Вечно сияющие звёзды

«Время не возможно остановить. Оно продолжает свой поток, снося всё на своём пути. Если не противостоять времени, можно потерять что-то по-настоящему важное. Потерять себя.

Порой стоит сопротивляться течению, вставая в строгую фигуру и проявляя всю мощь своего характера. И именно тогда, время, как вода, станет не тянущей ко дну, а лишь противодействием прокрастинации. Когда тело ослабевает, время поставит вас на место, потому что вы смогли его приручить.

Вся моя натура состоит из эмоций, чувств и усилий. Всё это объединило в себе творчество. Где, как не на сцене, я могла говорить без слов — мимикой. Где, как не в танце, я могла петь без музыки — телом. Где, как не на репетиции, я могла мыслить не рассудком, а сердцем. Где, как не в творчестве, я могла жить?

Вы смогли поставить меня в стойку в борьбе со временем. Вы показали, как тяжело это может быть, но как легко после достижения цели. Моё время не прошло, оно всё ещё протекает сквозь меня, но я никогда не упущу возможности вновь испытать то, что смог испытать благодаря вам.

Я очень люблю вас! Знаю, мы обязательно ещё встретимся с вами на сцене. Прощайте, дорогой."

*** Окраина Нью-Йорка. Квартира Линконов. Прекрасная ночь. В доме Линконов царила тишина, которую прерывало мычание тринадцатилетнего мальчишки, Блэнка. Его мечты и фантастические картинки затмевали сознание. В глазах юноши отражается свет фонарей, которые освещали улицу, но Блэнку они напоминали свет софит. Воображая стадион, где главный герой, лишь он сам, музыка рождалась из глубин сознания. Ещё немного и он погружается в сон. Тяжелые занавесы на глазах не поддавались воздействию. Будто бы тонные гири повисли на глазах, такие тяжелые и давящие, что невольно пробиваются капли неприятной на вкус жидкости. Это были слёзы. Стекая по прикованным к векам цепям, слёзы начали растапливать металл. Гири прекратили свою тяжесть, а цепи стремительно летели вниз. Стало легче. Возможно и на душе. Но звука падения мальчик так и не услышал. Он всё еще держал глаза закрытыми, но не от каких-то внешних сил, а собственный страх сковывал его. Медленно, будто бы не торопясь увидеть вокруг себя, что-то очевидно пугающее, Блэнк оглядывал окружающее его место. Тьма вокруг его тела поглощала своим холодом. Вскоре в голове заиграла мелодия, которая казалась до боли знакомой. Нет, мелодия знакомой была для меня, для автора, кажется это и есть та песня, которую воодушевленно пропел перед сном малыш. Я не слышал подобного звука раньше, но что-то близкое и чувственное таилось в стоне нот. Тело мальчика затряслось, маленькие руки поднимались, чтобы закрыть глаза, как вдруг свет в руках ослепительно ударил в самые глазницы. Напуганные карие пуговки начали бегать, изучая необъяснимое образование светилы. Смуглые руки стали излучать тепло, а сверкающие и бегающие заряды стремительно распространялись по телу. Музыка становилась громче, но мелодия казалась спокойнее. На мгновение он позволил себе расслабить свою плоть, а мысли отдать музыке, что казалось, перемещалась с зарядами и вибрациями начала бегать по коже. Блэнк почувствовал спокойствие. Будто бы мысль о том, что сейчас его поглотила пустота, приводит его в умиротворение. -Я умер? — расслабленными губами прошептал он. — Где я? — Это сон, Блэнк, — пронесся звук неизвестного. Будильник. Звон в ушах смыл события сна. *** Квартирка совершенно небольших размеров. Порой сам Блэнк удивляется тому, как на кухне, в которой едва уместился обеденный стол, могут находиться сразу все члены семьи. Их квартиру нельзя назвать уютной. Отцовские запреты и перфекционизм матери сделали это место таким. Узкие стены и громоздкие предметы интерьера заполоняли всё пространство, не позволяя, свежему воздуху просочиться. Находясь там, невольно зажимаются плечи, руки сжимаются в кулаки, а запах пассивной агрессии заставляет жмуриться. В квартире всего 2 комнаты. Самая большая из них принадлежит родителям. В ней красовался большой шкаф, в котором, по словам младшей сестры Блэнка, Лианы, прячутся все таинства мира. Он располагался в левом углу комнаты