Посмертно

…дёрнул же её чёрт принять приглашение посетить эту дурацкую свадьбу, дёрнул чёрт решить отправиться вплавь «для приятного времяпрепровождения в путешествии и поиска новых сюжетов», дёрнул чёрт надеть самое спорное своё платье… чёрт, чёрт!!! Вот тебе и сюжет: Венди Дарлинг, а вместе с ней и все пассажиры треклятого корабля были с лёгкостью и некоторым пренебрежением взяты в плен, судно атаковано пиратами, имущество разграблено. Всех повязали (не поубивали, слава богу, и на том спасибо), бросили, как дохлую рыбу, в изножье фок-мачты, а Венди и ещё нескольким леди совсем не повезло, их отправили в трюм, велели сидеть смирно и не верещать, сняли с них все серьги, бусы, колечки и другие украшения, пообещали, что скоро вернутся и снимут с них также и панталоны, чтобы хорошенько развлечься. Венди, наиболее бойкая из всех перепуганных до смерти бледных дам, за эти самые долгие в своей жизни полчаса предприняла не меньше сотни попыток сбежать: пыталась зубами развязать верёвки на запястьях у пленниц, хотела плечом выбить дверь, как-то ухитрилась достать из причёски одной обморочной леди шпильку, думала взломать замок на двери… Замок щёлкнул, но оказалось, это один из пиратов отворил его с обратной стороны, дверь распахнулась рывком, Венди шлёпнулась на пол, не устояв на ногах. Трюм глухим звуком наполнил стук тяжёлой и величественной походки. – Похоже, что «самая ладненькая» только что самостоятельно упала мне под ноги? - прозвучал высоко над головой вкрадчивый бархатный голос с коварным смешком, и Венди на секунду показалось, что она или спит, или сошла с ума, – Мои… специалисты… сообщили, что меня ожидает премилый подарочек, завёрнутый в голубое платье… стало быть, это ты, малышка? Тебя назначили «самой ладненькой» и… - тут последовал оценивающий взгляд в сторону других позеленевших от ужаса дам, – похоже, что это действительно так. А значит, меня будешь ублажать ты. Считай, что удача на твоей стороне – от меня не воняет… Пока Венди всё силилась проморгаться и очнуться от наваждения, высокий пират наклонился к ней, небрежно поднял её, с аппетитом разглядел и пощупал грудь, талию, лицо тоже, и – не узнал. Оскалился в предвкушении наслаждения и грубо толкнул девицу к стене. Изогнутое лезвие, что заменяло ему правую руку, сверкнуло в воздухе, Венди вскрикнула и едва не рухнула в обморок. Это был собственной персоной капитан Крюк. Наверное, на минуту-другую разум и все чувства у Венди отключились, она осознала себя и ситуацию, в которой пиратский капитан явно собирался без церемоний отыметь её здесь же, когда Крюк уже больно вжал её щекой в дощатую стену. – Простите, простите… сэр… - залепетала она, краем сознания догадываясь, что звать капитана по имени или просить его остановиться означает заранее обречь попытку на провал, – простите… Как ни странно, капитан Крюк этим развитием сюжета заинтересовался: девчонка, с которой он вот-вот должен был сорвать нижнее бельё, начала вдруг перед ним извиняться… весьма необычный поворот! Он вальяжно навалился на неё всем телом так, чтобы она хорошо понимала, что именно жаждет её женского внимания, Венди ахнула, задрожала, как-то даже, как будто, выставила попку навстречу, капитану показалось, что она выдохнула что-то вроде «о, боже», и это ему понравилось. – Простите, сэр… - повторила Венди чуть дыша и – да, совершенно точно попка её напряглась, – простите… можно скажу… спрошу..? Попрошу… – Я не выполняю просьбы своих пленников, - сухо ответил ей Крюк, но было слышно, что происходящим он забавлялся, – Однако спросить ты можешь. – Вы… Вы ведь… ну… - слова приходилось подбирать судорожно, чтобы не упустить шанс, – Вы… – Тебе следует поторопиться с тем, чтобы озвучить свой вопрос, красавица, так как твой милый ротик скоро будет… - Крюк ритмично вжался бёдрами в девицу несколько раз, и Венди пришлось закусить губы, чтобы не выдать себя, – занят другим делом… О подобном Венди, если честно, не думала, голова у неё пошла кругом, но секунды были на вес золота, так что пришлось собраться с мыслями и взять себя в руки. – Вы азартный человек? Что если я Вам… предложу… кое-что… Не ожидая, что вместо ответа пиратский капитан нагло развернёт её, раскрасневшуюся и чуть живую, к себе лицом, Венди чудно всхлипнула, но тут же замолкла, так как у самого горла заблестело смертельно опасное лезвие крюка. – А как по-твоему, милочка… азартный я человек? Есть у тебя что-то, что может действительно меня заинтересовать, и что я не смогу взять силой? – Есть… - чуть дыша, прошептала она. – Хм. Что ж. Удиви меня! И капитан Крюк отошёл от неё на полшага, по-злодейски ухмыльнулся и скрестил руку и крюк на груди. Чуть не ополоумев от стыда – озвучить такое своим собственным голосом! – Венди не посмела даже в глаза ему смотреть, что-то промямлила невнятно, капитан цыкнул, снова шагнул к ней вплотную. Тогда маленькая ладненькая леди, а Венди была больше, чем на голову, ниже капитана Крюка, взяла всю свою волю в кулаки, сглотнула и поднялась на пальчики. Крюк услужливо подставил