Маленький секрет
11 ноября 2024 г., 18:45
— Что я должна была увидеть? — произносит знакомый голос. Я так резко подскакиваю на ноги и разворачиваюсь, что едва не роняю стул, на котором сидела, а потом чувствую, как румянец заливает моё лицо. Беллатриса стоит в дверном проходе, опираясь на косяк, сложив руки на груди и перекрестив ноги. Но дело даже не в том, как неожиданно она появилась. Я разглядываю её босые ноги, медленно поднимаю взгляд выше, с каждой секундой краснея всё сильнее, потому что рубашка, в которой стоит Беллатриса едва ли доходит ей до середины бедра. Моя рубашка… Мы встречаемся глазами, и я едва не теряю сознание от того, каким взглядом сверлит меня женщина.
— Белла! — Андромеда поднимается со стула и быстрым шагом приближается к сестре, притягивая её в крепкое объятие. Рубашка натягивается, когда Беллатриса поднимает руки, чтобы обнять сестру в ответ, и я торопливо отвожу взгляд. Нарцисса тоже подходит к сестрам и как-то отчаянно прижимается к Беллатрисе, будто не может найти слов, чтобы описать, какие чувства испытывает, видя её живой и здоровой.
— Никогда бы не подумала, что в твоем гардеробе есть что-то столь… рождественское, — усмехается Энди, глядя на сестру.
— А это и не моё, — ухмыляясь, парирует Беллатриса, и в эту секунду я ощущаю, как все взгляды в комнате теперь прикованы ко мне, — я как раз шла, чтобы узнать у Грейнджер, каким образом оказалась в кровати в одной рубашке, — мои щеки пылают так, что ими можно было бы осветить целый зал. Энди прикрывает рот рукой, пытаясь сдержать смех, а Джинни откровенно хихикает.
— Белла, — Нарцисса качает головой и легко толкает сестру в бок, призывая её больше не смущать меня.
— Грейнджер, на минутку, — говорит Беллатриса и указывает на дверь.
— Да, я… — поворачиваюсь к остальным и пытаюсь совладать с голосом, — Нам нужно поговорить. Мы скоро вернемся, — уточняю, видя, как Джинни поигрывает бровями и усмехается. Иду к двери, останавливаясь возле Беллатрисы, надеясь, что она выйдет первой и мне не придется протискиваться мимо неё.
— После вас, — усмехается она и делает приглашающий жест. Закатываю глаза и боком протискиваюсь мимо женщины, видя, как она наслаждается моим смущением. Мы закрываем за собой дверь, выйдя в коридор, и я слышу, как Джинни произносит что-то, а потом они с Энди взрываются смехом.
Мы молча идем по коридорам, и всю дорогу до комнаты я чувствую, как Беллатриса сверлит меня взглядом. Возле дверей я останавливаюсь, не решаясь заходить в её комнату. Женщина открывает дверь и подталкивает меня вперед. Я стою посреди комнаты, ожидая начала серьезного разговора.
— Я хочу принять душ, — внезапно говорит Беллатриса, — все волосы пропитались запахом мази, — зачем-то добавляет она и идет в ванную. А я продолжаю глупо стоять и совершенно не понимаю, зачем нужно было звать меня, чтобы рассказать о том, что она хочет принять душ. Из ванной доносится звук льющейся воды. Сажусь на край кровати, совершенно не понимая, чем себя занять.
— Грейнджер, я забыла полотенце, — доносится её голос, и я потерянно осматриваю комнату в поисках полотенца, но не вижу ничего похожего.
— Его тут нет, — говорю, но, кажется, она не слышит меня. Приходится подойти вплотную к двери и попытаться снова. Ответа нет. Я пугаюсь того, что она могла снова потерять сознание ещё не до конца восстановив силы. Открываю дверь и стремительно захожу, замирая возле раковины. Полотенце висит на своем обычном месте, а Беллатриса усмехается, глядя на мое растерянное выражение лица, — но полотенце здесь, — говорю, пытаясь не пялиться на её обнаженное тело.