и занимал всё пространство стены. Его величественные размеры погружали маленького Блэнка в небытие. Каждый раз, когда он интересовался, что же находится в глубине «великана», сердце наполнялось страхом «неизведанного» и запретного. Ручки дверец тяготились, а позолоченная оправа по периметру отталкивала своей ребристостью взгляд в другой угол. *** 9:10 Повторный тяжёлый вздох. Смуглый парнишка, нервно покусывая свои пухлые губы, смотрел на стеклянную дверь. Эта дверь ведёт его к страху. Он знает, что открывая этот портал, злой дракон накроет его обжигающим огнём. Не успела его фантазия дорисовать очертания грозного дракона, как проявление зла явилось в туши отца. Фантазия — самая большая слабость Блэнка. Порой она, царапала его глаза, звенела в уши и била по затылку. Слишком часто реальность не совпадала с его мыслями. Однако, только благодаря этому он остается таким же светлым и верующим в лучшее. — Блэнк, я знаю, что ты опять поздно лёг. Не пытайся отрицать! Ты же знаешь, что у тебя режим… После этих слов отца Блэнка, Джемса Линка, полетело несколько хлопков тяжёлой отцовской рукой по лицу мальчишки. Удары были настолько сильными, что Блэнку пришлось приложить усилия, чтобы не проронить ни слезинки. Он знал, что его эмоции лишь усугубят злость отца. Весь диалог наблюдали остальные члены семьи, включая мать, которая лишь смирно смотрела на избиение сына, ожидая, когда отец закончит «воспитывать» грубыми методами младшего, чтобы продолжить накрывать на стол. Никто не собирался заступаться за Блэнка, как и всегда. — Не смей испортить наши гастроли своим самочувствием, подлец! Именно в такие моменты, единственное, что отвлекает парнишу от невыносимой обиды — это музыка, рождающаяся в воображении. После завтрака Блэнк вернулся в комнату. Это место тоже не позволяло мальчишке расслабиться и, оставшись наедине с собой открыть своё волнение покойной тишине. Комната, в которой «ночевал» Блэнк вместе со старшим братом и сестричкой не отличалась особыми размерами. Её параметры позволяли расположить всего лишь три кроватки, низенький комод и один письменный стол, который приходилось делить. — Слушай, Блэнк.тебе разве нужны эти проблемы? Правда, не можешь уже наконец-то делать так, как тебя просят? — ворвавшись в комнату, спросил Карл у младшего полушепотом, но грубо. — Оставь свои мечты и не мешай нам. Ты же видишь, что только из-за тебя рушится семья! Ты один пытаешься идти против правил, но запомни, в настоящем мире нужно придерживаться порядку, ибо можешь стать изгоем и посмешищем для окружающих. Мне будет стыдно, если у меня будет такой брат. И защищать тебя никто не будет. Послушай совет старшего брата, всё-таки, я имею опыт. Забейся в углу и делай выводы! Блэнк не слушал старшего брата, закрыв уши маленькими ладонями, которыми сегодня перед завтраком сжимал в кулаки до боли в костяшках. *** Снова ночь. Сегодня Блэнку исполняется четырнадцать лет, но он знает, что и этот день не будет отличаться от других. Как вдруг, глаза покрылись слезами, маленький лоб сморщился от испуга, всё те же хрупкие руки стали сжимать одеяло, а зубы смыкались в замок, который не позволял парнишке произнести ни звука. Блэнк боялся собственной жизни. Очевидно, что он часто ощущает себя несчастным, и лишь сон дарит лёгкость. о которой юноша мечтает каждую ночь. Сам же Блэнк не помнит, когда его жизнь казалась сладкой. Новый день повторяет старый. Лишь во время гастролей, которые являются единственным заработком семьи, он ощущал себя нужным, находясь на сцене и слушая счастливые выкрики. Но, к сожалению, не всё радовало, ведь отца интересовали легкие и быстрые деньги, поэтому зачастую выступали мальчишки в барах и в других сомнительных забегаловках. В тех местах царит хаос, пьяные тела толкают друг друга, проливая алкоголь на пол, на котором тут же разбросан мусор. Ребенок, возраста Блэнка, не должен видеть такое. Щёки его покрывали солёные капли, и обессиленный малыш погрузился в глубокий сон. *** Утро. Завтрак в тишине, которую нельзя нарушать никому, кроме отца. Путь в школу. И какой-то плакат. -Что? Разве здесь когда-либо размещали рекламные плакаты. Вывеска не только заинтересовала его, но и удивила, ведь переулок возле дома семьи Линконов совсем не проходимый. Остановившись, он начал внимательно осматривать плакат. -«Don't miss your chance, because it only happens once. Surprise the people of the masses, showing class.» «Не упусти свой шанс, ведь он бывает только раз. Удиви людишек масс, показывая класс.» *** Пентхаус. Центр Нью-Йорка. 