ей ухо, думая о том, что не заметил, как что-то в этом мире перевернулось с ног на голову, и он – легендарный пират, опасный морской разбойник, гроза Семи Морей, подставляет ухо какой-то крошке не потому, что это входит в его план, а потому, что… Он не додумал, мысль осталась висеть в голове без хвостика, так как леди прошептала: – Вы разрешите… подарить Вам то… что Вы хотите взять силой… я подарю… добровольно… Если бы не умопомрачительное ощущение того, как взволнованный шёпот горячо щекочет ухо, украшенное золотой серьгой-кольцом, Крюк бы нахально расхохотался девчонке в лицо. Он и расхохотался, но смех пришлось извлекать из себя искусственно: – Дурёха, - усмехнулся он, – Думаешь, нет у меня девиц, которые добровольно выпрыгивают из платьев, чтобы запрыгнуть на меня?! Таких бывало, разумеется, навалом, просто пруд пруди: в конце концов, какая приличная и воспитанная леди, чопорная ли англичанка, жеманная ли француженка или взбалмошная итальянка не мечтала по секрету быть однажды славно оттраханной сказочно красивым капитаном пиратского судна, которому никакие правила приличия и нормы морали не писаны? Венди, к слову, к таким не относилась, она, во-первых, никак не могла называться чопорной, а во-вторых, мечтала кое-о-чём другом. Перспектива быть оттраханной пугала её, хотя, в целом, вполне соответствовала мечтам, просто мечты были продиктованы чем-то таким, о чём Венди ни в коем случае не могла сообщить Крюку в данную секунду. – Думаю… - она ещё раз сглотнула, запнулась, – их множество… наверняка… я уверена… От Крюка приятно пахло цитрусовыми нотками парфюма и крепким шлейфом сигарного дыма. Венди, пока шептала, невзначай коснулась носиком его уха и, пользуясь тем, что капитан бездействовал и не шевелился (если честно, он в это самое мгновение ощущал себя так, словно его подвесили за его собственный крюк, и не мог разобраться, нравится ему это или нет), предпочла сохранить этот маленький скромный контакт, дивясь тому факту, что до сих пор не лишилась чувств. Прежде, чем Крюк отстранился от неё со странным видом, Венди успела пояснить: – Я подумала, может… если я… ну… если Вы разрешите м-мне В-вас… Она заикнулась, отказалась от той формулировки, что чуть было не ускользнула с её губ, сказала так: – Разрешите доставить удовольствие Вам… по доброй воле… может… Вам так больше понравится… а если нет… тогда… ну… Вы сделаете, как хотели… Как-то подсознательно, наверное, капитан Крюк чувствовал, что имеется ввиду нечто особенное, но конкретно не догадывался. Подумал очевидное, хитро изогнул на инициативную леди бровь: – Хм, - он с нарочито похабным выражением лица расстегнул одну кнопку на бриджах и облизнулся, – Да, пожалуй ты вполне можешь порадовать меня сама… Займёшься эт… Крюк не договорил: Венди спасло то, что одна из пленных дам, самая впечатлительная, потеряла сознание. Она не слышала, конечно, что шептала Венди высокому грозному пирату, но догадалась, как именно капитан, а, значит, и другие пираты, желают развлекаться, и ужас от осмысления, что её поставят на колени, схватят за волосы и заставят делать это, отправил леди в небытиё. Трясясь с головы до ног, Венди отчаянно потянулась к капитанскому уху, чтобы успеть жалобно мяукнуть: – Нет… можно… не так… то есть, да, так тоже… как захотите… но… может… не здесь… может… Вы меня в каюту отведёте… Отвлёкшийся на дамочку в обмороке Крюк вздрогнул, не ожидая услышать дыхание на своей шее – до уха Венди не достала. Он медленно и как-то надменно повернул голову, взглянул на миловидную леди сверху вниз, хмыкнул. Поднял глаза: трюм был сущий ад, сырой, грязный, вонючий. В общем, капитан сам предпочёл бы получать предложенное в более уютных условиях, он был, понятное дело, пиратом, давно забывшим про комфорт, но если возможность есть… зачем отказываться? Так что он молча взял девицу за верёвку, которой были перевязаны её запястья, и, не удосужившись ответить ей, повёл наверх. Первая дверь в каюты, что он дёрнул за ручку крюком, ему не подчинилась. Вторая и третья тоже. Венди, безропотно следующая за капитаном, подумала, что сама судьба на её стороне. – Отведите в свою каюту, - робко предложила она, тайком разглядывая дикие капитанские кудри и, когда Крюк резко остановился, быстро добавила, надеясь, что он хотя бы на секунду рассмотрит такой вариант, – Вы, может… захотите пить вино или курить… Здесь… всё примитивно… у Вас роскошно… э, наверное… ах! Со скоростью тигра капитан перехватил девчонку за подбородок, чтобы едва ли не выплюнуть ей в лицо какое-то категоричное возражение, но споткнулся глазами о её нежные губки и на секунду замер. Смолчал. Впился в личико пытливым и подозрительным взглядом. Венди не пыталась вырваться, знала, что силищей капитан обладает нечеловеческой, поэтому даже не предпринимала попыток, только зажмурилась и вся сжалась в комочек. Хват на её подбородке немного ослаб. – Это… что… уловка какая-то… - прошипел капитан, хмурясь на уголок приоткрытого вендиного рта. – Нет, нет, - запротестовала она умоляющим