— Да? Надо же, какая я рассеянная. Ну, раз уж ты тут, поможешь мне вымыть волосы? Боюсь, у меня не хватит сил, — она разворачивается ко мне спиной, и я совершенно не понимаю, что мне делать. Я подхожу ближе и осторожно касаюсь пальцами её волос. Всё внутри дрожит от её близости, от её запаха, от того, что она заманила сюда обманом. Для чего? — Ночью ты была смелее, — говорит она, и я слышу в её голосе улыбку. Она не спала?
— Вы притворялись? — возмущенно спрашиваю, убирая руки, а Беллатриса разворачивается и наклоняется ко мне. С её волос капает на мои плечи.
— Я думала, что это всё галлюцинации, Грейнджер. И надо сказать, весьма приятные галлюцинации, — я всё ещё не понимаю, — я боялась открыть глаза, потому что думала, что брежу, — уточняет она, видя непонимание на моем лице.
— И часто вас посещали такие… галлюцинации? — спрашиваю, глядя на её влажные губы, пытаясь удержаться от того, чтобы сократить между нами расстояние.
— Чаще, чем ты думаешь, малышка, — она улыбается одним уголком и проводит пальцами по моей нижней губе. Я дрожу от её прикосновений, прикрывая глаза, — а ты? — продолжает она хриплым голосом.
— Что я? — уточняю, плавясь от её голоса.
— Твоя маленькая фантазия о сексе в душе. Как часто ты видела это во сне? — резко распахиваю глаза, чувствуя себя пойманной на месте преступления.
— Я не… — вздрагиваю, потому что вторая рука Беллатрисы внезапно оказывается на моей груди. Мокрые пальцы оглаживают сосок. Это сильнее меня.
— Я не смогла сопротивляться, — вдруг говорит она, совершенно запутывая меня своими словами. Чему она не могла сопротивляться, — связь между нашими сознаниями, мыслями, снами была такая сильная. Я должна была порвать её, как только обрела собственное тело вновь. Но я не могла. Я хотела слышать твои мысли, чувствовать твоё желание, ощущать твою любовь. Она стала для меня самой настоящей зависимостью, — говорит она, продолжая ласкать меня руками.
— Ты бросила меня в том маггловском трактире, — напоминаю я ей.
— Я не хотела снова видеть, как ты страдаешь, — серьезно отвечает она, глядя в мои глаза.
— Но я страдала. Потому что ты снова всё решила за нас, — обиженно говорю, вспоминая свою злость в то утро.
— Да, я не могла поступить иначе. Ты теперь никогда не простишь меня за это, — она не спрашивает, снова пытаясь принять решение за меня.
— Обещай мне, — говорю строго, тянусь рукой к её влажным волосам.
— Что? — она напрягается, замирая, кажется, переставая даже дышать.
— Больше никогда не решать за меня, — я улыбаюсь глядя на неё, а потом сама тянусь к ней, начиная поцелуй. Беллатриса обнимает меня за талию, притягивая к себе. Переступаю бортик ванны, скидывая обувь на пол. Одежда моментально намокает. Беллатриса шепчет что-то, и моё тело оказывается совершенно обнаженным в её руках.
— Ты говорила, что у тебя не хватит сил вымыть голову, а сама используешь беспалочковую магию, — шепчу, отрываясь от её губ.
— Оно того стоит, — усмехается Беллатриса и включает воду. На меня обрушиваются теплые струи и обжигающий поцелуй. Её руки везде, моя кожа плавится под её прикосновениями. Тянусь руками к её бедрам, мечтая снова почувствовать, как её стоны разрывают мое сознание, но женщина хватает меня за запястья и разворачивает к себе спиной, вытягивая мои руки над головой, прислоняя их ладонями к мокрой стене.
Прикосновение возбужденных сосков к мокрой спине почти сводит меня с ума. Беллатриса обнимает меня, водя рукой по животу, второй лаская соски на моей груди. Она делает движение бедрами по моим ягодицам, и я не могу сдержать стон.
— Тебе нравится? Об этом ты мечтала? — шепчет она, кусая мочку на моем ухе.
