under

Сумерки. Стрелки настенных часов показывали одиннадцать вечера. За окном можно было наблюдать множество крохотных автомобилей разъезжающих по улицам оживлённого центра столицы, у граждан закончился рабочий день, и все они яро стремятся по домам. Все, кроме некоторых городов, начальство которых, как на зло завалило их мучительной бумажной волокитой к выходным. Огни включенных фар создавали рябь, похожую на экранный шум советского телевизора, который остатком не приятно изливался в звон в ушах, оттого Московский невольно зажмурился отводя голову в другое направление. Его взору пристал аккуратный письменный стол с несколькими увесистыми стопками бумаг, на которые уже тошно было смотреть. Теперь и не поймёшь, за чем было наблюдать противнее. Предвинувшись чуть ближе на неудобном офисном кресле, первым делом Миша потянулся к кучке опасно стоящих почти на краю стола бумажных стаканчиков из автомата. Приподнимая каждый стаканчик по очереди, пытаясь найти заветный, в котором оставалось хоть немного кофеина. Допив последние несколько капель из ёмкости, он неудовлетворительно хмыкнул, ведь этого ему было мало. Неожиданно дверь в кабинет приоткрылась и во входном проёме оказался Саша. Москва не услышав перед этим стука, и будь это кто-то другой, поднял бы скандал, взъевшись от малой оплошности, не объясняя свой наказ ничем весомым. В этом случае дела обстоят иначе. С этим юношей спорить было – себе дороже. Ко всему прочему Московский и сам был не прочь комфортной, уютной компании. Александр закрыв за собой дверь, неспешно подошёл к действующей столице и молча протянул стаканчик горячего кофе, опёршись об угол письменного стола. Миша принял горячо желаемое, не отрицая этого факта. – Спасибо, – негромко промурчал Московский себе под нос, нисколько из вежливости, а из тёплых чувств, чуть приподнимая уголки губ. – Не обожгись. – процедил Петербург, словно отрезал, с безразличным лицом, будто игнорируя вежливость с его стороны. Но Михаил прекрасно знал что такой он только потому что находились в общественном месте. В долю секунды блондин достал из пиджака флягу в кожаном обрамлении и отлил немного в кофе. Александр смотрел недоумевая на происходящее с изогнутой бровью. Восклицая от дерзости Михаила распивать спиртное на работе. – Тебе напомнить о «Лебедином озере» в Мариинском театре? – Усмехнувшись, произнёс Москва, уже явно напомнив ему о том вечере. – Не утруждай себя. – саркастично произнес молодой человек, перед этим закатив глаза. Не отводя взгляда от Романова, Москва поднёс стакан к влажным губам и сделал весомый глоток подогретого водкой кофе. Длительный зрительный контакт из-подо лба; [Этот взгляд был чертовски похож на такого же замученного Москву после второй мировой. Два безжизненных рубина в один момент утратившие свой блеск] вызывал мелкий мандраж, покрывая дрожью плечи, по этому Александр быстро перевёл тему, бегающий взор из угла в угол пытаясь найти к чему предраться, заострился на использованной груде картона. – Тебе ещё нужны стаканчики? Получив отрицательный ответ Саша начал по-хозяйски наводить порядки в помещении. Остыв от увиденного и закончив с сортировкой бумажного мусора, Романов всё же подошёл к Москве, который в это время не отрываясь от бесконечных таблиц в экселе, ничего не имел против небольшой уборки. – Ты скоро? – Заботливо поглаживая золотистые локоны на макушке, произнес Питер. – Не жди меня, езжай домой, – процедил Московский на тяжёлом выдохе. Романову было приятно что Московский отзывается о своей квартире как об их общей, но ему было больно наблюдать за мучениями возлюбленного. Осознав свою участь на эту долгую ночь, Миша потянулся за напитком на столе, но отпить он всё же не смог. Романов продолжая гладить загривок любимого, кокетливо перехватил стаканчик и прикрыв глаза неспеша набрал в рот полноценный глото–– Через мгновение глаза Александра выпучились, создавая искривлённую гримасу. Начал кашлять жмурясь от горечи. Глаза его уже были мокрыми от накопившихся слёз из-за кашля, стекающих по расколённым щекам, от чего можно было подумать будто того безжалостно избивали. Михаил в это же время залился смехом, прикрывая глаза, ехидно наблюдал за происходящим. – Московский, совсем охренел?