21:10 — Мам! Я буду танцевать! Я хочу этим заниматься. Я чувствую, у меня есть способность к этому!.. Мишэль сорвалась на крик, не понимая, что отчаяние ее голоса не дойдёт своими частотными волнами до сознания матери. Осознав, Мишель посмотрела матери в лицо, заглядывая в каждую морщинку и плавно переходя на глаза, которые начали краснеть от злости. На лбу появилось больше сморщенных и зигзагообразных линий, а рот мамы начал издавать истошный рёв, который было тяжело собрать в слова и предложения. — Заткнись, Мишэль. Пока ты живешь со мной, я в праве решать то, чем ты будешь заниматься. Ты должна отлично учиться! Я устала повторять тебе, что ты единственная наследница компании отца, а значит именно ты её и возглавишь. Рёв матери переходил в тоненькое и звонкое кряхтение. Такой агрессии со стороны матери, Мишэль ещё не видела. Разговор вдарил в память девочки; каждый треск в голосе, каждый осуждающий взгляд на Мишэль со стороны гостей, которые прибыли на день рождение дочери владельца «UofM» («Universe of Money» — бизнес компания Джона) компании и мужчина, озадачивший её небольшим стишком. В тот день ничего не предвещало конфликту сбыться. Мишэль проснулась раньше всех, помогая в уборке пентхауса и организации гостевого зала для приёма приглашённых. Для девочки этот день был самым значимым. Ожидая прекрасного вечера, она планировала рассказать всем гостям и родителям о давних планах. С прибытием гостей, настроение Мишэль восхищало неожиданного для всех момента, как вдруг её взгляд упал на мужчину. Мужчина выглядел не молодо, на первый взгляд, ей показалось, что ему лет 60, но делая шаг за шагом, приближаясь к нему, его силуэт молодел. Обернувшись, он заметил на себе взгляд девочки. Её выражение лица проявляло явное волнение из-за его самочувствия. Сложно было не заметить её тревожные глазки, но полные смелости, ведь все остальные гости находились поодаль от них. — Здравствуйте, я вам не помешаю? — умещаясь на диванчике рядом с неизвестным гостем, спросила малышка. Усевшись вблизи мужчины, девочка боялась нарушить тишину своими вопросами или взглядами. Он сидел, склонившись на свои колени, смотря на танцующих и разговаривающих людей, а после направил свой взгляд в пол. Мужчине было лет 30. Его лицо не выражало никаких эмоций, лишь капля, скатывающаяся по лбу, выдавала переживания. Он держал в своей руке полупустой бокал, гладя длинными пальцами тонкий край, на котором красовались недавно оставленные отпечатки красной помады. Волосы мужчины имели опрятный вид, и черно-кудрявая прядь волос, свисающая до бровей, не выбивалась из прекрасной картины. Он приподнял бокал к своим губам, прикусив то место, где сохранился след предыдущей владетельницы и проглотил жидкость, оставляя пару капель, будто бы «брезгуя о содеянном». Протерев рот тыльной стороной руки, в которой находился хрусталь, нерешительно поставил его возле дивана. Немного засмотревшись на чем-то страдающего человека, Мишэль не заметила, как взгляд рядом сидящего мужчины вновь пал на неё. — Здравствуй, Мишэль. Подарок для тебя я передал твоему отцу, не забудь поинтересоваться, что находится внутри. Там есть небольшое письмо для тебя! — проговорил мужчина, выпрямляясь и наклоняясь к Мишэль. Его лицо нарисовало улыбку, а брови приподнялись в две дуги. Хоть выражение лица и было мастерски изменено, но голос был уставшим и охрипшим. Увидев, что девочка заметила неискренность эмоций его лица, он вернулся в прошлое выражение. Осанка вновь ослабилась, а взгляд вернулся к полу. — Вам здесь не нравится? Я лично постаралась, чтобы каждому гостю было здесь весело и комфортно! — пытаясь подбодрить рядом сидящего