Парадокс

Возле казармы, в свете фонаря кружатся попарно листья сентября, Ах как давно у этих стен я сам стоял, стоял и ждал тебя, Лили Марлен, тебя, Лили Марлен. © Г.Ляйп — пер. И.Бродского

      Миссис Клотт, вышедшая заняться сорняками на розовой клумбе, оглянулась на странный звук, да так и застыла. Мимо нее, странно подергиваясь и мотая головой, прошаркала мисс Фогерти. Миссис Клотт окликнула подругу, но та не обратила на нее никакого внимания. Приглядевшись, миссис Клотт поняла, что соседка одета исключительно в ночную рубашку, а ноги босы. Она открыла было рот, чтобы позвать мужа, но тут сзади послышалась сирена. Полицейский автомобиль медленно ехал по дорожке, оглашая деревенские улочки истошным воем. Из окна высунулся молодой военный с громкоговорителем. Он оглядел высунувшихся из окон жителей, удовлетворено кивнул и заорал в рупор:       — Граждане Готема, прошу вашего внимания! Прослушайте важное объявление! Если вы увидите кого-то, кто ведет себя странно, не трогайте его, не пытайтесь заговорить с ним или остановить его. Запритесь в домах и ни в коем случае не ходите сегодня в сторону церкви! Повторяю, не ходите в сторону церкви! Произошла… — он прервался, будто подбирая слова, — опасная утечка! Ни в коем случае не выходите сегодня на улицу, иначе мы не можем гарантировать вашу безопасность! Повторяю, оставайтесь в домах!       — У меня есть тост! — возопил Нарвин, стукнув бутылкой об пол. — За ученых станции «Мнезис»! Что б им всем провалиться… Хотя… они уже.       Они сидели среди винных стеллажей, скучившись вокруг свечного огарка. Лила с полузакрытыми глазами медленно потягивала кагор. Бригадир методично приканчивал коньяк. Коннис закатился в угол и мирно спал, подложив под голову пустую квадратную бутыль. На предложение Нарвина он дрыгнул ногой, но так и не проснулся. А тот, путаясь в словах, икая и прерываясь на глоток допинга, повел свой рассказ о научно-исследовательской станции, на которой во славу Рассилона создавалось новое, экспериментальное оружие. Все большую силу набирало Сопротивление, распространяя кругом себя опасные мысли и идеи. Идеи теперь страшили Галлифрей даже больше выстрелов далеков. Новое оружие было направлено конкретно против таких идей. За основу были взяты Обманные поля, которые ловили Тардис и сводили с ума их пассажиров, находя в их памяти самые неприятные моменты. Но ведь гениям из Военного министерства мало было разбросать по космосу эти волчьи ямы. Зачем просто сводить противника с ума, пусть он принесет пользу отечеству! Биллион невидимых глазу частиц, вцепляясь в мозговые клетки, копался в памяти и вынуждал, заставлял, приказывал подчиниться Президенту…       Отличная идея, далекам почти ничего не пришлось менять. Всего-то исправить Президента на Императора и скрестить со своими наноботами, конвертирующими любое подходящее тело в своего агента. Команда «Мнезиса» была безжалостно уничтожена, а экспериментальный образец захвачен и переделан в собственных лабораториях. Какими путями этот образец попал сюда, Нарвин не знал. Эта часть информации, переданная ему вместе с наноботами, была слишком сильно повреждена. Далеки ли превратили его в ходячий полутруп, или он уже был таким после экспериментов коллег, тоже оставалось неизвестным. Одно было ясно, пациент был таймлордом. И наноботам в его крови необходим был живой мозг таймлорда, поэтому и передать свои функции умирающий мог только лишь таймлорду. Как удачно, что Нарвин случайно проходил мимо…       Когда Йейтс вернулся к церкви, Бентон встретил его с грустной улыбкой.       — Мы с констеблем все оцепили, — доложил он, — ну… насколько это возможно.       Он обвел руками волнующуюся толпу. Кажется, тут собралась вся деревня. В первых рядах стояли хозяйки в цветастых передниках и возбужденно переругивались с красным как рак Пеггом через натянутую полосатую ленточку. Самая активная бабулька, потрясая угрожающе поблескивающей на солнце тяпкой, чуть ли не хватала констебля за грудки.       — Соседка моя там! Я же видела, как Кони зашла в церковь. На ней же даже ботинок нет! Не знаю, что вы тут затеяли, но ты обязан вывести ее оттуда!       — Миссис Клотт, мы делаем все возможное… — мямлил Пегг, стараясь держаться подальше от тяпки. — Поймите, у меня приказ…       — Не смей мне перечить, Саймон! Я матери твоей пожалуюсь!       — Нам срочно нужно подкрепление, — уголком рта шепнул капитан. — Когда солдаты подъедут?       — Уже в пути… смотри, кто-то добрался быстрее!       Три фигуры в юнитской униформе целеустремленно пробивались через толпу.       — Да это же Ли и Дженкинс. И Горди с ними. Эй, Ли, ты чего… — заорал было Йейтс, но потом до него дошло.       — Черт возьми… — беспомощно проговорил он, глядя как рядовые, хрипя и дергаясь, бредут по дорожке в церковь. Внезапно рядом закричал Пегг. Он вцепился в ворот кругленького невысокого человечка, который перелез за ленточку и упорно тащился в сторону церкви, утягивая констебля за собой.       — Ник, ну чего ты, ну приди в себя, это же я — Саймон! Ну послушай, Ник!       — Констебль Пегг, отставить! — рявкнул Йейтс самым командным голосом, на который был способен.       Тот вздрогнул и от неожиданности выпустил приятеля. Констебль Фрост шустро заторопился по дорожке.       — Он же сегодня в аэропорте был! В Глазго лететь собирался… — жалобно всхлипнул Пегг, сквозь слезы наблюдая за одержимым коллегой.       — Может, ещё полетит, — сочувственно похлопал его по плечу сержант. — Доктор его наверняка вылечит.       — Сначала надо этого Доктора найти. И бригадира, между прочим, тоже! — пробурчал Йейтс, доставая рацию.       — Грейхаунд 1, Грейхаунд 1, это Грейхаунд 3, прием!       — Грейхаунд 3, слышу вас хорошо. Все оцеплено? — тон у бригадира был его обычный, рабочий, но какой-то немного «плавающий». Уж не вкололи ли ему какой-то наркотик? Но никакого кодового слова, которое сигнализировало бы, что шефа держат насильно, не прозвучало.       — Так точно, сэр.       — Сколько пострадавших вошло в церковь?       — На данный момент шестеро, сэр.       — Хорошо. Продолжайте наблюдение.       — Где вы, сэр? Нам брать церковь штурмом?       — Ни в коем случае! — вмешался другой голос. — Силу не применять! Если они расценят вас как угрозу, то будут драться до последнего. Боли они все равно не чувствуют. Их просто надо собрать в одном месте. Все кошки в лукошке, лукошко-то и потонет! Путь далеки-и-и-ий до… — голос инопланетного консультанта резко прервался, будто говорившему заткнули рот.       — Слушайте Доктора, Йейтс, — бригадир звучал несколько смущенно.       — Штурм отложить до моего сигнала. Я нахожусь с Доктором и Лилой в надежном месте…       — У меня есть тост! — взвыл предполагаемый Доктор на заднем плане. Раздался характерный стеклянный звук. Рация отключилась. Йейтс вздохнул и пошел проводить второй раунд переговоров с миссис Клотт. Бригадир и Доктор всегда знают, что делают. Однако он не мог отделаться от мысли, что сегодня они оба внезапно решили взять себе выходной…       Нарвин прервал свой рассказ, потянувшись за новой бутылью. Вокруг него уже скопилась изрядная батарея. Таймлорд удерживался от впадения в забытье только чудом. Головная боль уходила и возвращалась, голос то шептал, то кричал в его сознании. Чем же возможно его отключить?       — Одного далеки не смогли поправить, — упрямо продолжил он лекцию. Чем громче и дольше он говорит, чем тише голос в голове. Главное себя в этом убедить. — Если их боты были автономны, то наши требовали Источника — разума таймлорда, поддерживающего связь с Оком. Вы спросите меня, зачем им связь с Оком? — Нарвин выдержал паузу. Вопроса не последовало. Он разочарованно вздохнул, но продолжил: — А затем, что наноботы наши временные. Они не просто копались в разуме жертвы, они переносились в нужное время и записывали нужные сцены. А что касается Источника, то они брали энергию из его таймлайна. Отсюда и моя головная боль, между прочим! Получил свою дозу я сейчас, а энергию из меня они тянут уже второй месяц! Тянут-потянут, вытянуть не могут… Хорошо-о-о зде-е-есь на… на пикадрилле…. но сказать хочу я ва-а-а-ам… — пение перешло в нечто совершенно бессвязное, а затем умолкло.       