тоном, – клянусь… клянусь жизнью… Не меньше минуты капитан Крюк безмолвно колол каждую чёрточку женского лица холодно-голубым взглядом, но понять по его выражению, о чём он думал, было невозможно. В конце концов он просто пожал плечами и зашагал прочь из коридора, крепко удерживая Венди за запястья. Пленники на палубе проводили Венди глазами, полными ужаса, кое-кто даже вскрикнул, когда Крюк толкнул её к доске, но никто не осмелился и пикнуть в защиту леди, настолько угрожающе выглядел высокий пиратский капитан с опасным лезвием вместо руки. Венди шагнула на доску достаточно смело для жертвы, но храбрости ей хватило на пару секунд, дальше голова у неё закружилась, она замешкалась, капитан, что подталкивал её сзади, недовольно зарычал, как-то ухитрился обойти девчонку, снова зацепил её за руки и поволок за собой на Весёлый Роджер. Весёлый Роджер. Венди и не успела особенно разглядеть судно, испугалась пушечных залпов, потом её сразу схватили… Весёлый Роджер. Совершенно такой и – ни капельки не такой. С одной стороны: израненный и уставший старый боевой пиратский бриг, с другой, в то же самое время, – роскошный, практически королевский корабль: всюду позолоченная резьба, у едва ли не собранной заново грот-мачты (Венди стоило огромного труда поспевать за капитаном и не таращиться по сторонам, она, как сейчас, помнила все сорок орудий, торчащих пушечными дулами по двадцать штук с каждого борта, а про падение грот-мачты слышала из уст Питера Пэна не менее десяти раз) висит колокольчик такого вида, будто он один стоит столько же, сколько кошельки и украшения всех пленных пассажиров вместе взятые; лестница на квартердек украшена художественной росписью по вертикальным скосам ступеней, перила – тем более настоящий шедевр… – Шагай, - рявкнул на Венди капитан, когда она замедлила-таки шаг, и леди поспешно ему подчинилась. На двери капитанской каюты красовалась натёртая до неприлично ослепительного блеска золотая табличка с витиеватой гравировкой «капитан Джез Крюк», Венди пришлось закусить губы, чтобы не испустить ненароком никакой восхищённый звук по этому поводу, но дальше стало ещё хуже – она вошла в личные покои капитана Крюка. Следует ли вообще описывать каюту, если сравнить её можно, разве что, с покоями короля? Подберутся ли эпитеты? Метафоры? Или, хотя бы, обычные прилагательные? О, нет! Не стоит и пытаться: слишком она шикарна, слишком поражает роскошью убранства! Слов никак не найти. Бедная Венди, разрываемая на кусочки изнутри, стояла с открытым ртом несколько секунд, Крюк даже запросто (или безответственно, учитывая тот факт, что Венди являлась самой настоящей пленницей) бросил девицу посреди каюты, пока отходил к столу. По какой-то причине он не стал сразу с ней заговаривать, не стал вести в спальню, вообще ничего не стал делать, просто присел на угол стола, плеснул себе креплёного напитка из кувшина и с недоверием изучал Венди, как какой-то экспонат, издалека. Едва ли держась на ногах от волнения, Венди подошла к нему спустя минуту и сделала что-то такое, что Крюку самому пришлось приложить усилия, чтобы держать рот плотно закрытым: рука его была занята кубком-ракушкой, поэтому леди осторожно взяла его за основание крюка, огляделась, увидела то, что искала, и потянула капитана к двери, из-за которой виднелось громадного размера ложе с кровавым балдахином. Крюк, конечно, не подал виду, абсолютно искренне предвкушал грядущую забаву, оставил кубок на столе. В спальне маленькая леди минуту-другую безмолвно топталась перед капитаном на месте, не зная, что делать дальше, как… начать… как не спугнуть его спокойствие, не навлечь на себя неудовольствие, но, набравшись смелости, медленно протянула Крюку свои перевязанные тугими узлами ручки: – Клянусь жизнью, что не сбегу… не нападу… не передумаю… - откровенно говоря, она в ту же секунду пожалела, что начала с этого, а не с того, чтобы, скажем приспустить лямки платья, такое сработало бы гораздо эффективнее… но Крюк почему-то молча вспорол узлы, освободил пленницу, хмыкнул и выжидающе глянул на неё сверху вниз. Изогнутая бровь и вздёрнутый хвостик подкрученных кверху усов были, разумеется, тут как тут, и в эту секунду Венди впервые сумела рассмотреть лицо капитана Крюка и – не отвести глаз. Крюк был намного – намного! – красивее, чем она помнила, а помнила она капитана истинным красавцем: шоколадно-чёрные пышные витые пряди, печальные и лукавые глаза, похожие на пару ясных незабудок, тщательно уложенные усы и борода, острые скулы… оказалось, капитан Крюк, ко всему прочему, имел ещё статную линию подбородка, крылатые брови, изящный аристократичный нос, изогнутый, с хулиганской горбинкой, а также восхитительно широкий размах плеч, подтянутый торс, тонкую талию… – Ты спросила, азартный ли я человек, - …и низкий, мягкий, вкрадчивый голос, – почему? – Хотела… п-предложить… - запнулась Венди, – и… предложила… – Да, но причём здесь азарт? Если так, ты должна была спросить, люблю ли я подарки. Я бы ответил, что люблю. Азарт подразумевает наличие некоего риска, присутствие духа игры, сделки… ты что-то хочешь взамен? Чтобы я отпустил тебя? Это нелогично. Если мне понравится то, что ты сделаешь, я захочу воспользоваться твоей инициативой ещё. В чём здесь азарт? В общем, чувствовать себя дурой было не так уж плохо. Другое дело – чувствовать себя дурой перед капитаном Крюком… это не плохо, это – стыдно, досадно… – Наверное… я неправильно употребила слово… - красная, как рак, прошептала Венди, – но… я хотела маленькую сделку, да… малюсенькую… совсем… незначительную… – ..