снова рассвет

«Я расстворяюсь в дожде, распадаюсь на фотоны. Ты знаешь меня как этот город - одну из миллионов. Ты, как и я, за неспешный флоу, Треки на репит, фиолетовый би-ит. В моей голове музыки тонны. Люди, лужи, немного граффити, С неба тянутся мокрые нити, Я..Я так давно заперта в этом сити. Один процент тепла, Мы не сгораем дотла, мы остаемся здесь. Фигурами из стекла. И снова, И снова рассвет...» Городские высотки сияют сотней, тысячей, миллионом огней разных цветов: кислотных, пастельных, классических - на любой вкус. По цветным светящимся баннерам стекают кристально чистые капли воды, что появились от проливного дождя, мочащего волосы и одежду. Хорошо, что сейчас ночь и город спит, а то голова болит от количества проходящих мимо людей, офисного планктона, что спешат куда-то ежеминутно с хмурыми лицами и черно-серым взглядом на мир. Они знают лабиринты улиц, что запутанны похуже старого клубка бабушкиной пряжи, лучше своей души. На одной из стен вроде не старого здания красуется несколько граффити, сделанных яркой краской в балончиках. Многие уже закрашены этим ужасным чёрным цветом, лишь бы не добавляли в жизнь ярких красок. Среди рисунков видится «EBLAN CRINGE», «FCK SPEZ», «DK» и парочку других, что не разобрать в силу их расписного шрифта. Проливной дождь мочит золотистые волосы Ильи, пряди липнут на лоб, но ему плевать. На телефоне - переписка с Денисом, который скинул забавную картиночку ам-няма с ам-няшей и подписал "мы". В ночи плохо видно, насколько счастливым сейчас выглядит Коряков, что лыбится во всё тридцать два и хихикает от переизбытка эмоций и чувств. От Вовы Братишкина приходит «чисто, не переживай. можете спокойно идти туда, голубки.» Хочется прямо крикнуть городу, что хотел захватить даже Илью в свои лабиринты из улиц «соси!», и парень переходит на бег, попутно печатая Коломийцу «собирайся, я почти у твоего подъезда». Перед глазами давно знакомая дорога к квартире Дрейка - единственная сторона городского лабиринта кроме своего дома, которую Маз знает. Ночью город другой. Днём город угрюм, погружён во тьму тысячей хмурых глаз и слов, и похож лишь на огромную серую массу, состоящую из миллиона человейников. Ночью же он романтичен, приветлив и тих - прямо как в фильмах про любовь или мультфильмах, где главный персонаж начинает петь про свою влюблённость, а все жители разом подхватывают. Таких же городов по всему свету не сосчитать сколько, мегаполисы буквально стали рутинной частью жизни всех людей планеты, коих тоже огромное количество, вызывающее лишь некое восхищение. Но Илье всё равно, ему хватает одного ночного города и одного человека, которых он знает лучше себя самого. В паре метрах уже виднеется чей-то высокий силуэт, что недовольно бурчит на прозрачные нити воды, тянущиеся с неба и мочащие пепельную покраску прядей. Денис. Он очень похож на город - днём тоже угрюмый, нудный, не настоящий; а ночью превращается в самую нежную и романтичную персону, что в жизни ни один человек не встретит. — Денис! — прикрикивает Илья, обращая на себя внимание Коломийца. Не успевает голубоглазый сказать хоть какое-то приветствие, как к нему подбегает златовласый и обнимает нежно, расстворяя в своей влюблённости и чувствах, заставляя распаться на отдельные частички, каждая из которых этими эмоциями пропитана. — Илюша, привет! Я не ожидал увидеть от тебя так поздно сообщение.. — обнимая в ответ говорит Дрейк своим низким, но на удивление пропитанным чем-то тёплым голосом. — Что задумал на этот раз? — Просто иди за мной. — Зеленоглазый хихикает и слегка поправляет лямку небольшого рюкзака за спиной, что держится на одном ремешке - второй просто-напросто порвался от времени и количества использований. Но слишком привычная картина нахождения его за спиной просто не давала снять и выбросить в мусорку. Протянув парню руку, Илья начинает быстром шагом идти, тянуть за собой пепельноволосого, что удивлённо смотрит на него от такой спешки ни пойми куда. Ну ничего, Коряков уверен, Денису понравится, ещё как понравится. И Ден верит, расслабляется, доверяясь и спокойно шагая рядом. Ночные улицы города с сырым от непрекращающегося дождя асфальтом принимают их вместе за какую-то лампочку, что светится непонятным, прозрачным для других свечением. Возможно, виной тому глупое свидание глубокой ночью, как в розово-сопливых фантазиях шестнадцатилетних девочек; возможно, банально-приторная подростковая любовь, до ужаса клишированная и тягуче сладкая. Кто знает? Да и не без разницы ли? Те же граффити, нарушающие монотонность зданий, те же лужи, что мочат новые бело-чёрные конверсы, тот