– воскликнул Саша всё ещё противясь ужасному вкусу спирта. Успокоившись, но с ярой улыбкой Миша неспеша протянул руку к тонкой талии Романова которую так прекрасно подчеркивает льняной жилет. Подталкивая ближе, а после свойски усадив Северную столицу на свои колени, жадно гладил грудь и худые бёдра обтянутые в вискозу тёмно-синих брюк. – Настолько противно? В ответ он получил лишь цоконье, сопровождённое закатыванием глубоких серых глаз. Романов отвёл голову в сторону, показательно дуясь на Московского, но руки его, по-прежнему обвивали шею, зарываясь пальцами в золотые пряди. От того что Александр сидел повёрнутым боком к Москве, тому открывался чудный вид на тонкую шею усыпанную мелкими родинками. – Не понимаю как ты можешь спиртом разбавлять– Саша оборвал мысль на полуслове из-за нежных прикосновений тёплых губ, палящие шею невесомыми поцелуями. Москва носом зарываясь в длинную шею отчаянно наслаждался приятным запахом возлюбленного, таким тёплым и уютным. своим Сашей. Тёршись щекой о ключицы, постоянно жмурился, мурлыча что-то в ткань. Обернувшись, Романов сразу встретился взглядом с Мишей. Два больших сапфира глядели прямо в душу, но это ничуть не отталкивало. Поражённый любовью и искренностью он был готов отдать любимому всего себя без остатка. Понимая, чем это может обернуться, он постепенно начал ёрзать и увиливать от намечающегося. – Миш, подождём до завтра..,– Саша пытался улизнуть от Москвы как можно быстрее, но ему явно что-то мешало. Возможно это был твёрдый объект, который так истошно впивался в его бедро, а может и подступающее ко рту опьянение, собиралось комом в глотке, румяня щёки. Нетерпеливый Московский как всегда не воспринимал всерьёз наказы Александра, а лишь сильнее прижимал к себе и разворачивая уже лицом, кутался в воротник хлопковой рубашки, попутно целуя каждый сантиметр его утончённой шеи. Романов млеет от каждого прикосновения, всё никак не решаясь оставаться ему с Московским, упиваясь в страсти, либо же спокойно поехать домой, восполнять утраченные силы. Становилось жарко. Горячее дыхание Миши и сопутствующая хмель давали о себе знать. Утопая в подступающем возбуждении Романов начал дышать в попыхах, дёрганно выдыхая клубни похоти. Постоянно ёжись он то и дело тёрся пахом о пах, будто уселся на камень. Он осыпал нежными поцелуями кости ключиц, тонкую шею, но внимание заострил именно выпирающий кадык. Обводя его мокрыми дорожками, Саша невольно сглотнул иначе подступающая от возбуждения слюна, вскоре пойдёт через край. От этого движения хрящ поднялся, ведя язык Московского за собой. Влажный след оставленный Мишей словно чертил карту на теле Романова. След практически обвивал шею, стремясь ввысь, к лицу Александра. Влажные поцелуи влекли за собой пошлые звуки на которые у Саши была чудная отдача. По инерции бёдрами толкался вперёд, всем телом оповещая что хочет большего. Московский прибывал в игривом настроении, уже забыв о бумагах что так беспощадно докучали ему пару минут назад. Дразнить Сашу — его услада последнего времени. И хоть промышлять подобным часто не получается, иногда можно забавляться этим по долгу, до тех пор, пока самому не надоест. Неохотно отрываясь от влажных губ Питера, спускается ниже, и расстёгивая не глядя злосчастные пуговицы, так подло он смотрел в глубокие глаза, как два сверкающих бриллианта. Остановившись, взгляд тут же пал на обнаженные подтянутые мышцы груди, что так очаровательно выглядывали из под рубашки. Спустя мгновение Миша наконец налюбовался и припал к розовым бусинам игривым языком. Жадно обсасывая, смакуя любимым, он заботливо поддерживал Сашу за спину, мягко оглаживая позвонки и лопатки, заостряя внимание на каждой выпуклости позвоночника, от чего поясница самовольно округлилась. – Миша, войди уже..,– робко простонал родное имя Петербург, дрожащим голосом. Московский не воспринял слова Александра всерьёз, (впрочем как и всегда) и на зло, только прибавил в темпе, учащая маневренность прыткого языка. Из-за обжигающей боли Романов вцепился ногтями в плечо партнёра, оставив глубокие следы-полумесяцы. Миша такого обращения к себе не одобрил, от чего "случайно" прикусил тонкую кожу ореола. Саша едко прошипел. Звук скрёб душу, будто кошки. После него послышались лёгкие постукивания костяшками о дверь. – Войдите,– спустя мгновение отрезал Московский. Тяжёлая дверь распахнулась, нагло обнажая холодный коридор, следом ступил высокий мужчина, с русыми кудрями, что были слегка растрёпаны. – Михаил Юрьевич, я закончил, могу идти?– голос был замученным, но достаточно звонок, чтобы четко слышать речь Алексея Донского. Московский непринужденно сидел за письменным столом, безразлично разгрядывая первопопавшийся лист. – У тебя есть что нового в округе?– вопрос был скорее риторический, не имея за собой продолжения. Московский спросил ведь это для него обыденность. Было бы странно лицезреть Михаила Юрьевича который в свою очередь не найдет к чему придраться. – Да, совсем забыл, во первых..