— Это… — сдерживаю очередной стон, пытаясь ухватить разбегающиеся мысли в голове, — это лучше, чем я могла представить, — возбуждение возрастает в геометрической прогрессии, когда я слышу низкий хриплый смех прямо в ухо.
— Это только начало, малышка, — говорит она, и её рука спускается ниже по моему животу, дразнящими прикосновениями касается между ног. Палец на клиторе, выводящий понятные лишь Беллатрисе узоры, подводит меня к черте, где я больше не могу сдерживаться. Опускаю одну руку и обхватываю её пальцы своими, тяну их дальше, призывая к действию.
— Я хочу большего, — мой голос срывается, и я слышу резкий вдох, когда её пальцы, наконец, оказываются внутри меня. Но мне всё равно мало. Резко разворачиваюсь и притягиваю Беллатрису в поцелуй, обхватив её за шею одной рукой. Я подтягиваю к себе её правую ногу, которой она тут же обхватывает мои бедра. Глажу пальцами возбужденные соски на её мокрой груди, опускаю руку ниже, дразнящими прикосновениями вверх и вниз оглаживаю её влажный вход. Беллатриса хватает обеими руками моё лицо, останавливая мой жадный поцелуй. Я падаю в её тёмные глаза, теряюсь в их глубине.
— Обещаю, — говорит она отчаянно и снова притягивает меня в поцелуй, кусает губы, даря нежность и боль. В моей голове снова и снова звучит «обещаю». Беллатриса сильнее сжимает рукой мою ягодицу, вставляя в меня сразу два пальца второй руки. Повторяю её действие, ощущая, как горячая влага стекает по пальцам. Отрываюсь от её губ, хватая ртом воздух, запрокидывая голову, царапаю гладкую кожу на её спине, по которой продолжают моросить струи воды, словно мы стоим под теплым тропическим дождем.
— Белла! — впервые кричу я её имя, совершенно теряясь в ощущениях, когда меня сотрясает дрожь. Она громко стонет в ответ, пульсируя стенками вокруг моих пальцев. Яркие фейерверки взрываются за закрытыми веками.
Руки Беллатрисы бережно удерживают меня, не давая упасть. Кладу голову на её плечо, чувствуя, как быстро бьется её сердце и часто вздымается грудная клетка. Мягкие воздушные прикосновения к моей спине заставляют открыть глаза.
— Я всё же действительно собиралась помыться, — оправдывается женщина, намыливая руки. Я начинаю смеяться и чувствую, как внутри надувается огромный пузырь счастья, когда Беллатриса улыбается в ответ, — ты только не лопни, — шутит она, и я легко толкаю её в плечо, конечно же, не обижаясь.
Мы моемся и вылезаем из душа, укутываясь в большие уютные полотенца. Смущаясь и краснея я прошу разрешения расчесать её волосы. Беллатриса хмыкает и поворачивается спиной, позволяя мне провести расческой по её темным прядям.
— Ты только не перестарайся, я с детства терпеть не могу расчески, — капризно говорит она, а я только и могу улыбаться, мягко проводя зубцами по волосам, стараясь не сделать больно.
Мы выходим из ванной, и я ухожу в свою комнату, чтобы подобрать одежду. Надеваю черные джинсы и простую темно-синюю футболку, и когда разглядываю себя в зеркале, то совершенно не удивляюсь, увидев в отражении позади себя Беллатрису в привычном черном платье.
— А где же корсет? — спрашиваю, улыбаясь, и замечая, что столь привычная деталь гардероба сегодня отсутствует. Беллатриса подходит ближе и кладет мне голову на плечо, глядя на наше отражение.
— У меня всё ещё болит ребро, и к тому же, разве он не будет тебя отвлекать, м? — она легко целует меня в щеку и задорно сверкает глазами, скользя по моей фигуре.
— Раньше тебя это не останавливало, — отвечаю, разворачиваясь и обнимая её за талию.
— Считай, что сегодня я просто в хорошем настроении, — она целует мои губы и быстро отстраняется, — боюсь, твои гости могут подумать что-нибудь не вполне приличное, учитывая, как долго мы тут… разговаривали.
