Их младший брат

***

      С первой секунды, едва увидев его огромные щенячьи глаза, Вельзевул поняли — неважно, кто был создан первым. Этот ангел будет их младшим братом и они убьют за него.       И теперь ребенок, зажигавший звезды, пришел к ним пьяный, в слезах и треснувших темных очках. Он выпил достаточно, чтобы не держаться на ногах. Буквально стоило открыть дверь, и Кроули упал им на руки, путаясь в своих же конечностях. Сперва было раздражение, как и всегда, когда он по доброте душевной вляпывался, и им заносили жалобы, недочеты, иногда даже требовали сурового наказания лично. В тот миг нахлынуло все, от подписания небоскребов бумаг до вечного нытья Хастура.       А потом они увидели глаза Кроули, едва с его носа сползли побитые очки. Головоломка складывалась кусочек к кусочку: он никогда не позволял себе неаккуратности в обращении с этим стеклянным щитом, значит, врезался во что-то на машине или резко затормозил, чудес-то немного, чтобы раскошелиться на бесконтрольное вождение. И глаза красные, почти кровавыми слезами исходят.       Кроули упал им на плечо и, едва коснувшись лбом грубой ткани, глухо всхлипнул.       Никогда с самого Падения он не позволял себе плакать при других, и Вельзевул вернулись в Тот День, когда залечивали остатками благодати его серные ожоги и дали выплакаться у себя на коленях.       Хотелось прямо на месте сесть на порог и уложить непутевую рыжую голову в своих руках, тем более, Кроули со своим ростом прилично весил. Но Вельзевул устояли, приняв на себя тяжесть его горя. И с каждой слезой их сердце, только недавно обнаруженное, вспыхивало адским пламенем.       В коридоре появился Гавриил в своем нелепом кухонном фартуке (чтобы не запачкать приличное облачение, которое самым непрактичным образом всегда было белым). Они жестом указали ему скрыться в какой-нибудь комнате. Благо, коттедж это позволял, хотя одна Богиня ведает, откуда у Кроули их адрес.       Брата высушило до хрипоты быстро. Видимо, по дороге сюда тоже плакал. Но он еще несколько минут беспомощно за них цеплялся, и Вельзевул не могли пошевелиться иначе как проводя руками по его трясущейся костлявой спине.       Каким-то из ниоткуда чудом Кроули удалось дотащить до дивана в гостиной. В подушки худое тело провалилось как гвоздь в вату. Он выглядел маленьким, как тогда, и Вельзевул заметили ожоги на ладонях. Маленькие, точечные, похожие на капли. Догадка выморозила изнутри, и бывший верховный демон трясущимися пальцами обхватили руки младшего брата.       Они знали, как выглядят ожоги от святой воды.       В квартире Кроули должен был остаться термос, вода из которого убила Лигура. В первые минуты после той новости Вельзевул желали, чтобы хоть капля попала на кожу предавшего их демона.       Сейчас крошечные точки-корочки и следы недавних волдырей хочется стереть любыми силами.       Они смотрели на лицо Кроули и видели смертельную обреченность. Незачем гадать, на что он надеялся, голыми руками проверяя содержимое термоса. Их младший брат, который боролся за жизнь, за свою личность, свои идеи и желания…       Кроули не смотрел на них. И на свои руки тоже. Змеиные глаза заволокло третьим веком и подернуло мутью. И потому нужно было словами спросить, что случилось, а словами они умеют только составлять сухую документацию, представлять интересы Ада и общаться с Гавриилом. Много лавы и серы утекло с тех пор, как они говорили с Кроули.       Самая большая и болезненная часть сознания велела им встать и устроить конец света сейчас же, потому что кто-то с какой-то стороны обидел их младшего брата, и их младший брат напился, попытался покончить с собой, спасся тем, что капли воды были совсем микроскопическими и приехал среди ночи в Богиней забытую подлондонскую глушь.       Другая, та, которую Вельзевул слушали, ища предлог отменить казнь, советовала подождать. Пойти проверить, что осталось в Бентли. Попросить Гавриила приготовить чай или какао. Найти плед, подаренный в дорогу Азирафаэлем. Как-то шевелиться в пространстве, в котором они с Кроули резко оказались одни.       