и? Знай, что я не пойду на поводу у твоей хитрости. Тем не менее, изволь озвучить. Губы у Венди задрожали. Она ответила едва слышно. – Я надеялась… что Вы… Вы… что я попрошу, и Вы, может… если Вы не против того, что я готова добровольно… Вы тогда не станете… причинять мне боль… Вы ведь можете… ну… э… ну… Вам необязательно делать мне больно, чтобы взять то, что Вам нужно… это всё, чего я хотела… – Ты девственница? Венди едва не упала от столь прямого вопроса, Крюк задал его так, словно интересовался, какой сегодня день недели или сколько сейчас времени. Без церемоний. Ответить леди не смогла, но головой помотала отрицательно, ни с того ни с сего испытывая дикое чувство вины. – Тогда бояться тебе нечего, - безразлично пожал плечами капитан. Пунцовая леди тихонечко пискнула: – Я боюсь грубо… грубо – больно… Крюк не стал продолжать этот разговор, с любопытством поглазел на девчонку, да и положил руку ей на бедро. Венди сразу же задрожала, дыхание у неё сбилось, она всё смотрела в лицо капитану, утопая в до боли знакомых и незнакомых новых деталях его экстравагантной внешности, ей до сумасшествия хотелось сделать кое-что, но леди так же до сумасшествия была испугана. Вдруг он оттолкнёт её, решит, что она свихнулась? Это ведь наверняка не то, что он хочет..? Аккуратная ручка сама робко потянулась вверх… – Ах! Сощурив глаза, Крюк резко перехватил её, и Венди вздрогнула, но не зажмурилась, не отвернулась, пролепетала: – Разрешите… пожалуйста… В её голосе, видимо, было столько мольбы, что капитан постепенно разжал пальцы. Скромная и застенчивая женская ладонь с великой осторожностью тронула его щёку. Задержалась там в сомнениях, потом неуверенно погладила, приласкала, заправила за ухо кудрявую прядь, то же самое сделала вторая рука – Венди сама не поняла, как и когда она догнала первую. Крюк, показалось Венди, был удивлён этими действиями, однако лицо его оставалось непроницаемым, только брови, вздрогнув, чуть поднялись. У капитана была приятная, гладко выбритая и удивительно ухоженная для пирата кожа, каждая подобная мелочь выдавала благородство и высокое чувство собственного достоинства, Венди с детства помнила, что Крюк обладал великолепными манерами, хоть и пользовался ими, в основном, для устрашения врагов и разных манипуляций. Белоснежный шейный платок его был завязан идеальным узлом, Венди неуверенно нырнула под него пальчиком, нащупала какую-то неровность и позволила себе немного его ослабить. – Ох!.. - случайно сорвалось с губ, когда леди увидела, что шея капитана Крюка с одной стороны была, как будто, ошпарена. Капитан никак на этот крошечный возглас не отреагировал, стоял молча, и понять, испытывает ли он какие-то эмоции, в этот момент было невозможно. Венди сняла с него платок, отложила на тумбу, развязала шнурочек на шёлковой пиратской блузе. С трудом сдержалась, чтобы опять не охнуть: жутковатый на вид ожог сползал с шеи глубоко вниз по торсу, но ещё больше впечатляла сама грудь, широкая, рельефная, загорелая. Следовало, наверное, снять с капитана камзол и жилет… но Венди поддалась мимолётной эмоции. Дрожа с головы до ног, она приблизилась к Крюку вплотную, поглаживая его смуглую кожу, в носик ей попала одна какая-то особенно яркая нотка цитрусового парфюма, голова пошла кругом, ноги чуть было не подкосились… – Что… ?! … - капитан ни возразить, ни, наоборот, подставиться под этот изумительный и совершенно незаслуженный жест не успел, оцепенел на месте. Венди украсила его грудь в том самом месте, где когда-то давным давно, в другой жизни, болтался христианский серебряный крест, крошечным поцелуем. Сразу же разволновалась, растрогалась и, пока Крюк ничего лишнего не заметил на её ресничках, продолжила целовать, на всякий случай скинула теперь с плеч лямочки, чтобы точно отвлечь капитана. Этот трюк удался Венди на славу: капитан стоял, не шевелясь, пока леди сама не взяла его за руку с крюком. Чуть не начала откручивать изогнутое лезвие от гильзы, скрывающей покалеченное запястье, но вовремя опомнилась, спросила: – Он… простите… он… - слова давались Венди с огромным трудом, и она старательно отворачивала от капитана лицо, – он снимается?.. Я потом верну его Вам… просто… ну, чтобы Ваш камзол не испортить… Капитан снова не проронил ни слова, вложил леди в руку свой опасный крюк, чтобы она, якобы, изучила его устройство. Пытливо-голубые глаза чуть-чуть не прожигали в милой русоволосой вендиной макушке дыру, но Венди этого не знала, взяла крюк, подлезла рукой под манжет, чтобы