Бригадир подобрался к Лиле и аккуратно вопросил:       — Вы не знаете, почему он все время поет эту песню?       — Это волшебное заклинание племени Севатим, — просто ответила та. — Может, он думает, что от этих… нано-штук оно тоже поможет.       — Интересное племя, — хмыкнул Стюарт, оставляя пустую бутылку. — А что ещё у них в репертуаре? «Лили Марлен»?       — Никогда не встречала такой, — Лила помотала головой.       Закрыв глаза, она прислушивалась к собственным ощущениям. Голоса не было… не было… или все же был? Где-то, на самой границе сознания, он шептал ей то голосом Виги, то хриплым и незнакомым, и никакая огненная вода не могла его вытравить.       — Ты до сих пор слышишь их? — прямо спросила она, открыв глаза и устремив взгляд на бригадира. Стюарт помедлил с ответом. Ему очень хотелось ответить «нет».       — Да, — кивнул он и потянулся за новой бутылкой. Лучше смерть от белой горячки, чем ещё раз попасть в ту больничную палату.       — Они… они ловят тебя в тот момент, когда ты злишься. Ужасно злишься и на себя и на тех, кто рядом, и на тех, кого ты теряешь. Ты злишься, и тебе стыдно, что ты злишься. Они находят тот момент, когда ты думаешь, что лучше умереть. И крутят это го-се в твоей голове, пока ты им не сдашься… — голос Лилы прервался, и она отвернулась в угол.       Бригадир, изумленный ее взрывом, молчал.       — На что они поймали тебя, воин Юнит? Они показали тебе предков?       Вопрос был совершенно, с его точки зрения, бестактный. Но судя по ее тону, это было далеко не праздное любопытство. Да и кому ещё он когда-либо сможет такое рассказать?       — Отца, — наконец выговорил он, внимательно следя за оплывающей свечкой. — Он… был против Юнит. Против всего… этого. Он считал, что мы должны защищать себя сами. Он не понимал…       Лила кивнула. В ее племени тоже мало кто понимал, что там, за лесом, идет совершенно другая жизнь.       — Он умер, считая меня предателем, — жестко заключил Стюарт.       Повисло долгое молчание. Оба думали о своем. Однако атмосфера, напитанная алкоголем, подталкивала к откровенности.       — А что видели вы? — настал его черед задавать бестактные вопросы.       — Вигу. Мою Вигу. Наверное, по-вашему я бы могла назвать ее женой.       Он посмотрел на нее удивленно, но потом пожал плечами и отхлебнул из бутылки.       — На самом деле, мы не давали друг другу клятв… просто я не знаю, как ещё ее назвать, — Лила говорила, продолжая глядеть в угол. — Я… не смогла ее даже похоронить. И Роману мы просто так оставили. Как я была тогда зла! На Роману, на Нарвина, на себя, на Вигу! Особенно на Вигу! Вздумала тут умирать! Да как она посмела! — хрипло вскрикнула она, внезапно вскочив, и швырнула пустую бутылку в стену. Та рассыпалась дождем осколков. Коннис что-то пробурчал во сне, но так и не проснулся. Нарвин, впавший в забытье, даже не пошевелился.       — Мисс Лила, — бригадир неожиданно для себя самого поднялся и мягко, но твердо положил руку ей на плечо. Она раздраженно дернула плечом, но потом обмякла и села обратно. Теперь они сидели рядом, привалившись друг к другу, и смотрели на огонь.       — Я им не дамся, — прошипела она сквозь сжатые зубы. Рот ее кривился, но глаза были сухие. — Они крадут нашу скорбь по мертвецам. Хотят, чтобы мы тоже стали мертвыми. Но мы — живые!       Бригадир обдумал ее слова.       — За живых? — предложил он, поднимая бутыль с остатками коньяка.       — За живых! — ее лицо немного расслабилось. — И, — она кинула взгляд на неподвижно лежащего таймлорда, — за Нарвина!       — Думаете, у него получится? — бригадир скептически поглядел на распростертое тело.       — Я ему доверяю, — просто ответила Лила. Она вытянула руку и легонько тронула таймлорда за локоть.       — Хоть дале-е-ек мой путь до Типре… Гапре… Галлифре-е-е-ея, мое сердце та-а-ам…       Нарвин внезапно дернулся, пропел ещё пару строк и вдруг как-то жалко всхлипнул. Голова его дернулась, глаза распахнулись и из горла вылетел чужой, скрипучий голос: «ВЫ БУДЕТЕ МНЕ ПОДЧИНЯТЬСЯ, ВЫ БУДЕТЕ…»       Лила, слегка пошатываясь, встала, подошла к таймлорду вплотную и, не долго думая, залепила ему звонкую пощечину.       — Ай! За что?! — Нарвин обрел собственный голос, глаза приняли осмысленное выражение.       — Помогло же, — пожала плечами Лила, садясь рядом с ним. — Всегда пожалуйста.       — Это был… шок… — он удивленно поморгал. — Шок… шоковое состояние, перезагрузка синопсисов! Эврика! Это — то что нужно!       — Что, что тебе нужно?! — она поймала его за руку, нервно описывающую круги в пространстве.       — До-о-олог-до-о-о-олог путь, мне нужен шок, нужно что-то очень страшное, очень неожиданное, очень… мое се-е-ердце там… мне нужен разряд!       — Может, стукнуть вас электричеством? — деловито предложил бригадир. — Полагаю, если покопаться в схемах рации…       — Простой способ самый легкий, — парировала Лила и замахнулась ещё раз.       Ударить она не успела. В раскаленном мозгу Нарвина за мгновение до того, как наноботы пришли в себя, родился безумный план. Это было чрезвычайно опасно, ужасно глупо, абсолютно безрассудно. Шоком было даже просто помыслить о таком. Он внезапно дернул ее к себе и прижался губами к ее губам. Сверху прилетела не успевшая затормозить пощечина, но это было уже не важно. Хрипящий крик в голове достиг своего апогея и оборвался.       Первой из церкви в лучах закатного солнца появилась мисс Фогерти. Она обвела удивленным взглядом толпу, солдат у входа, потом перевела взгляд на свои босые ноги. Ахнула и попыталась спрятаться за дверь.       — Конни! — раздался трубный глас, и миссис Клотт повисла на руках у подоспевших солдат. — Конни, ты в порядке?       Ее растерянная подруга высунулась из двери, пытаясь показать как можно меньше ночного халата.       — Едина! Я… я совершенно ничего не помню. У нас война?       Мимо нее, дрожа и пошатываясь, проходили остальные. Рядовые Ли, Горди и Дженкинс быстрее других оправились от шока и помогали старичкам и старушкам добраться до ограды. Констебль Фрост, удивлено мигая, глазел на бегущего к нему с радостными воплями констебля Пегга. Йейтс и Бентон чувствовали себя пастушьими собаками, сгоняя всех выходящих в одно место, где на них нападали юнитские врачи с расспросами и тестами, а также любопытные родственники и соседи. Последним из церкви выбрался бригадир. Насвистывая себе под нос какую-то песенку, он шел уверенным шагом, только, почему-то, зигзагами. С третьей попытки добравшись до ограды, Стюарт ухватился за нее и напряженно осмотрелся. Тут к нему подбежал обеспокоенный Бентон:       — Сэр, что с вами? Вы не ранены? Где Доктор и Лила?       Стюарт окинул сержанта задумчивым взглядом.       — Отс-с-ставить панику, с-е-ержант! — скомандовал он нетвердым, но властным тоном. — Для волнений не-е-ет причин… — он чуть качнулся вправо, но удержал равновесие. Бентон кинулся было поддержать начальника, но тот лишь отмахнулся. — Лю-юди спасены! — постановил он, широким жестом обводя церковный двор. — Кажется… кажется шок. сработал… Я не слышу его, с-сержант. Это — победа!       — Победа — это прекрасно, сэр, — покивал обескураженный Бентон.       — Там… там… — бригадир ткнул пальцем в сторону церкви, — они там. Но я бы дал им ещё минутку… на-аедине… Если меня будут спрашивать, я в отеле, — неожиданно трезво заключил он.       Он вскинул подбородок, выпрямился, отдал честь и щелкнул каблуками. Направляясь вниз по улице, он чеканил шаг, будто на параде, продолжая насвистывать песенку. Бентон смотрел ему вслед с открытым ртом.       — Рот закрой, ворона влетит, — Йейтс стукнул его по плечу. — Ты чего завис, у нас тут четыре трупа, давай, по кОням!       — «Типперери», — пробормотал Бентон, все ещё глядя на параболически удаляющегося шефа.       — Чего?       — Бригадир насвистывает, — пояснил сержант.       — Это тебе что, телешоу? Пошли, я там один разрываюсь!       Бентон вздохнул, бросил последний взгляд на начальника и пошел за Йейтсом в церковь.