человека и положив маленькую руку на плечо мужчины, проговорила Мишэль. Резко взгляд незнакомца вернулся к Мишэль, улыбаясь и осматривая искреннее лицо девочки. Он гыкнул, выдавливая смешок, и наклонился к ней. — Скажи, Миишэль, тебе только исполнилось 14, так откуда столько сил в руках? — смеясь, поинтересовался он. Скинув свой взгляд на свою руку, она поняла, что слишком сильно сжимает плечо. Казалось вот-вот и пиджак на мужчине треснет. — Простите! — нервно смеясь и потряхивая его плечо, пытаясь хоть как-то разгладить помятую её руками одежду. В её голове промелькнули мысли о том, что мужчину явно не подбодрило присутствие Мишэль, а лишь погрузило в мысли глубоко на столько, что ему было неловко от её взглядов. Наверное, именно поэтому он постоянно пытался избегать зрительного контакта с ней. — Мишэль, о чём ты мечтаешь? Ты ведь уже вступила в тот возраст, когда хочется зайти за границы «дозволенного» и покорить неизведанное.- Снимая пиджак и накидывая на плечи малышки рядом, спросил он. — Да, у меня есть мечта. Я хотела рассказать об этом секрете всем гостям и родителям чуть позже, но, пожалуй, сделаю исключение. Я готова раскрыть вам свой сюрприз, но только если вы пообещаете весело провести время сегодня! — Глаза Мишэль заискрились, в ожидании ответной реакции гостя. — Ух-ты! Я буду первым, кто узнает твою тайну? Раз, ты готова сделать исключение для меня, то я готов согласиться на твоё условие! — Глаза собеседника оживились, когда он проговаривал свой ответ, заглядывая искренне в самое нутро Мишэль. Взгляд его внушал доверие. Мишэль будто бы почувствовала, как пиджак, греющий её плечи, превратился в крепкие руки, которые обнимали её. Руки были невесомыми, они совсем не давили, но их нежность, твердила о том, что человек перед ней достоин, узнать первым о её мечте. — Я хочу прилюдно объявить о том, что хочу посвятить свою жизнь сцене! Мне кажется, что имею способности покорить каждого своими танцами, но я знаю, что многому мне только предстоит научиться. — Смущаясь, шепотом произнесла Мишель на ушко смуглого мужчины. Его взгляд вмиг засиял, руки начали искать точку опоры, чтобы подняться с дивана. Выпрямившись перед ней, он протянул руку и, мило улыбаясь, воскликнул. — Так давай же покорим этот зал твоим талантом! — приглашая потанцевать, добавил, — или боишься, что свет твоих способностей ослепит гостей? Мужчина начал посмеиваться над последними словами, но его очарование от услышанной мечты, не позволило ей чувствовать смущение. Её рука потянулась к мужчине, доверившись ему, она направилась вслед за его рукой-проводником. В толпе «приглашённых» было легко оступиться и потерять проводника, но крепкая хватка мужчины не позволила выскользнуть ни одному пальчику. Их танец был не резким, она чувствовала, что мужчина двигается уверенно, точно попадая в такт музыки. Смущение не коснулось Мишэль, она прекрасно владела своим телом, передвигаясь с одной ноги на другую, а глаза порой захватывали восторженные взгляды людей вокруг. Музыка становилась громче, а движения точными. -«Don't miss your chance, because it only happens once. Surprise the people of the masses, showing class.» «Не упусти свой шанс, ведь он бывает только раз. Удиви людишек масс, показывая класс.» — произнес мужчина на ухо девочки, так чтобы музыка не перекрывала его слова. В этот момент зал стал увеличиваться в размерах. Люди стали уплывать в дальние углы — по разные стороны. Свет роскошной люстры стал потухать, а музыка заедать в ушах, будто бы пластинка перестала крутиться в проигрывателе и мелодия начала повторять всё ту же и ту же ноту. Голову резко придавило мыслями, которые только что спустились ей на голову. Ей казалось, что из её глаз идут черные капли, а дыхание и вовсе остановилось. Как вдруг мужчина рядом резко обнял девочку, дав ей понять, что его присутствие рядом, может позволить внушить ей спокойствие. — Если тебе страшно, мы можем вернуться к дивану, — поправляя пиджак на плечах юной девушки, произнес он. — Нет! Со мной всё в порядке! — пытаясь искривить губы в улыбку, ответила Мишэль. На самом деле ей не