— Об этом стоило подумать до того, как ты позвала меня в душ, — улыбаюсь и мягко кусаю её за нижнюю губу, слегка оттягивая. Её зрачки расширяются, а на лице появляется удивленное выражение, словно она не ожидала от меня чего-то подобного.
— Боюсь, к тому моменту, я уже утратила способность мыслить хладнокровно, — она усмехается, проводя указательным пальцем по моим губам. О чем это она? Беллатриса замечает мою растерянность и уточняет, — твой взгляд, когда я зашла в столовую, говорил сам за себя.
— Только не говори, что это не входило в твой план, — возражаю, скрещивая руки на груди.
— Я думала, что ты будешь там одна, — просто отвечает она, — Правда, в таком случае, думаю, вряд ли моего терпения хватило бы, чтобы добраться до душа, — женщина сверлит меня темным взглядом, а я чувствую, как щеки снова покрываются горячим румянцем.
— Твоё появление было поистине фееричным, — честно признаюсь и нервно смеюсь. Однако, Беллатриса лишь задирает подбородок и повторяет мою позу, скрещивая руки на груди.
— А разве бывает иначе? — самоуверенно произносит она и ухмыляется. Закатываю глаза и тяну её за руку к выходу.
Мы заходим в столовую как раз в тот момент, когда Джинни и Энди о чем-то сосредоточенно спорят. Они замечают нас, и Джинни радостно хлопает в ладоши.
— Я выиграла, Энди, гони деньги, — она радуется, словно ребенок, выигравший в парке развлечений мягкую игрушку.
— Я ошиблась всего на пять минут, — обиженно возражает Энди, но уже тянется к карману, доставая оттуда несколько монет.
— Спор есть спор, — притворно вздыхает Джинни, забирая из рук Энди приличную горку галлеонов. Краем глаза замечаю, как Беллатриса прищуривается, глядя на сестру.
— О чём спорили? — тон, которым она задает этот вопрос, не обещает ничего хорошего. Джинни скалится, глядя на Энди, предоставляя ей право ответа.
— Ну, когда вы уходили, Джинни предположила, что ваш разговор может слегка затянуться. Я пошутила, что разговор будет длиться максимум час, а она возразила, что на это… — Энди прокашливается, очевидно, не желая повторять, что именно сказала Джинни, — в общем, мы поспорили, сколько времени у вас это займет. Вот и всё, — женщина улыбается, глядя на Беллатрису.
— Что, это? — продолжает настаивать Лестрейндж, а я вижу, как Джинни едва держится, чтобы не засмеяться, глядя на её серьезное лицо.
— Может быть, мы поужинаем, а заодно обсудим ту чудесную статью в Пророке? Я ужасно проголодалась, — говорю, надеясь разрядить обстановку, и поворачиваюсь к Беллатрисе. Однако, мои слова, кажется, окончательно добивают Джинни. Она перестает сдерживаться и опускает голову на стол, трясясь от смеха. Энди фыркает и тоже начинает смеяться.
— Скрытность твоё второе имя, да, Грейнджер? — обреченно произносит Беллатриса, закатывая глаза. Я краснею, осознав, что выдала себя. Теперь смеется даже вечно непроницаемая Нарцисса.
— А что я сказала? — смущенно улыбаюсь и сажусь за стол, удовлетворенно наблюдая за тем, как Беллатриса занимает место рядом со мной.
— Так на чем мы остановились? — переводит тему Энди, протягивая газету сестре.
— Что там такого, что вы… — начинает Беллатриса, забирая газету из рук Андромеды, и тут же замолкает, словно не верит своим глазам, видя свою фотографию на первой странице, — Это какая-то шутка? — напряженно говорит она, нервно сжимая бумагу.
— Просто прочитай, — настаивает Энди и перелистывает страницу, указывая пальцем на статью. Газета дрожит в руках Беллатрисы, пока она пробегает строчки глазами. Она долго молчит, видимо, снова и снова перечитывая статью. На столе появляются тарелки с ужином и я пытаюсь съесть хоть что-то, но чувствую, что потеряла аппетит в ожидании реакции Беллатрисы на статью.