Ангел всплывал в голове все чаще. Слишком много с ним связано. За шесть тысяч лет Кроули не был счастливее, чем когда «тайком» сотрудничал со Стражем Восточных Врат. Им приносили догадки, иногда весьма твердые, на грани с обвинением, и каждый раз казалось: все, терпения больше нет, вот еще одно свидетельство, еще одна фотография, и они накажут Кроули, чтобы сидел на месте ровно и не влипал в опасные связи. А потом сам Кроули появлялся, и его одного хватало, чтобы разбавить адскую тьму. И Вельзевул прощали. Не одобряли, но прощали. Придумывали отмазки, притворялись, что не понимают, почему не состоялась казнь, принимали глупые оправдания и откровенно не убедительную актерскую игру младшего брата.       А теперь, стоило оставить все как есть и перестать контролировать издалека, что-то произошло. Азирафаэль что-то сделал, и Кроули выпотрошен изнутри так, что не реагирует на боль от ожогов.       Вельзевул ошиблись сразу в двух ангелах, но один за их спиной тихо раскладывал аптечку и подавал теплый чай, а второй довел до слез их младшего брата. И бывший герцог Ада в такой ярости, что удивительно, как темная энергия еще не отравила соседский цветник.        — Он сказал, что прощает меня… Позвал с собой на Небеса…       Шелест — даже не шепот — едва уловимо долетел до ушей Вельзевул, и судя по звуку, их аура вырубила несколько фонарей в округе. Или все.       Они ожидали многого, возможно, отмазок явно влюбленного ангела, понятия не имеющего, что с этой любовью делать. Банального «Это не взаимно», ведь некого винить в том, как Богиня решила распорядиться твоими чувствами.       Но Азирафаэль предложил «исправить» Кроули. «Простить». Сделать ангелом. После всего, что он пережил.        — Посиди с ним, — выдохнули Вельзевул пригнувшемуся Гавриилу, — Нам… Нам нужно на воздух.       Они вышли почти к калитке. Опустошенные глаза Кроули, казалось, провожали их, хотя даже не оборачиваясь было понятно: ему сейчас глубоко не до окружающего мира. Вечер был тихим и недавно закончился моросящий холодный дождь. Земля пахла свежо, и в свете единственного на квартал горящего фонаря поблескивали желтеющие листья деревьев.       Меланхоличный вечер превратился в совсем тоскливую ночь. В коттеджном поселке темно, они колдуют себе небольшую пачку терпких сигарет и курят, как уставший человек с тонной проблем на работе и в семье, а позади, в только недавно обретенном доме, сидит разбитый вдребезги младший брат.       Мелькнула мысль сбежать всем вместе на Альфа-Центавра. Мелькнула и пропала — Кроули ранило не место. Ничего не изменится, даже если они найдут гипотетическую параллельную Вселенную. Да и на пресловутую Альфа-Центавру младший собирался забрать своего… «своего» ангела, нечего и напоминать об этом.       Вельзевул потушили недокуренную сигарету, не выдержав паршивого вкуса. В Аду они привыкли дышать всякой гадостью, а здесь, дома это казалось осквернением похуже демонического соблазна.       Подумать только, хватило нескольких дней тихой и спокойной жизни, и они совершенно отвыкли от горестей, лишений, боли и страданий. А может, все это просто не должно было обрушиться на Кроули. Может, все это и им казалось несправедливым. Но и тут с мыслями пришлось быть осторожнее: Азирафаэль рассуждал так же, когда отвратительно и предательски отверг Кроули.       Они вдохнули, выдохнули, очистились от табачного дыма и повернулись обратно к дому. Все же надолго Кроули с Гавриилом по доброй воле не останется.       В коттедже было тихо. И стояла тяжелая, болезненная аура. Как, собственно, и предполагалось. Вельзевул машинально стряхнули гравий с подошв — все же чудеснуть грязь с пола будет уже не так легко. Прошли в гостиную и ощутили новый укол в груди: Кроули по-прежнему сидел на диване, смотрел в какое-то свое отдельное пространство и не реагировал на Гавриила, который тоже не особо понимал, что делать.        — Он… Он просил меня освятить воду, — прошептал бывший Архангел на ухо и предусмотрительно подхватил под руку, когда на миг подкосились колени.       Вельзевул снова махнули ему в сторону кухни — за чаем, за успокоительным (лишь бы только Кроули с него не вырубило опять на сотню лет), за чем-нибудь. Гавриил по дороге сжал их руки, и они почти счастливо улыбнулись на такую поддержку.       Кроули не заметил, как они опустились на диван рядом. Только вздрогнул, почувствовав прикосновение к плечу. Вельзевул попытались улыбнуться еще раз, но эти щенячьи-змеиные глаза смотрели с такой невыразимой тоской, что сил не хватило. И они чуть настойчивее приобняли брата за плечи, притягивая к себе. Он понял без слов, как тогда. Наклонился, уложив голову им на колени и спрятав лицо в ладонях. Возможно, слезы у него уже кончились, и потому лежал тихо.       