придержать. Щёлк! Капитанское лезвие с типичным звуком заскрипело, леди крутнула его пару раз, а на третий крюк выскользнул из гильзы. – Ой… тяжёлый..! - был тихий женский возглас, и капитан хмыкнул Венди в ответ. Раздеть капитана Крюка. Снять с него камзол, жилет… блузу… а потом – сапоги, бриджи… и… – о боже!.. – нижнее бельё… Венди, когда предлагала Крюку позволить ей проявить инициативу, была намного больше полна решимости, чем сейчас. К тому же, на губах у неё горели маленькие нежные касания, лёгкие поцелуи, те, что она уже успела ему подарить, они дурманили мозги, затрудняли дыхание, вынуждали всё время держаться за капитана, чтобы только не рухнуть на пол. – Всё ещё боишься меня? - хмуро спросил у неё капитан, – Я, вроде, смирно себя веду. Иду, как видишь, на поводу у твоей хитрости. Пока иду. – Нет, нет… - Венди замотала головой, поторопилась заткнуть своё волнение куда подальше и стянула с капитана камзол, – то есть, да… боюсь немного… э… простите, сэр… Крюк чуть было не подумал предложить трепещущей перед ним девице называть его по имени (если бы и подумал – сразу же отказался бы от этой идеи, девчонка была его пленницей, в конце концов, а не любовницей или дамой сердца), но он вообще ничего не подумал, так как леди опять сделала что-то, что сбило его с мысли: с аккуратностью, балансирующей на грани здравого смысла, она бережно сложила его камзол пополам, стараясь не заломить ни единого лишнего уголка, и, не найдя ничего более подходящего, повесила его на спинку кровати так, будто это был не старый пиратский наряд, а золотое руно. Внимательный к деталям человек, такой, как капитан Крюк, уже давно догадался бы, в чём дело, но капитану Крюку повезло (или не повезло, он не мог определиться) быть вовлечённым в процесс участником действия, так что он кое-что упускал. К тому же, его отвлекало аппетитное декольте, тут Венди, отдадим ей должное, умело воспользовалась своим неоспоримым преимуществом. Жилет девица сняла с капитана так же деликатно, как и камзол, а на блузе затормозила. Капитан вылез из неё самостоятельно. Подавить предательский вздох никак не представилось возможным, и Венди пришлось сию секунду объясниться, чтобы капитан не решил, будто она испугалась его кошмарного (и огромного!) ожога или испытала неприязнь: – Извините… Вы… Вы… - щёчки буквально кипели алым пламенем, но Венди решительно заявила, – Вы очень красивый… В любых других обстоятельствах капитан усмехнулся бы и поиздевался над девчонкой, в голову ему пришло бы штук десять гаденьких и пошлых шуток, однако он выбрал фыркнуть и нахмуриться. – ..и? - прозвучал его странно безразличный голос, но Венди не заметила ни интонации, ни хмурых бровей, она, пунцовая, глядела на кубики пресса – в жизни не видела ничего подобного. А ещё – на тонкую дорожку из чёрных густых волос, что начиналась где-то под грудью и убегала в бриджи. В качестве ответа Венди задумала как-то приласкать Крюка, погладить, поцеловать ещё, но вспомнила, что до сих пор держит его опасное лезвие, поэтому просто взяла его за ту руку, что была замурована в деревянную гильзу, вставила крюк в гнездо. Щёлк! – …и высокий, - продолжила она, не зная, чего ожидал услышать от неё капитан. Подтолкнув его к кровати, леди безмолвно предложила ему сесть, Крюк стряхнул с себя сапоги, влез поглубже, расслабленно устроился на подушках полулёжа, Венди успела быстренько потереть глаза и поморгать. Потом она, замечая, как пристально глядит капитан, распустила поясок на платье, смутилась, отвернулась спинкой, расстегнула молнию на пояснице. Медленно спустила платье вниз, оставила его валяться на полу. Фигурка у Венди была, что надо, не просто «ладненькая» или «миленькая», а такая, какую можно было бы описать словом «сексапильная»: талия тонкая, но животик не плоский, мягкий, приглашающий того, кто захочет подойти со спины, тискать его и прижимать. Грудь налитая, озорная, остренькие сосочки так и виднеются сквозь бюстгальтер, бёдра стройные, с просветом в серединке, чтобы каждый, кому повезёт раздеть Венди, знал, что она создана исключительно для удовольствий, ножки длинные, попка круглая… на Венди было надето красивое бельё самого современного и снова спорного кроя, коротенькое, тонкое, а также чулочки на подтяжках. Крюку всё это, разумеется, понравилось. Облизнуться или как-то показать свою заинтересованность, кроме очевидной мужской реакции, он пожадничал, но лёгкая улыбка защекотала губы, прячась под под усами. Впрочем, Венди не заметила этого, она, когда повернулась, чтобы подойти и прилечь рядом с капитаном, только и глазела на его загорелый обнажённый торс. Взволнованная, старающаяся двигаться плавно и грациозно, девица, как кошка, опустилась на постель и села сбоку от Крюка, поджав ножки. Что-то переключилось у неё в голове, одни эмоции затмились другими, желания тоже сменились, какие-то отошли на второй план, а какие-то загорелись сильнее… Чего-то ещё выжидать смысла не было, так что Венди наклонилась к капитану, смело перекинула одну ножку через его