— Церемония вручения? Кому они собираются вручить орден? — недоуменно спрашивает она, опуская газету на стол.
— Вам, конечно, — отвечает Энди, глядя на сестру и подняв одну бровь.
— Кому это, вам? — хмурится Беллатриса, по-прежнему находясь под впечатлением от статьи.
— О, Белла, да что с тобой? Вам. Тебе, Гермионе и Джинни, — не выдерживает Андромеда и машет рукой перед лицом сестры.
— Для чего мне их поганый орден? С чего вдруг эта статья? — начинает злиться женщина, сердито глядя на Энди.
— Ради этой статьи Гермионе и Джинни пришлось неплохо потрудиться, не так ли? — Андромеда намекает мне, что пора включиться в разговор. Я тяжело сглатываю, замечая, что Беллатриса теперь требовательно сверлит меня взглядом.
— Эм… Ну как я уже говорила, нам пришлось напомнить министру, кто именно победил Пэррона, — повторяю я свои слова, которые говорила Беллатрисе в тюрьме. Её глаза округляются.
— Мерлин великий, так ты не шутила? — восклицает она и смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.
— Ну да, — подтверждаю, не понимая, радует её это или наоборот. Она пару минут молчит, а потом начинает смеяться.
— Грейнджер, черт возьми, я даже не знаю, благодарить тебя или проклинать за то, что мне придется пережить во время этой церемонии, — она выглядит совершенно потерянной, и я тянусь к ней рукой, накрываю её пальцы своей ладонью. Она вздрагивает, видимо, не ожидая, что я стану проявлять о ней заботу на глазах у других людей.
— Ну, я буду рядом, — мягко улыбаюсь, краем глаза замечая, как остальные сделали вид, что заняты едой на своих тарелках.
— О, ну конечно, тогда мне безусловно станет легче, — саркастично выдавливает она в ответ, но я понимаю, что она просто смущена.
— Попробуй… то есть, попробуйте мясо, что приготовил Лав. Это безумно вкусно, — зачем-то говорю, и слышу, как у Энди вырывается смешок, который она пытается спрятать за чашкой.
— Энди, ты что-то хочешь сказать? — прищуривается Беллатриса и послушно накалывает на вилку ароматное мясо.
— Нет, просто… — Андромеда качает головой и улыбается, — Ты даже в детстве терпеть не могла, когда кто-то пытался заботиться о тебе. И видеть, как ты, наконец-то, можешь принять такие нежные чувства, это так мило, — Энди подмигивает мне, и я поворачиваю голову в сторону Беллатрисы, щеки которой едва заметно порозовели.
— Прекрати, Энди. О какой заботе идет речь? Грейнджер просто предложила мне попробовать еду, — она прячется за завесой из волос и принимается за еду. Улыбаюсь, чувствуя себя ещё более счастливой, чем прежде. Мы ужинаем, обсуждая детали нашего долгого приключения, а потом я предлагаю провести Рождественский ужин в нашем замке. Беллатриса застывает, а Энди и Нарцисса задумчиво уставляются на сестру. Должно быть, они целую вечность не отмечали этот праздник вместе.
— Если Белла не будет против, — говорит Энди, а потом добавляет, — на сколько я помню, Рождественские ужины никогда не были тем, что доставляло тебе удовольствие, — а я задумываюсь, не совершила ли ошибку, пригласив столько людей к нам в гости. Вдруг сейчас она встанет и скажет, что вообще не хочет участвовать во всем этом?
— Я бы посмотрела, как бы тебе понравилось, сидеть за столом, словно племенная кобыла на выставке, — Беллатриса выпрямляется на стуле и скрещивает руки на груди, — Нарядись, как следует, Белла. Надень приличную одежду, Белла. Веди себя так, чтобы они поняли, как им с тобой повезло, — она передразнивает кого-то, и с отвращением кривится.
— В этот раз всё будет иначе, — говорю я, мягко дотрагиваясь до её плеча, вырывая из плена воспоминаний. Она уже собирается что-то ответить, когда дверь в столовую открывается и в столовую залетает маленький ураган. Следом за ней в проходе появляются Айша, профессор Макгонагалл и Гарри.