Вельзевул прочесали пальцами спутанные рыжие волосы. С момента последней встречи прошло полгода — почти до плеч отросли. Кроули не выглядел готовым заботиться о внешнем виде и чудеснуть себе обратно приличную прическу не мог. Это, впрочем, было плюсом: распутывание прядей оказалось удивительно медитативным занятием.       Рядом звякнуло блюдце. Вельзевул коротко кивнули, даже не глядя на вторую принесенную чашку. Приглушенный свет зачаровывающе играл на рыжих кудрях, и не будь демон готов следующим чудом разнести город, создал бы гребень.       Кроули не шевелился долго. Его хриплое дыхание понемногу успокаивалось. Вельзевул ждали, когда и аура придет в норму, и ее хозяин уснет. О спокойствии его сна они заботились сто лет, и сейчас опыт мог пригодиться.       Но затем раздался голос, полный детского страха:        — Что со мной не так?       И Вельзевул скривились, впервые за века готовые разрыдаться. Нужно было выдержать. Кроули не должен их сейчас успокаивать, не должен чувствовать себя виноватым еще и за это, но как же, мать его, тяжело. Все силы, не ушедшие на сдерживание разрушительной магии, теперь собрались в глазах.       Князь демонов согнулись и прижались лбом к затылку Кроули, надеясь, что так будут звучать убедительнее:        — Ты идеален. Просто не всем дано это понять. И не все готовы.       Когда они выпрямились, Кроули снова всхлипнул. Они продолжили распутывать его волосы, слушая остаточные слезы и тихий, раненый вой. Будто волчонок лапой в капкане застрял, да только из капкана Кроули можно вырваться, только оставшись без сердца совершенно. А Кроули без сердца станет другим. Он станет Хастуром после смерти Лигура, и этого Вельзевул не допустят. Не снова.        — Ты любишь его? — спросили они, слепо надеясь, что что-то не поняли.       Кроули взвыл еще отчаяннее, отдаленно похоже на «да», и тем провел для Вельзевул черту. Когда отправятся сжигать Небеса, один ангел должен ограничиться подзатыльником.       Но планы было строить рано. Кроули следовало выплакаться, выговориться, выплеснуть боль, и тогда они поговорят о будущем.       Вельзевул из этого будущего посмеются над нынешними, цепляющимися за единственную картинку в памяти: Страж Врат Эдема с пылающим мечом, стоящий рука об руку с Кроули и Антихристом и готовый биться за них с самим Сатаной.       Возможно, рассказанная Кроули история не особо будет противоречить этому образу.

***

       — Мушонок, а вы уверены? — спросил Гавриил примерно шесть часов спустя, когда Кроули уже успокоился, наговорился, выпил ромашки, был завернут в плед и уснул, а двое бывших глав Ада и Рая сидели на кухне и перешептывались.        — Уверены, — ответили Вельзевул, обхватив чашку обеими ладонями и буравя взглядом остатки напитка.       Они уже все обсудили. Естественно, без Кроули — ему сейчас было не до наполеоновских планов, пусть выспится и там уже внесет свои коррективы. Решать окончательно пока не хотелось, да и не одобрит брат — за него уже напридумывали, натворили, из-за этого с ангелом и поссорился.        — Сомневаюсь, что вся ангельская рать нас впустит, — усмехнулся Гавриил, хотя совсем недавно Кроули же и впустили.       Собственно, усмехнулся зря — глаза Вельзевул вспыхнули, руки дрогнули, едва не скомкав чашку (благо, за одну секунду ее можно чудеснуть в раковину), и воздух практически почернел.        — Плевать, впустят или нет, — отчеканили Вельзевул, и честное слово — лучше бы голос повысили, — они тронули моего младшего брата. Это Кроули час плакал в нашей гостиной. Это моему брату разбили сердце, а у них… Может, у них больше нет ни сердец, ничего. И если надо пару раз надавать по морде за то, что сделали с Кроули, я надаю.       Гавриил практически растекся по столу. С одной стороны, это было очень даже страшно, почти как Ее праведный гнев. С другой… Господи, как же красиво.        — Погоди, младший? Разве Кроули не…       Вельзевул уже остыли и невесело усмехнулись, кивая в сторону гостевой комнаты.        — Ты его видел? Либо так, либо Ад бы он не пережил.       И тут уже спорить было не о чем.       За окном занимался рассвет. Они сидели молча, держались за руки и пили чай.       Завтра будет время говорить с Кроули. Послезавтра, если он на все согласится, будет время выбирать ангельскую одежду и на всякий случай брать ручной антистресс. Людям, вроде, помогает.