было страшно. В тот момент её охватило чувство обиды за то, что её отец никогда не был таким внимательным к ней и открытым, как этот незнакомый мужчина. Её отец всегда был занят делами своей компании, а о воспитании своей дочери отец вспоминал, только по просьбе матери. Он никогда не интересовался её увлечениями, а многие и вовсе отвергал. Так, например, однажды, он осудил шестилетнюю Мишель за то, что дочка начала интересоваться изобразительным искусством, уделяя своему хобби больше времени, чем изучению уроков. — Пап, ты только посмотри, как красиво я нарисовала нашу семью! — протягивая детский рисунок, воскликнула маленькая Мишэль. «Мне не интересно подобное», — грубо ответил отец, разорвав рисунок, и положив обратно в ладони дочери куски бумаги. Этот диалог восьмилетней давности Мишэль помнила и по сей день. И именно осознание отчаянного желания получить внимание и ласку от отца, вызвало в ней такую тревожность сейчас. — Ты извини, что я не представился. Меня зовут Марс. Я старый друг твоего отца. Когда я был ещё совсем юным, он был единственным, кто помог оплатить мне мои долги и осуществить мечту! — Продолжая переступать с ноги на ногу, сказал Марс. — И вы счастливы достигнув мечты? — Поинтересовалась Мишэль, жмуря глаза, которые недавно проронили парочку слёз. — Да, я обрёл некое счастье.- Пусто ответил Марс, не добавляя больше ничего. — Тогда почему вы сидели такой поникший? — Вздрогнув бровями, Мишель охватила своим взглядом глаза собеседника. — Потому что сейчас я понял, что моё счастье приобретёт спокойствие души, только достигнув искренней любви, но её я познать так и не сумел.-еле проговаривая слова до конца, прошептал Марс. *** — Внимание! Внимание! Я бы хотела сделать заявление в этот прекрасный вечер! — Встав на самую высокую ступеньку, прокричала Мишэль, привлекая к себе внимание абсолютно всех гостей. Её зрачки охватили всех присутствующих. И взгляд остановился на том самом мужчине, который представился по имени — Марс. Он стоял в самом центре, посылая девочке удачу своими подмигиваниями. Его присутствие придавало ей уверенность и казалось, что даже если кто-то из гостей не поймёт речь, то Марс обязательно её поддержит. — Я хочу заявить, что отказываюсь брать в будущем ответственность за компанию своего отца! Я хочу связать свою жизнь со сценой! — почти крича, проговорила Мишэль. Как вдруг жесткая рука впилась в руку и притянула резким рывком в сторону. Перед девочкой стояла мать. Её лицо выражало гнев, а взъерошенные волосы указывали на то, что она бежала, чтобы остановить уверенную речь дочери. Рука всё еще держалась за Мишэль, впиваясь в кожу всё глубже — всё больнее. Казалось, что ещё немного и когти женщины перед ней, которую всю жизнь девочка называла «мамой», проткнут кожу и начнут царапать, оставляя кровавые дорожки. Как вдруг резкий хлопок этой же тяжёлой рукой по лицу Мишэль, заставил вернуться к взгляду матери. — Что ты придумала, я спрашиваю! Ты же знаешь, что любое заявление на людях о жизни нашей семьи и компании нужно обсуждать с нами! — Мам! Я буду танцевать! Я хочу этим заниматься. Я чувствую, у меня есть способность к этому!.. — Заткнись, Мишэль. Пока ты живешь со мной, я в праве решать то, чем ты будешь заниматься. Ты должна отлично учиться! Я устала повторять тебе, что ты единственная наследница компании отца, а значит именно ты её и возглавишь. *** Окраина Нью-Йорка. Переулок возле местожительства Линконов. Теперь он только осматривал его, пытаясь запомнить каждую мельчайшую частицу. Ему казалось, что после того, как он сделает шаг от вывески, она потрескается и разлетится на мелкие осколки, кружась на ветру и задевая лицо Блэнка, царапая нежную кожу. Поэтому он стоял смирно, будто бы ожидая команды свыше. Плакат со стихотворением и яркими картинками сложно было не заметить. На плакате красовались фотографии мужчины и детей, которые смотрели по ту сторону и посылали свои приглашения в команду. Лицо мужчины на нём было знакомым, будто бы в сознании храниться воспоминание о том, где парнишка видел этот силуэт, но вспомнить момент с ним так и не смог.