— Мама, они тут, — кричит Ама, забегая в столовую, и ко всеобщему удивлению, заметив Беллатрису, кидается к ней и крепко обнимает за шею, усаживаясь на колени. Я закрываю ладонями рот, пытаясь не смеяться, видя искренний шок на лице женщины. Беллатриса сидит, не двигаясь и нелепо вытянув руки по бокам, словно кто-то кинул в неё заклинание оцепенения.
— Наконец-то я нашел вас, в этом замке проще заблудиться, чем Хогвартсе, — говорит Гарри и проходит к столу, занимая стул рядом с Джинни. Макгонагалл желает всем доброго вечера и садится с другой стороны от Гарри. Все, как один, устремляют свои взгляды на Беллатрису.
Ама немного отклоняется назад и смотрит женщине в глаза, ласково перебирая темные пряди маленькими пальчиками, — я отдала ей кольцо. Помнишь, ты просила? — таинственно произносит девочка, улыбаясь Беллатрисе. С лица женщины моментально сходит краска. Энди и Нарцисса переглядываются, а потом обе уставляются на сестру, заинтересованные таким поворотом.
— О каком кольце речь? — Андромеда кладет локти на стол и сцепляет пальцы, положив на них подбородок и задорно улыбаясь.
— Не было никакого кольца, — возражает Беллатриса, но Ама хмурит брови.
— Как не было? Такое красивое, серебряное с какими-то волшебными узорами. Я отдала его тёте Гермионе вместе с письмом, — Ама решает окончательно добить Беллатрису своими словами. Женщина возводит глаза к потолку и вздыхает.
— А, так было ещё и какое-то загадочное письмо? Наверное, любовное? — продолжает Энди подшучивать над сестрой, наслаждаясь её беспомощным выражением лица.
— Точно! — радостно выкрикивает Ама, решив, что взрослые наконец-то поняли, о чем она говорит. Я больше могу держать смех внутри, и открыто хохочу, хватаясь за живот, — Я тоже так подумала, и сказала тёте Гермионе, что…
— Ама! — возмущенно останавливает дочку Айша.
— О, Ама, кажется, это должно было остаться вашим секретом, — выдавливаю я сквозь смех, а девочка испугано закрывает рот ладошками и виновато смотрит на Беллатрису.
— Правда? Прости, я не знала. Я больше никому никогда не расскажу, что ты её любишь, честное слово, — Беллатриса проводит ладонью по лицу и закрывает глаза. Я не могу остановить смех, понимая, что мы оказались в безвыходной ситуации. Честно говоря, я даже благодарна тому, что Ама проговорилась, потому что не представляю, как без её помощи смогла бы обозначить гостям замка, какого рода отношения связывают меня и Беллатрису. Ама краснеет, понимая, что сказала и выглядит так, словно собирается заплакать.
— Всё нормально, Ама. Тётя Беллатриса сама выдала ваш секрет час назад, — утешаю я малышку и тяну её за руку, чтобы обнять. Лестрейндж стремительно отнимает ладонь от лица, вопросительно глядя на меня.
— И когда это «тётя» Беллатриса выдала наш секрет? — говорит она, делая акцент на слове тётя.
— Рубашка, — произношу я одними губами, вызывая смех у Андромеды, Нарциссы и Джинни. Лестрейндж также одними губами произносит «идиотка» и жестами показывает, что мне конец. Улыбаюсь в ответ и крепче обнимаю расстроенную Аму.
— Так значит, вы приглашаете нас провести Рождественский ужин в этом уютном замке? — напоминает Энди.
— О, скоро Рождество? — Ама вытирает слезы и садится на стул рядом со мной, беззаботно болтая ногами, — Я читала, что в Англии на Рождество вешают игрушки на дерево, — задумчиво произносит она.
— На ёлку, — киваю я в ответ на её слова и улыбаюсь, глядя на её воодушевленное лицо.
— Точно, на ёлку. А мы будем наряжать ёлку? Я никогда не видела Рождественскую ёлку, — её глаза светятся предвкушением. Я перевожу взгляд на Беллатрису, которая внимательно наблюдает за мной.