бедро, чтобы устроиться удобнее, закопалась ноготками в кудри и поцеловала шею. Потерялась в цитрусовых нотках, поплыла, провела губами линию вдоль скулы, приласкала бороду, обозначила поцелуями ухо, щёку, крыло носа… Крюк поймал её за подбородок в то мгновение, когда нежные губки уже дразнили хвостик пиратских усов. – Зачем ты делаешь это? - спросил у неё капитан, впившийся глазами в её уста. Ответить ему, сказать правду… нет, нельзя, ни в коем случае нельзя! Венди выдохнула только: – Умоляю… умоляю… разрешите, пожалуйста… Губы вытянулись, коснулись губ, последовал ещё один выдох: – Прошу Вас… И капитан убрал руку. Не ответить ласковым женским губам было просто невозможно, к тому же, Крюк хотел ответить, как тут устоять? И зачем? Он открыл губы навстречу, и Венди слилась с ним в медленном чувственном поцелуе. Сам капитан инициативы не проявлял, но с удовольствием следовал каждому маленькому движению, не противился, в какой-то момент даже придержал девчонку у затылка, за что был награждён целой россыпью нежных точечных касаний. Совсем осмелев, вдохновившись, Венди отправилась ниже к шее, а затем и к груди, к животу, гладила, царапала, целовала… звякнула парой кнопок на бриджах, и Крюк приподнял бёдра, чтобы девица сняла с него штаны. Женские вздохи за этим последовали крайне возбуждённые, даже нетерпеливые, потом Венди немного замешкалась и осторожно предложила: – Может… Вы разденете меня? - как будто в её планы не входило руководить процессом до конца. – Не боишься, что пораню? - надменно спросил капитан, сверкнув глазами и – крюком. – Вы же… не пораните..? – Нет. Рука, украшенная золотыми перстнями, подтянула Венди вверх, крюк с проворством и обидной лёгкостью поддел застёжку на спине, будто капитан каждый день проделывал подобную процедуру по несколько раз, и девица осталась обнажённой по пояс. Не прикрылась, но вздрогнула, совсем зарделась, а Крюк тогда не выдержал, усмехнулся и прокомментировал: – Ладненькая… ха-ха! - сказана эта фраза была таким издевательским тоном, что Венди восприняла её, как комплимент: слова «ладненькая» для неё явно не хватало, – Ладненькая. Что дальше? В общем, Венди решила, что вполне может озвучивать свои мысли: так-то, она уже находилась с капитаном Крюком на одном ложе, он был возбуждён и давно желал приступить к чему-нибудь конкретному, она сама балансировала едва ли не на грани обморока… так что, сказала прямо: – Дальше… я хочу для Вас кое-что сделать… но не умею. Венди думала, что капитан рассмеётся ей в лицо, поэтому спрятала глаза на всякий случай, но капитан опять поддел её за подбородок, чтобы она не смела отводить взгляд. – Зачем? - ещё раз настойчиво спросил он. Ответ на этот вопрос у Венди, конечно, имелся с самого начала, но чего добивался от неё капитан, она понять не могла, промолчала. Крюк изогнул свою типичную бровь. – Ты же взрослая. Видишь, что я расположен, понимаешь, что не откажу тебе в удовольствии научиться. Охотно предоставлю возможность. Всё равно хочешь? Венди кивнула. Крюк ухмыльнулся с выражением лица, с которым можно было бы сказать «с ума сойти», потом голубые незабудки его сделались хитрыми, и он так и пропел, приправляя фразу некоторым оттенком разврата: – И что же… хватит у тебя отваги самостоятельно снять кальсоны с капитана Крюка? Что-то было такое во всём этом разговоре… что-то… что заставило Венди желать не только того, чего она желала, а ещё и мечтать провалиться под киль. Пришлось насильно напоминать себе, что, да, она – взрослая леди и знает много про эту жизнь, кое-что соображает, кое-чем владеет и тоже умеет распоряжаться своими преимуществами. И, судя по той части тела бесстыжего пирата, что в наименьшей степени подчинялась его издевательскому настрою, а больше указывала на искреннее мужское восхищение изящными женскими формами, преимущества у Венди имелись достаточно весомые. Собирая всю свою вышеупомянутую отвагу в кулак, Венди приподнялась так, чтобы продемонстрировать пиратскому капитану всю свою красоту, и со словами: – Для начала я разденусь сама, – неторопливо спустила с себя бельё. Ей послышалось, что Крюк выдохнул что-то вроде «твою мать», это придало побольше уверенности, заставило невзначай раздвинуть ножки, чтобы вид был поинтереснее, затем Венди, собрав остатки отваги, потянула кальсоны вниз, умирая от предвкушения лицезреть то, что она искренне намеревалась попробовать на вкус, но капитан, едва она успела освободить его и умопомрачительно ахнуть, решительно поймал её за локоть и с силой потянул выше к себе. – Сюда иди, - прорычал он, подталкивая её рукой с крюком так, чтобы девица села на него верхом, – Потом учиться будешь… Он хотел отпустить девчонку, чтобы помочь себе скорее устроиться под ней, но сумасбродная Венди всё сделала за него, взяла его, приласкала по пути, нетерпеливо вскрикивая, направила… – Твою мать! - прохрипел Крюк, ощущая, как сильно тает от вожделения женское тело, и Венди застонала, бессовестно широко открыв рот, куда капитан спешно сунул свой большой палец, а рукой с крюком