– Дальше Миша не слушал. Такое поведение и вовлечённость в работу для Алексея было довольно необычным. Михаил предположил что такое может случиться из-за переутомления и нехватки общения. Тем временем Саша продолжал скучать будучи запертым под письменным столом. Будто этого ему было мало, Миша то и дело ёрзал, перебирал и стучал ногами, задевая грязной подошвой брюки Александра, про которые без зазрения совести можно сказать «с иголочки». Просидев снизу ещё какое то время, заскучавший Саша вдруг начал тщательно разглядывать каждую еле заметную мелочь на Московском, что не заметил бы ранее, при трезвом состоянии. – Откуда в гардеробе Москвы взялись эти брюки?– подумал про себя Саша, засматриваясь на ткань что так истошно обтягивала красивые ноги. –Они явно были не того размера, что предпочитал носить Миша. Глаза Александра забегали и невзначай заметили одну деталь. Взору пал орган, которому тоже были малы брюки. Поток мыслей величественным составом проносится по разуму, замедляя скорость мышления. Вновь растянутые коленки докучают, но не столь важны на данное время. Согнув ноги, Саша скользнул вперёд, чуть ли не тычась в промежность. Московский незаметно дёрнулся, ни на секунду не отрываясь от лекции Алексея, задумчиво кивая и периодически поддакивая потоку информации. Саша игриво дразнит Мишу, водя туда-сюда ноготками по натянутому тканью члену. Молния брюк язвительно трещит под воздействием хмельного Александра. Взяв в ладонь, щепотью махнул рукой к основанию, после остановился, придерживая габарит. – А ведь этими пальцами я буду креститься..,– про себя подумал Александр. Трезвые мысли присутствовали в его голове, но это не надолго. Острый язык оставлял за собой мокрые дорожки что тянулись вдоль и поперек стоящего колом. Саша с надменной улыбкой посмотрел наверх. Заглядывая в глубокие как два океана глаза, можно разглядеть всю жалость что таиться внутри Московского. Жалость та, сверлила разум, отпечатываясь шрамами в неосязаемой памяти. Сверху вниз на него смотрела величественная столица, что так отчаянно старался не подавать виду. Не отводя хитрый взгляд, второй рукой он так робко и мило заправил выпавшую прядь за ухо, что собирательная картина казалась непостижимо бредовой. Подправив непослушный волос, так очаровательно, по-ангельски улыбнулся и ловким движением прильнул к головке. Жаркие поцелуи окутали кончик. Посасывая и облизывая дразнил итак разъярённого Мишу. Наконец наигравшись, одним прытким движением он глотнул за щеку. Всё это время Романов нахально наблюдал за реакцией Московского. Каждый трепетный выдох, с каждым движением сбиваемый вдох, и безусловно глаза. Они разом выдавали все эмоции что так бережно таил в себе Миша, именно по этому он прикрывал взгляд рукой от внезапного гостя. Александра безудержно веселило это, от чего с каждым разом только глубже насаживался на пульсирующий член. Спустя минуту усердий с паха к ушам кинуло в жар, а нижняя челюсть истошно ныла. Всё это время Ростов не унимался, продолжая заинтересованно рассказывать про нынешние проблемы его округа. Москва в свою очередь, был заинтересован только в скорейшем конце этого бессмысленного потока информации. – Достаточно. Лёш, у тебя там ещё много? – Еще две папки. По реакции Михаила, Леша и сам понял свою оплошность, по этому как можно быстрее начал пятиться назад, хоть и реакция эта была ни сколько на слова Лёши, а столько на действия Саши, что уже полностью взял орган во всю длину, кончиком носа задевая лобок. – Чтож, Михаил Юрьевич, вижу вам не здоровится? Остальное - будет у вас на почте завтра утром,– Уже хотел было уходить Алексей, как для разнообразия диалога решил добавить; – Кстати, не знаете что с туалетом? Одна кабинка заперта уже третий час, к тому же.. Александра Петровича невидно..,– Произнес юноша и как бы «невзначай» потер кончик носа. Услышав явный стёб в свой адрес, Саша нахмурился, то ли от неудачной шутки, то ли вовсе от того, что Московский даже не соизволил наказать ему о возмутительном поведении. – Сшш..!– Совершенно случайно Романов задел эрогенную зону зубами, от чего Московский прошипел и быстро подпёр рукой висок, закрывая бесстыжие глаза. – И так.. Михаил Юрьевич, доброй ночи,– поспешил к выходу Донской, громко хлопнув дверью. Саша будто с новыми силами взялся за минет, но не прошло и пары секунд как белая жидкость забила его горло полностью. От неожиданности поперхнулся Романов, словно протрезвев. Миша медленно отодвинулся от поверхности и с ехидной ухмылкой уставился вниз. Вид был чудесен. Откашлевшись Александр с явным недовольством кинул взор наверх. – Московский, совсем охренел!?– Придя в себя и наконец восстановив сбитое дыхание, Романов опомнился и добавил; – Лиши его премии в этом месяце.