— Конечно будем. Начнем прямо после того, как ты съешь вон тот аппетитный кусочек мяса, — указываю Аме на тарелку.
— П-правда? — она чуть не подскакивает на стуле и тут же кладет себе на тарелку еду, принимаясь активно её жевать. Я накладываю себе ещё мясо, радостно глядя на тех, кто собрался сегодня за одним столом. Макгонагалл восхищенно отзывается о собраниях, собранных в библиотеке замка, видимо уже успев там побывать, а Гарри расспрашивает меня о тренировочном зале, о котором ему Джинни все уши прожужжала.
— Ну, думаю, нам пора, — говорит Нарцисса через какое-то время, поднимаясь из-за стола, — Спасибо за ужин, Гермиона. Увидимся завтра вечером, — она улыбается и уточняет, откуда можно отправится домой.
— Лав, — эльф появляется в столовой, — проводи, пожалуйста, миссис Малфой и Миссис Тонкс домой.
— Доброй ночи, Гермиона, — подмигивает мне Энди, обнимая на прощание.
— До завтра, Энди, — я целую её в щеку и улыбаюсь. Лав протягивает им руки, и женщины исчезают в водовороте.
Макгонагалл ссылается на то, что очень устала и тоже уходит спать, поблагодарив за ужин. Ама торопливо доедает всё, что положила на тарелку и поворачивается ко мне.
— А где мы возьмем эту ёлку? — спрашивает девочка, хлопая в ладоши.
— Мы пойдем в лес и выберем самую лучшую, — шепчу я в ответ, ощущая, как предвкушение Амы передается и мне.
— В какой это лес ты собралась тащить ребенка на ночь глядя? — вклинивается в наш маленький заговор Беллатриса, скрещивая руки на груди.
— В лес Дин, — уточняю, подмигивая Аме.
— Как ты собираешься выбрать «самую лучшую» ёлку в темноте? — продолжает допрос Лестрейндж.
— Зажжем Люмос. Не будь такой занудой, — отвечаю, снова ощущая себя маленьким ребенком, мечтающим о чуде.
— Это не занудство, Грейнджер, — хмурится Беллатриса, выглядя недовольной, — это элементарная рассудительность, — и я не знаю, сколько мы могли бы ещё спорить, но в разговор вмешивается Джинни.
— Почему бы нам не пойти всем вместе? Такой толпой мы точно сможет обеспечить безопасность Гермионе и Аме, — предлагает она, глядя на Беллатрису, которая тут же кривится.
— Ну вот ещё. Вы хотите всей толпой потеряться в лесу? Ладно, Грейнджер. Так уж и быть, я схожу с вами, но только выбирайте быстро. И наденьте тёплые мантии, не хватало ещё перед самым Рождеством подхватить воспаление, — ворчит Лестрейндж, поднимаясь на ноги. Джинни подмигивает мне и загадочно улыбается.
— Нам хватит пары минут, чтобы найти ту самую. Лав, перенеси нас, пожалуйста, — зову я эльфа, трансфигурировав нашу одежду и взяв Аму за руку, протягивая вторую руку Беллатрисе. Эльф переносит нас в лес Дин. Вдыхаю полной грудью, ощущая, какой морозный тут воздух.
— Так это и есть зима? — трясущимися от холода губами восхищенно выкрикивает Ама, хватая снег руками, — Он холодный! — удивляется она, сжимая руку.
— А ещё из него можно лепить снежки, — шепчу я и формирую ладонями небольшой шарик, а затем запускаю его в ничего не подозревающую Беллатрису, освещающую Люмосом небольшой пятачок вокруг нам.
— Что за, — выкрикивает она, стирая снег с мантии, — Грейнджер, ты впала в детство? — она поднимает бровь, строго глядя на меня.
— А если так? — беззаботно кричу, снова набирая снег в ладони, весело глядя на Беллатрису.