же ночной город, но светит он уже по-другому. Как то слишком тепло, уютно и комфортно - будто в мягенький плед замотался, сидя на подоконнике с лоуфаем в наушниках и кружкой горячего какао. Поблуждав немного по коридорам бесконечных домов и офисов, перед парнями наконец появляется высокий, вроде не заброшенный жилой дом, а непонимания становится ещё больше. Илья приставляет указательный палец к носу, призывая не портить некую атмосферу. Возле входной двери висит старый домофон, если можно было так это назвать - пароль без труда узнаешь по стертым кнопкам под цифровым обозначением, и Ден удивлён, что где-то такие всё ещё есть. Зеленоглазый легкомысленно пожимает плечами и нажимает нужную комбинацию, открывая вход в подъезд. Они пренебрегают лифтом в силу этакой эстетики свидания - выбирают лестничную клетку, хоть им и идти этажей чуть ли не под двадцать. Снизу форточек, на подоконниках, разделяющих лестницы этажей, пепельницы заполнены тлеющей пылью по самые краешки. Летний ветерок сдувает самые верхние частички и разносит по уже давно не белоснежному подоконнику, играясь. Однако в один момент лестичные пролёты заканчиваются, и перед ними открывается закрытая на замок решётка. В силу тусклой лампочки вместо нормального освещения этажа, чтобы увидеть, что находится за ней, приходится щурить глаза до состояния щелочек. Но это оказывается бесполезно потраченным временем - у Ильи в руке неизвестного происхождения ключ, что отпирает замок на раз-два, как по маслу. Задавать вопросы не хочется - но отложить его приходится, всё же интересно, как так быстро нашёлся путь к открытию. Решётка скрипит, открываясь, и мальчишки становятся столбом - лишь бы какая-нибудь бабушка, смотрящая мелодраму на "Домашнем", не услышала, иначе и свидание оборвётся, и от родителей не самые приятные действия будут. А им неприменно сообщат, парни же, всё таки, подростки по шестнадцать лет. Тридцать два на пару, но звучит вряд ли как убедительный аргумент. В конце концов Маз отмахивается рукой, как от мухи, и снова берёт чужую ладонь в свою, проходя через тёмные пару метров до заветной двери. Она тяжёлая, но совместными усилиями удаётся уломать её открыться. Перед Деном открывается удивительной красоты вид. Оставшиеся огоньки города, то из окон, то от вывесок круглосуточных магазинов, превратились в маленькие-маленькие точки размером с муравья, светясь под крыльями ночи. Луна по ощущениям находилась так близко, что, казалось, протяни руку - и она твоя, катается по ладони маленьким шариком-попрыгунчиком за монетку из тех самых автоматов. Завораживает. Оборачиваясь от этой картины назад, Дрейк встречает взглядом сидевшего на собственной же зипке Илью, что будто загипнотизированный смотрит впереди себя. Но это "впереди себя" не является ночным пейзажем. Это блестящие от света луны голубые глаза, взгляд которых хотелось на веки запечатлеть на корке подсознания. Момент спустя пепельноволосый оказывается рядом, положив свою голову на чужое плечо, созерцая каждую частичку любимого лица, каждый мускул. Перед глазами таинственным образом видится благодушно протянутый наушник. Это частичка проводных, старых и потëртых временем, как тот же рюкзак, чёрных наушников, без которых ни одно их свидание не обходилось. Старость немного ухудшала звук воспроизводимой песни, но это лишь предавало какой-то особенный вайб. В ушах слышится какая-то приятная композиция, гармонирующая с голосом поющей девушки. Пальцы ладоней медленно переплетаются, поглаживая друг друга, создавая особенную близость между их душами. Денису нравится. Нравится песня, нравится вид, нравится один под на двоих. Денису нравится Илья. Илье приятно. Приятно ощущать лёгкое щекотание пепельных волос на шее, приятно видеть в чужих глазах искорку, приятно знать, что Дену нравится. Илье приятно быть рядом с Дрейком. Этот пейзаж, будто вырезанный из картинок в пинтересте или страничек сказки, встречает их подростковую, глупую влюблённость, предоставляя собственное местечко для музыки в проводных, старых, почти не работающих наушниках и переплетённых нитями любви пальцев. Да, возможно они шагают в темноту, связывая свои души друг с другом от одной подростковой влюблённости, что часто проходит как и этот самый подростковый возраст, но им всё равно. Но это лишь до рассвета. Какого - утреннего, или, может быть, душевного. Это не важно, ведь после рассвета всегда наступает закат, а там и ночь, превращающая город в пристанище для сопливых романтиков и подростковой любви, что видится фитилëм, зажëнным зажигалкой из "Пятëрочки" за тридцать рублей. И снова рассвет...