***

      Утром у Кроули было похмелье. Даже не похмелье, а похмельище. С классическими сидениями в уборной, зеленым лицом, опухшими глазами и абсолютно бессвязной речью. Рыжая сомнамбула с утра и до обеда шаталась от опустошения желудка до попытки сидеть на диване и не сползать на пол.       Полноценных алкоголиков среди демонов не было. А если и были, то отрезвляющих чудес за это время точно напридумывали массу. И Кроули со своим образом жизни должен был пользоваться ими всеми не по одному разу.       Но в данный момент он явно был не в состоянии вспомнить не то что чудеса, а вчерашний день. Зато, похоже, прекрасно помнил события полугодовой давности и как получил ожоги на ладонях. Муть из глаз не пропала, как и темная густая тоска. Вельзевул ждали, когда он хоть дотрезвеет, и собственный горящий настрой не утихал только от его разбитого вида.       К моменту начала вечера по крайней мере внешне Кроули выглядел неплохо. И его уже не сдувало ветром и не заносило на поворотах.       Гавриил приготовил что-то, отдаленно похожее на суп, разогретый в микроволновке. Из всей земной кулинарии это пока было самым безопасным, что он создавал без чудес. И чай, конечно же. Вельзевул стянули Кроули на табуретку, до сих пор предназначавшуюся для протирания пыли на шкафах, и проследили, чтобы он не оказался лицом в супе и был в курсе, что суп находится непосредственно рядом.       Рассказ о вчерашнем вечере с некоторыми опущенными деталями занял немного времени, особенно из уст Гавриила. Вельзевул старались не сжечь в местах пауз глазами столешницу.        — Мда… — протянул Кроули тяжелым языком, так и не притронувшись к своей тарелке, и подпер голову рукой, тут же зашипев от боли. — Устроил я вам приключения… Неловко получилось.        — Да ничего, — тут же отмахнулся почти по-дружески Гавриил, которого, казалось, смутить чем-либо было просто невозможно. — Ты ж ну вроде… Семья. Брат.       С его стороны звучало куда более неловко, чем накануне из уст Вельзевул. И потому Вельзевул же, собравшись окончательно, перехватили нить разговора:        — Нам обоим есть, что тебе сказать. И в первую очередь мне стоит попросить прощения.       Кроули переварил первую половину сказанного с явным усилием, а затем округлил свои красные глаза так, что с узкими зрачками они стали похожи на два фонаря. Прежде, чем он возразил, Вельзевул подняли руку, призывая к молчанию, и продолжили:        — Мы следили за тобой на Земле все эти тысячелетия. И только полгода назад решили, что все хорошо и с тобой точно ничего не случилось. Мы не принимали Азирафаэля изначально, и ложно понадеялись после того, как все получилось у Гавриила, — упомянутый Гавриил почти улыбнулся. Почти, потому что от Вельзевул опять пошла убийственная аура, и даже суп стал немного горячее, хотя стоял уже минут пятнадцать. — Но Азирафаэль не обладает теми же знаниями и опытом, что были у Гавриила на момент плана Второго Пришествия. И поэтому он верит в то, во что давно не верим мы.       Кроули поник и даже забыл, что перед ним извинились. Самым пугающим было то, что он не отпустил ни одной колкости, узнав о многовековом наблюдении заботливых родных.        — Признаюсь, меня ввели в заблуждение многие вещи, — продолжили Вельзевул, мельком глянув в окно. — Вы действительно много сделали друг для друга. Мы надеялись, что именно Азирафаэль примет тебя так, как не способны принять остальные ангелы, безвылазно сидевшие на Небесах. Но прошло шесть тысяч лет, и получилось так, что он не в курсе, каковы Небеса на самом деле.        — Он уже видел правду… — перебил Кроули, возможно, впервые за все время. — Он же… Он же уже пошел против Небес, почему?..       Вельзевул вздохнули. Потерянный вид Кроули и то, как он все еще верил, по-прежнему подкупали, пусть в нем и не было ни помысла манипулировать.        — Потому что он не Верховный и никогда не был, — ответ получился гораздо мягче, чем все, сказанное об Азирафаэле до сих пор. — И потому что как ты не понимаешь до конца, что происходит в Аду, так и он не понимает, что виноват был не Гавриил. И не какой-то конкретный ангел, вместо которого нужно быть. Признаюсь, даже у меня было желание в свое время быть на его месте и мне тоже казалось, что это Она неправильно всем руководит.       Еще один щенячий взгляд. Верно, Кроули же до сих пор даже в Падении не может обвинить Ее.        — Таких, как он, ставят во главу угла, когда дела совсем плохи, — перевели тему Вельзевул, — потом новому глупцу-бунтарю можно будет объяснить, что виноват был предыдущий Архангел. Что это не правила Небес, не толпа ангелов, уверенных в своей непогрешимости, а Архангел виноват. И если нам повезет, мир доживет до нового глупца.       Кроули смотрел на них с абсолютным ужасом. Как тогда. И это было невыносимо. Какие бы сомнения ни сопровождали крутящийся в голове план, первым инстинктом было успокоить, дать любую, самую глупую надежду и прогрызть ей дорогу.        — Поэтому в ближайшее время мы отправляемся на Небеса и учим глупца нынешнего, что он глупец. Если повезет, его сомнений хватит, чтобы оттянуть Второе Пришествие до более продуманного плана и более крепких шансов.       В золотых глазах переливались шок, неверие, вопрос и, наконец, хрупкая надежда. Это было первой маленькой победой.       Второй стало то, что Кроули наконец взял ложку и начал есть свой суп. И знакомо морщиться от вкуса. Любые колкости в адрес готовки Гавриила Вельзевул готовы были простить, но в определенное время демон умел быть благодарным.       Когда Кроули случайно коснулся своей пустой переносицы, Вельзевул не стали дожидаться первых признаков паники и вытащили новые темные очки.        — Ты в своих куда-то вписался. А магазин не обеднеет.       И взгляда в ответ хватило, чтобы забыть о том, что чудес у них осталось на такие одолжения немного.

