодались, — и к щеке Чонгука с трепетом странным прикасается, смотря с теплотой искренней во взгляде. — Ли, подготовь… — Не прикасайся ко мне, альфа, — неуверенно Кима ладонь отталкивает Чон, теряясь от странных ощущений в груди. — Нам уже пора. Надеюсь, ты понял, что о помолвке со мной можешь только мечтать, ясно? Даже дворецкий удивился, а Чимин только и смог, что наконец утянуть Чонгука, спасая от позора ещё большего. — Господин, мне не стоило пускать этих людей внутрь Ваш… А Господин Ким лишь довольно уголки губ поднимает: — Не беспокойся, Ли, этот мальчик… — Никогда не пойду под венец с таким невоспитанным омегой, — наконец Намджун из тени портьеры выходит. Хмурится недовольно. Не ожидал он, что жених у него… с нравом не из лучших. — какой бы благородной крови он не был бы. А у Господина Кима улыбка лишь ярче и шире становится. — Не беспокойся, Джуни, — и таинственности добавляет, пальцами за щеку влажную цепляясь. — Не ты пойдёшь, не ты. И эти же в Чонгука слюне пальцы облизывает, заставляя от удивления и дворецкого, и сына связь с миром потерять. А тем временем в одной карете главный герой только и делает, что щеки красные в ладонях прячет. — Это был… — поверить не может ещё. — не Ким Намджун? — Нет, — снисходительно Чимин повторяет. Он всё же моральная поддержка. Немножко. — Это был его папа. — Папа? — отчаянный вой из Чонгука груди вырывается. — Я плюнул в графа? — Ты плюнул в графа, — кивает Пак довольно. А он говорил! Затея дурацкая, последствия такие же. Может, и хуже. — Мама меня убьёт, — бьёт себя Чон по лбу. — Я в Намджуна должен был плюнуть! В Намджуна, понимаешь? — А плюнул в его папу, — соль на рану Чимин сыплет. И наслаждается! — Лучше бы этот альфа меня превратил в фарш там же, — вздыхает тяжко Чон. Почти что плачет. — Это лучше маминой казни. — Какой альфа? — отвлекается от пейзажа за окном Пак. — Папа Намджуна? А Чимин смотрит на Чонгука внимательно. Вспоминает ещё один позор Чона. — Граф Ким — омега. — Омега? — едва произнести получается. — Омега, — снова Чимин повторяет. А у Чонгука в груди что-то странное творится от одного лишь воспоминания о мужчине том, чей аромат на щеке Чона остался. Что-то сладкое. Наверняка мёда слаще. Мысль эта Чонгука сердце трепетать заставляет. — Ты плюнул в графа, назвал его альфой и отказался от помолвки с его сыном, — пересчитывает Пак голосом монотонным. — Жди беды, Чон, самой настоящей беды. И та приходит. В лице кольца обручального. Кольца обручального от графа Кима.

[ʙᴜᴛ ᴛʜᴀᴛ'ꜱ ᴡʜᴀᴛ ᴀᴛᴛʀᴀᴄᴛꜱ ʏᴏᴜ ᴛᴏ ᴍᴇ]