придержал девицу, чтобы она ненароком не взлетела, – Твою мать!.. Палец был обласкан так, как Венди и сама не знала, что умеет, со всей сумасшедшей страстью и усердием, кудри сжались в кулачке с такой силой, что Крюк чуть сам не сошёл с ума, и, если бы не массивный эполет, к которому крепились ремни портупеи, удерживающие на руке гильзу для протеза, широкое капитанское плечо было бы исцарапано в кровь. Что может быть для мужчины гипнотичнее аппетитно кругленькой груди, подпрыгивающей в воздухе от каждого ритмичного движения? Если этот вид сопровождается сладострастными вздохами, маленьким настырным язычком, ласкающим палец, и ощущениями, похожими на безумные вспышки? Разве что, ещё один вид, пониже, тот, что во всей красе позволяет рассмотреть, откуда эти ощущения берутся? – В твой… маленький… план… входило… разрешить… мне… трогать… тебя..? Не грубо… ?.. - каждое слово сопровождалось плохо сдерживаемым мычанием. – Я… ах! Разве… могу… ах! Вам… ах! Это… ах! За-а!-а!-а!-претить? – Входило или нет? – Да..! Да..! Я..! Хотела..! – Твою мать… - капитан с силой опустил девчонку к себе и впился в сладкий сосочек, который всё это время умолял облизать его и искусать. – О боже!!! О боже!!! О!!! О!!! О!!! – Что..?! - едва не обезумел Крюк, когда понял, что девица только что взяла и самым наглым образом достигла пика, позабыв спросить его разрешения, – Ах, ты… Он перевернулся, жадно вдавил её лопатками в подушку, раскрыл порозовевшие девчачьи бёдра себе навстречу и, в общем, отымел девицу примерно так, как задумывал изначально, только сипло проговорил: – Целуй меня ещё..! Почти уже совсем невменяемая, Венди начала судорожно смыкать губы на всём, до чего могла дотянуться: на плече, на шее, на груди, покрывшейся испариной, даже на толстом кожаном эполете, и капитан Крюк с диким рыком запустил глубоко в её тело всё своё самое внушительное и яркое одобрение этих действие. Затем он рухнул сбоку от обнажённой леди, обронил-таки тихое «с ума сойти», хохотнул как-то не то задорно, не то разочарованно, и умолк, восстанавливая дыхание. Венди думала отодвинуться от него, не зная, позволено ли ей находиться в капитанской постели после того, как всё случилось, или следует ждать своей дальнейшей участи, сидя, например, на полу, как и положено пленнице, она предприняла попытку пошевелиться, но была тут же схвачена за талию сильной рукой. – Куда собралась? – Никуда… на пол… – Пф-ф, - устало фыркнул Крюк, – лежи уже. Дурная. Рука не отпустила леди, но и крепче не стиснула, просто осталась безвольно валяться на изящно выгнутом боку. Эмоции, с которых всё начиналось, постепенно снова распустились в женской груди, Венди поджала губы, продвинулась к Крюку чуточку ближе, указала пальчиком на жуткий ожог, укрывающий половину шеи и большую часть груди с одной стороны. – Можно… спросить..? – Яд, - безэмоционально ответил капитан, – тот, что должен был однажды отравить меня изнутри, спас мою шкуру, в итоге, но подпортил снаружи. Открыв уже было рот, чтобы выразить сочувствие, Венди вдруг вытаращила глаза потому, что поняла, о чём именно говорил Крюк. Она прижала ладонь к лицу, изо всех сил постаралась сдержаться, свернулась в комочек, чтобы не выдать себя, и жалобно булькнула тихое: – Боже… Мне очень, очень жаль… клянусь… – Ты много клянёшься. Минут десять Крюк лежал молча, решая, как быть дальше, а Венди, думая, что он не замечает этого, приласкалась губами и носиком к его плечу и тихонечко всхлипывала. – Зачем ты это сделала? - спросил в итоге капитан. – Сделала… что… – Что. Подарила мне себя. Предложила привести тебя сюда. Целовала. Сейчас целуешь. – Я… ну… э… я… иначе Вы бы… там… в трюме… – Да, это правда. Я бы взял тебя и, надеюсь, забыл бы о тебе уже к вечеру. Я понимаю, что ты такого не хотела. Но, когда я привёл тебя сюда… ты… пф-ф. Целовать было не обязательно. Зачем целовала? Венди и хотела бы сказать ему, но не знала, как, не знала, следует ли… он всё равно забудет её. Не к этому вечеру, так к следующему… – Ну… я… – Боги! - не выдержал капитан и посмотрел прямо ей в лицо, – Ты что же, считаешь, я слепой? Считаешь, дурак? Почему, ты думаешь, я привёл тебя сюда? Никакая девица никогда в жизни не переступала порог моих личных покоев, никакая, это абсолютное табу, неприемлемо! Никакая девица. Кроме одной. И капитан, сверля леди взглядом, указал пальцем на уголок нежного женского ротика. – Думаешь, я не узнал тебя, Венди Дарлинг? Узнал. Не сразу, да, но… я… я отпустил бы тебя. Несмотря на твоё щедрое предложение. Отпустил бы. Не растерял ещё, видимо, остатки чести. Однако… мне показалось… ты… ты как будто… чёрт! Я в сотый раз повторяю свой вопрос. Зачем?.. – Потому, что я люблю Вас! - выпалила Венди почти злобно и расплакалась, – Люблю! Влюблена посмертно! Крюк, который считал себя самой проницательностью, уронил челюсть: ожидал чего угодно, предполагал, что Венди признается ему в каком-нибудь замысловатом плане мести, или в том, что таким образом решила извиниться за то, что отправила его на съедение крокодилу, или