***

      Ночью Кроули лег спать. Вельзевул категорически запретили ему отправляться с ними на Небеса в этот раз. По озвученной версии — потому что небезопасно, и никто не знает, что там может с Кроули случиться и не придется ли его спасать.       По неозвученной — потому что Вельзевул боялись не удержать себя в руках, если Азирафаэль хотя бы посмотрит на их брата не так.       Кроули отшучивался, злился, разве что не швырнул тарелку в стену, благо, Гавриил вовремя чудеснул ее в раковину. В конце концов, он выдохся и перестал отвечать на аргументы Вельзевул. И утром тоже ничего не говорил, только запретил кому-либо садиться за руль. Возможно, это была так себе идея, учитывая его состояние, но в конце концов доехали быстро и безопасно.       Первая фраза Кроули за день прозвучала совсем обреченно:        — Мне вас здесь подождать?       Возле лифта, замаскированного под обычный переулок, стояли два демона и ангел. Гавриил и Вельзевул были одинаково одеты, насколько можно было незаметно чудеснуть себе подходящие костюмы. Гардероб ангела в целом состоял из подходящих костюмов, но их волшебное перешивание заняло некоторое время. Странные накладные усы, которые Гавриил невесть где достал, по его словам, были очень модными среди определенной группы ангелов. Вельзевул до сих пор задавались вопросом, как вообще позволили их надеть.       Кроули, в операции временно не участвующий, смотрелся рядом с ними, как бунтующий подросток рядом с родителями.        — Да, — согласились Вельзевул, одергивая непривычно чистые рукава, — нам могут понадобиться пути к отступлению, поэтому идет Гавриил. Я, конечно, позабочусь о том, чтобы помехи были минимальными, но какие на Небесах тайные выходы, уже не помню. А тебе лучше посидеть в Бентли. Опять же, нам могут понадобиться пути к отступлению, и у тебя одного есть зачарованная машина.       Кроули не возражал. Не так, как вчера. Даже вполне спокойно проводил их блеском темных очков, вполне нормально навалившись на машину и вполне твердо сжав губы в ниточку.       Вельзевул показалось, что они слышали его голос: «Будьте осторожны», но в этот момент уже заговорил диспетчер лифта, и они так и не поняли, было ли это правдой.

***

       — Сюда нельзя, — заявил Михаил, вставая перед высокими белыми дверями в своей обычной надменной позе.       Вельзевул натурально зарычали и задымились. Кажется, даже часть одежды почернела.       Они прошли гребаный офис раза в четыре больше, чем то, что в Аду предназначено для жизни. Они улыбались посторонним и делали вид, что оба находились в этом царстве белых пальто с Сотворения. Они поздоровались с гребаным Сандальфоном, и только природная тупость (и накладные усы) не дали тому узнать Гавриила.       И сейчас их остановило очередное белое пальто, которое по графику должно быть на другом конце Небес.        — Послушай сюда, — пророкотали Вельзевул, и к их чести стоит сказать, что Михаил немного потерял в осанке и даже вздрогнул. Сквозняк, наверное, — нас не интересует переворот. Пока вы меня не останавливаете и не лезете куда не просят, мы не трогаем вас. Я лично обладаю информацией, которая может поставить на твоем беленьком галстуке пару несмываемых пятен. И мне нет резона это делать, пока ты ко мне не лезешь.        — Это против правил, вы можете представлять опасность… — проморозил Михаил, но уж его слушать точно никто не собирался.        — Нам насрать на ваш гребанный Рай! — кажется, кусочки пламени все же пожгли пол. Гавриил за их спиной немного сжался, хотя ему ничего не угрожало. Это, впрочем, убедило бывшего герцога Ада поумерить свой гнев. — Мы пришли поговорить с Верховным. Не разваливать вашу структуру и не убивать ангелов направо и налево. Нас интересует банальный разговор.        — Разговоры опасны не меньше, — Михаил, полагаясь на свое бессмертие, уже мог соперничать с айсбергом. — Верховный может получить неверные сведения и принять опрометчивые решения.       Вельзевул трижды произнесли «Ха» таким тоном, будто говорили о протухших яйцах.        — Поверь мне, — непрошенная горечь все же проникла в голос, — ничего нового в наших словах не будет. Азирафаэль уже все видел и слышал. Но он причинил боль моему младшему брату, и пока я не получу извинений, я отсюда не уйду. Чем там ваш Верховный будет заниматься дальше — его дело.       Михаил открыл рот, закрыл рот, посмотрел через плечо Вельзевул на неизвестного ангела с пышными усами (возможно, конвой непрошенных гостей, кто его знает). Сцепил зубы так, что под потолком должен был быть слышен скрежет.        — Только при условии, что с вами будет сопровождающий.       Еще никогда Вельзевул так не радовались тому, что аура ангелов, существующих вместе, почти перестает различаться. И что ангелы не привыкли к банальной человеческой маскировке.

***

      Если какие-то сомнения на счет Азирафаэля и были, они испарились, стоило Вельзевул зайти и увидеть его сидящим за чистым белым офисным столом. Архангел был все в том же костюме, что и на Земле, и перебирал бумаги.       А еще весело напевал себе под нос.       Кажется, Мендельсона, Вельзевул особо не разбирались, кого в тот котел намешали.       Гораздо интереснее было, что Азирафаэль напевал себе под нос в своем чистеньком офисе и явно жил-не тужил, ни секунды не беспокоясь о состоянии Кроули.       И Вельзевул разозлились сильнее, чем при встрече с Михаилом. Так разозлились, что начало коротить одну лампочку, и Азирафаэль таки поднял свою белокурую голову, обратив внимание на тех, кто к нему пришел.       На Вельзевул он смотрел с явным недоумением, хоть и узнал.       На Гавриила — почти так же, только еще и прищурился на усы. Как некогда любитель театра, он явно не одобрял подобную кустарщину.        — Как вы сюда вошли? — спросил он вместо приветствия, и Вельзевул не знали, смеяться или плакать. Как похоже приветливость и вежливость, которые, как верил ангел, были нужны в наставлении людей, сменились небесной холодностью.        — Твои достижения в «заземлении» ангелов пока не коснулись театра, — съязвили они, и Гавриил гордо отклеил усы и наклеил обратно. — А Михаил слишком занят шпионажем, чтобы помнить своих же подчиненных в лицо.       Азирафаэль не выглядел впечатленным, напуганным или… хоть каким-то. Он чопорно отложил бумаги, встал с кресла и даже не вышел с другой стороны стола. Архангелу бояться нечего, но эта символическая граница выглядела жалко. Гавриил, справедливости ради, даже не осмотрел изменения в своем кабинете, а уж стола у него точно не было.        — И что же вас привело на Небеса? — спросил Архангел, складывая руки на животе.       Такой правильный. Такой прилизанный. Страж Врат Эдема? А может, страж казенного степлера? Тоже неплохо звучит.       Вельзевул чуть не усмехнулись собственным мыслям. Вспомнили крошечную хрупкую фигуру демона, забывшего о своей силе из-за любви к этому офисному планктону. Вспомнили слезы и страшные вопросы той ночью.       В кабинет будто пробрался запах мокрой травы и дешевых сигарет.        — Это касается Кроули.       Что-то изменилось в лице Азирафаэля. Неуловимо, тонко. Ангел быстро оглядел кабинет, видимо, в поисках систем наблюдения. Умно. Видимо, по-прежнему проворачивает сомнительные схемы под носом у руководства, даже если сам уже этим руководством является.        — Он в порядке? — спросил Азирафаэль. — Он… Он не с вами?       Минуту назад Вельзевул готовы были на снисходительность. Если не полноценное прощение. Но этот идиот все еще был уверен, что Кроули выберет Небеса.       Все еще… ждал? Неужели его вера настолько же слепая, как вера Кроули?        — Я… Я пытаюсь добиться прогресса, — начал оправдываться Архангел, суетливо схватившись за бумаги, — пока что есть послабления в дресс-коде, ему ведь другая одежда нравится… И мы думаем над созданием сада, тогда он сможет перенести растения! И библиотека с копиями всех изданий, и даже кинозал, он ведь любит фильмы… Это должно отвлечь их на время от Второго Пришествия, а если Кроули согласится, то мы…       Лампочку коротнуло снова. Даже сильнее, чем в первый раз. Хорошо хоть святые искры не полетели. Азирафаэль замолчал, так и замер с бумагами.        — Мой брат приехал вчера вечером в коттеджный поселок к северу от Лондона, — голос Вельзевул стал тише. Они выпрямились, разжали кулаки, и когда утих первый, разрушительный гул гнева, все увидели, кого на самом деле боялись демоны. Величественного герцога, равного по силе Архангелу. — Он был пьян, у него были разбитые… Совершенно разбитые глаза. Сегодня утром он был почти не в состоянии вести машину. И знаешь, что он у меня тогда спросил?       Азирафаэль молчал, но их не интересовало, что он скажет. Жалкие ангельские оправдания. Сколько раз уже слышали…        — Он спросил, что с ним не так. Мы не могли ответить на это шесть тысяч лет назад и не смогли в тот вечер. Никто не отвечал ему и никто не ответит.       Тишина расползлась по кабинету, словно ждала этого момента. На этот раз она была тяжелой, а белые стены казались еще уже, чем кабина лифта.        — Это не все, — Вельзевул искренне пытались сохранить образ. Они умели пугать, умели давить, умели держаться на порядок выше, но говорить было тяжело и резко стало мало воздуха. — У него на руках ожоги от святой воды. Недавние.       Азирафаэль сполз обратно в кресло и не отрывал взгляд от них. Отчеты остались забыты на столе.        — Он не может смотреть мне в глаза, когда я говорю об этих ожогах, — вздохнули Вельзевул, и глаза обожгло серой. — Мы видели таких. И среди демонов тоже. Но их мало, почти все мы участвовали в восстании тогда. А Кроули не понимает, что произошло. Но Ей что-то не понравилось. И его швырнули в Ад вместе с теми, кто готов был пойти на братоубийство.       Азирафаэль не дышал. И, вроде бы, не моргал. В нормальных обстоятельствах он бы начал защищаться. Врать или говорить глупости, в которые единственный в мире уже верил. Пока Вельзевул не зажгли адское пламя, доставать меч не было смысла, а договариваться всегда было его сильной стороной.       Но сила любви к младшему брату, исходившая от герцога Ада, была страшнее любых слов и больнее любой пощечины. И как Архангел, Азирафаэль ощущал это в сто раз сильнее.        — Ты, похоже, совсем не понимаешь, что ему сказал, — Вельзевул не сходили с места, а места в кабинете как-то резко стало маловато. — Думаешь, нас надо исправить? Ладно меня, но его? Ты готов быть с ним, только если он ангел?       Азирафаэль вскинулся, опрокинув стул, и сам не заметил, как начал кричать:        — Я об этом даже не думал! Кроули… Кроули — лучший из всех, кого я знаю!        — Лучший демон или лучший ангел? — спросили Вельзевул, будто не на них только что повысили голос, и подняли одну бровь в манере, скорее ожидаемой от Гавриила.       Азирафаэль замер с открытым ртом. По его лицу тяжелое раздумье было совершенно очевидно. Потом он коротко зажмурился, будто мог так избавиться от жестокого вопроса. Но когда он открыл глаза, Вельзевул все так же ждали ответа.        — Я не хочу никого исправлять, — ангел помотал головой для пущей убедительности. Не то чтобы очень сильно помогло. — Не Кроули уж точно. Он… Он заслуживает лучшего, и в первую очередь он заслуживает быть в безопасности.       Вельзевул моргнули и даже не перебили его, хотя и наслушались этого «заслужил-не заслужил» по самую макушку.        — Я не могу и не хочу менять его, — отрезал Азирафаэль будто самому себе и смял белоснежные бумажки в руках. — Но я могу изменить Небеса. И защитить и Кроули, и Землю отсюда. Если я сбегу, то кто гарантирует, что ангелы не придут за Кроули?       Вельзевул вздохнули и потерли переносицу. Снова-здорово. Похоже, переубедить этого конкретного ангела — то же самое, что и переубедить весь Рай. И в еще одного глупца они точно не собирались превращаться.        — Мы пришли за извинениями, — усмехнулись Вельзевул, самую малость приглушая давящую ауру, — но ты, очевидно, не понимаешь, за что извиняться. По крайней мере, сейчас мы сходимся в одном. Не до конца, по той же причине, по которой твои извинения будут пустыми. Но сходимся.        — И что вы предлагаете? — спросил Азирафаэль, чудом поправив стул и распрямив бумаги.       Вельзевул усмехнулись. На его месте было легко представить прежнего Гавриила. Но одно отличие было, существенное, вселяющее призрачную предательскую надежду.        — Священное соглашение, — ответили они, с удовольствием наблюдая, как благоговенно от этих слов выпрямился ангел, — нечто вроде того, что заключили вы с Кроули. Но куда крепче, официально заверенное и с наказанием за нарушение для обеих сторон.       Азирафаэль сглотнул, едва не поправив извечную бабочку, и отвел взгляд. Он раздумывал, как и в прошлый раз, но у герцога Ада не было тысячи лет, чтобы ждать ответа.        — Не хочешь брататься с демоном? — насмешливо уточнили Вельзевул, и ангел «отмер», встрепенулся и даже замахал руками:        — Нет-нет, дело не в этом! Просто… Все зависит от условий. Будь на вашем месте Кроули, я согласился бы сразу…        — В прошлый раз тебя это не остановило, — опять подняли бровь Вельзевул.        — В прошлый раз мы не были так близко знакомы, — парировал Азирафаэль, теперь уже взяв себя в руки.       Вельзевул покачали головой, но не стали спорить дальше. На этот крючок было легко попасться и тогда уже не вернуться из кабинета либо до победы, либо до полноценной драки. А внизу все еще ждал Кроули.        — О нем и пойдет речь, — Азирафаэль заметно подобрался. Сила любви и желания защитить исходила от демона беспрерывно и вовремя отрезвляла. — Мы предлагаем договор. Ты реформируешь Небеса и пресекаешь все попытки вмешаться в дела земные. Мы с Гавриилом присматриваем за Кроули и не даем ему натворить глупостей. Независимо от исхода твоих действий, если что-то пойдет не так, мы забираем Кроули и ищем безопасное место. Ты сделаешь все, чтобы никто не мог навредить Кроули, включая тебя самого. То же самое касается меня и Гавриила.       Азирафаэль не выглядел довольным подбором слов. Он очевидно до сих пор не верил, что способен причинить Кроули боль. Затем его глаза округлились в понимании:        — Получается… Мы обещаем также убить любого, кто будет представлять опасность для Кроули?        — Да, — ответили Вельзевул, ни секунды не сомневаясь. — Для меня это естественно, во время Восстания мои руки пролили кровь ангелов, в Аду — наказывали предателей. Кто окажется на их месте — не важно, пока от этого зависит безопасность Кроули.       Воздух завибрировал. Технически, ангелам на Небесам дышать не обязательно, но именно так ощущалось пространство вокруг.        — Я, Вельзевул, бывший Верховный герцог Ада, приношу клятву, скрепленную кровью, — чудом в их руках оказался обычный нож, и Гавриил отвернулся, хоть и знал, что порез на ладони не представляет опасности. Вокруг Вельзевул возникло магическое поле, на полу засветились аравийские буквы, и пурпурный свет глаз затмил свет небесный, — защищать демона Кроули любой ценой, убить каждого, кто посмеет грозить его жизни, и не позволить ему самому навредить себе. В случае нарушения клятвы мы должны проститься с жизнью.       Азирафаэль ждал совсем немного. Он шагнул в магическое поле и протянул руку, забрав нож. Его глаза засветились синим, а из эфирного мира проявились очертания белых крыльев и нимба.        — Я, Азирафаэль, Страж Врат Эдема и Верховный Архангел, приношу клятву, скрепленную кровью, — он даже не поморщился, проведя лезвием по ладони, — защищать демона Кроули любой ценой, убить каждого, кто посмеет грозить его жизни, и не позволить ангелам приближаться к нему. В случае нарушения клятвы… Я должен проститься с жизнью.       Ангел и демон пожали руки, и едва первая капля крови одного смешалась с кровью второго, круг засиял ярче, встряхнул кабинет и погас. Как только ритуал закончился, Гавриил открыл глаза и вздохнул с облегчением: кабинет выглядел так, будто ничего не случилось, и ни один из участников соглашения не пострадал сильнее, чем стоило.        — Последний вопрос, — произнес Азирафаэль, глядя на шрам на ладони, окаймленный золотом. Вельзевул, коротко показав Гавриилу, что рана несущественная, снова повернулись к столу, за которым, как и раньше, стоял Верховный Архангел. — Твоя жизнь… Принадлежит не только тебе. Ты принес такую клятву, но как на счет вашего с Гавриилом будущего?       Вельзевул помолчали, посмотрели на порез и ответили, даже не оборачиваясь:        — Я не боюсь, потому что не нарушу обещание.       Лицо Гавриила было спокойным. Они говорили об этом всю ночь, и хотя убедить друг друга до конца не получилось, более подходящих условий ангел предложить не смог.        — Он не простит нам этого, если узнает, — вздохнул Азирафаэль, чудеснув себе перчатки. Наверное, из книжного магазина.        — Пусть, — ответили Вельзевул.

***

       — Вот же идиот, — протянул Кроули, когда они втроем сидели на кухне. Вельзевул отказались рассказывать что-либо, пока он был за рулем.       Демон выслушал их удивительно спокойно. Нанервничался, пока ждал.        — Впрочем, это лучше, чем я ожидал, — Кроули откинулся на стуле, привычно поболтав чай в чашке. Давать ему алкоголь Вельзевул отказались наотрез. — Он думает, что может сделать Небеса такими, чтобы я захотел вернуться?        — По крайней мере, есть шанс, что он набьет шишки поменьше, — пожали плечами Вельзевул, доедая остатки супа и даже не поморщившись, хотя вкус был такой, будто повар сжег дрова и ссыпал пепел в кастрюлю. — И он определенно должен тебе извинительный танец.        — Надеюсь, я этого не увижу, — пробормотал Гавриил, относя пустые тарелки в раковину.       Кроули рассмеялся. Немного горько и ядовито, но почти как раньше.       Почти вежливый разговор с Михаилом и унизительный вечный именной пропуск на Небеса того стоил.