ещё в чём угодно, но только не в любви. Он глупо открыл рот, его брови взлетели, ресницы распахнулись, а девчонка, трясущаяся в рыдании, сжала его талию стальным объятием, видимо, испугавшись, что Крюк сию секунду оттолкнёт её от себя, словно чумную. Но капитан лишь растерянно развёл руками. – Я думала, Вы погибли… мы убили Вас… я убила Вас… - всхлипывала она, – Я много лет Вас вспоминала… Пэн прилетал ко мне разок… обозвал старухой, а мне-то было всего пятнадцать… я обиделась… вспомнила Ваши слова о том, что он не знает любви… Как-то само собой вышло, что я стала задаваться вопросами о Вашей жизни… Вашей судьбе… Вы – человек чувства, импульсивный, эмоциональный… Вы наверняка любили… я… думала о Вас… пропиталась симпатией… не заметила, не поняла… обнаружила, что скучаю… что… хотела бы встретить Вас ещё хоть раз… Ваши глаза преследовали меня в сновидениях… и Ваш голос… я выросла… искала Вас в каждом встречном джентльмене… наломала дров, пока не поняла, что влюбляюсь не в них, а в Вас… в глаза похожие на Ваши… в голос, похожий на Ваш… никто не похож на Вас, к слову… я просто дура. – Дура, - подтвердил Крюк и осторожно приобнял Венди одной рукой, не соображая, как ему, пирату, вести себя с леди, которую он только что довёл до исступления в интимной близости, и которая теперь плакала у него на плече, признаваясь в чувствах, – Я изнасиловать тебя собирался. До того, как понял, кто ты. Ты отдаёшь себе в этом отчёт? – Да, - пискнула Венди, – я такая глупая. – Глупая. Ещё минут десять прошло в тишине и всхлипах. – Одеться хочешь? - нарушил молчание капитан. – Нет… или да… не знаю. Не спрашивайте меня, я ничего не знаю. Распоряжайтесь мной теперь, как хотите, сэр. – Боги! Вот же, правда, дурная. Зови уже на ты и по имени, ради бога. – Ладно. – Никакая ты не дурная. Дурной я. Дурак и глупец. – Почему? – Потому, что вместо того, чтобы отпустить тебя, лежу и пытаюсь подобрать слова, какие тебе больше понравятся и лучше тебя подбодрят, чтобы попросить целовать меня ещё. Какие, по-твоему, это должны быть слова? Венди приподняла покрасневшее личико, чтобы взглянуть на красивые черты капитана Крюка. – Любые… – Тогда поцелуй меня, м? Ты, догадливая маленькая бестия… Девиц, добровольно выпрыгивающих из панталон, вокруг меня было навалом, да, но – очень давно. До Нетландии. С тех пор никто меня не целовал. В общем, свою свободу ты вполне могла купить у меня за пару поце… м-м-м! Господи, да, вот так, да, да… о… это… нравится… нравится мне… да… я старательно сдерживался, чтобы… о… о… чтобы ты не раскусила меня… о, чёрт, да… теперь это… не имеет значения… целуй… Господи Боже… В состоянии том, в каком пребывает дитя, кому предложили вкусить все конфетки в мире, Венди расцеловала каждый миллиметр пиратского лица, весь ожог целиком, каждую кудряшку, каждую чёрточку. Утопая в блаженстве, Крюк позволил ей изнежить себя, закрыл глаза, пригладил вендину спинку вдоль грациозного изгиба, а потом туманно пробормотал: – Что мне делать с тобой, а, Венди? Хочешь стать… ха-ха! Пираткой! Местечко сказительницы всё ещё пустует! Правда, я горю желанием предоставить тебе ту возможность, о которой говорил ранее… твой чудный ротик мог бы порадовать меня разными способами… я в долгу не останусь… ты такая сладенькая… гладенькая… я бы сделал с тобой кое-что… был бы нежен… м? Нравится тебе такая перспектива? Так-то я и не грубиян вовсе. Тебе, я полагаю, понравится и моё маленькое признание: этот наш выход в открытое море – первый с тех пор, как мы увиделись с тобой много лет назад. Я пират до мозга и костей, плохой человек, недостойный, но настоящим насильником по твоей милости я стать не успел. До Нетландии развлекался в портах, потом, как и пни из моего экипажа, довольствовался индейскими женщинами, иначе совсем свихнулся бы за эти долгие годы, но ни одну даму я не склонял к близости силой. Думал начать с тебя, ха… Будешь моей? По доброй воле? Я не обижу тебя, обещаю. А если ты будешь регулярно меня целовать, то сделаю всё, чтобы ты только не утеряла ко мне этот неожиданный интерес… Капитан услышал, как Венди перестала дышать. Посмотрел на неё лукаво и с некоторым сомнением. С надеждой. – Джеймс… - ах, какое же пьяняще сахарное у него имя! – Джеймс. О… Погоди, дай мне минутку… то есть… да, я хочу, и буду, просто… Ох, голова кружится… я зову тебя Джеймс… – Нравится тебе так? – Очень… Джеймс, Джеймс… Джеймс… – Подскажешь, что мне теперь сделать? В подобных чувственных моментах у меня нет опыта… следует, может, в ванну тебя отнести? Предложить ужин? Или дать тебе время побыть наедине с собой? – Лучше дай ту возможность… научиться… я тоже горю желанием… сейчас… потом ванна, потом ужин, а потом ты скажешь, что желаешь, чтобы я всегда ночевала с тобой в этой кровати. Да..? – Чёрт! Да..! Вот так поворот, конечно… я сбежал с проклятого острова, вышел в открытое море, чтобы сыскать, наконец, свободу, а в итоге сам, похоже, угодил в плен. Думал, найду новые приключения, а нашёл тебя. Ты не похожа на приключение… ты похожа на мою судьбу.