— Не вздумай, — она наставляет на меня палец, но уже в следующую секунду получает снежком прямо в лоб, раскрывая рот от неожиданности. Ама хохочет, а я ощущаю себя маленьким ребенком и тоже начинаю смеяться, глядя на то, как смешно Беллатриса дуется и пытается протереть глаза от снега, — Ну ты сейчас получишь, — говорит она и взмахивает рукой. И повинуясь её магии, ветки огромной ели, под которой мы стоим, наклоняются и мне на голову падет целый дождь из снега. Ама прыгает от радости и хлопает в ладоши, наблюдая за нашей игрой. Беллатриса самодовольно улыбается, глядя на то, как я отряхиваюсь от снега и пытаюсь выгрести его из-за шиворота.
— Это нечестно, — говорю, встряхивая мокрыми волосами.
— Я никогда не играю честно, Грейнджер, пора бы тебе уже это запомнить, — улыбается она, заговорщически подмигивая Аме. Закатываю глаза и осматриваю небольшую полянку.
— Ладно, давайте выберем ёлку. Посмотри вон на ту, — я указываю рукой на ёлку, высотой примерно два метра с частыми пушистыми ветками.
— Да! Она такая красивая, — Ама бежит к дереву, осторожно дотрагиваясь пальцами до иголок. Беллатриса подходит ко мне и встает рядом, глядя куда-то на мои волосы. А её глазах пляшут озорные огоньки.
— В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем начинать со мной игру, малышка, — ласково произносит она и стряхивает с моей макушки снег, выглядя такой довольной, что я тут же забываю, что собиралась ненадолго притвориться, что обиделась.
— Как скажешь, тётя Белла, — шучу я и коротко целую её губы, пользуясь тем, что Ама занята изучением ёлки.
— Она точно самая лучшая, как ты и говорила! — кричит девочка, отвлекая меня от созерцания темных глаз. Беллатриса, которая собиралась что-то сказать, закрывает рот и прищуривается, намекая на то, что мне повезло. Мы подходим к ёлке, и я взмахиваю рукой, поднимая дерево в воздух, а потом бережно опуская его на снег.
— Придется попросить эльфа переместиться два раза. С таким большим грузом мы рискуем оказаться совсем не там, где надо, — говорю я и зову эльфа. Лав переносит сначала дерево, а потом возвращается за нами.
Как только мы оказываемся в столовой, с меня натекает небольшая лужица. Беллатриса ухмыляется и шепчет что-то одними губами, а я чувствую, как моя одежда моментально высыхает.
— Мерлин, Миона, ты что, упала в снег? — Джинни поднимается из-за стола и разглядывает мои мокрые волосы.
— Она… — начинает Ама, но отчего-то замолкает, хитро глядя сначала на Беллатрису, которая коротко приставляет к губам указательный палец, а потом снова на меня, — поскользнулась, — заканчивает девочка, невинно улыбаясь.
— Мда, ты всегда себе приключения найдешь, — хмыкает подруга и подходит к ёлке. Гарри следует за ней, и втроём мы поднимаем её с помощью магии, чтобы установить в паре метров от камина. Ама подпрыгивает на месте и с восторгом смотрит на ёлку.
— Что мы на неё повесим? — спрашивает она нетерпеливо, потирая ладошки.
— А вот об этом я не подумала, — вспоминаю, что игрушки, которые у нас были на Гриммо, мы уже повесили на ёлку, и возвращаться сейчас в тот дом мне совсем не хочется.
— Если госпожа не против, я мог бы принести игрушки, которые Геральдина и её гости вешали на ёлку, — произносит Лав, видя мою растерянность.
— Это было бы замечательно, Лав, — благодарно улыбаюсь эльфу, и он исчезает, чтобы уже через минуту появиться снова с большой коробкой. Джинни приминает её из рук эльфа и ставит на пол возле ёлки. Они с Амой суетливо распаковывают коробку.
— Подумать только, этим игрушкам несколько сотен лет! — восклицает Джинни и берет в руки небольшого снеговика, который тут же оживает в её руках и склоняет голову на бок, повторяя за подругой, — Мерлин, они заколдованы! — в голосе подруги искреннее удивление, словно она впервые увидела что-то настолько волшебное. Ама тянется руками к коробке и достает оттуда маленького пухлого пушистика жизнерадостного желтого цвета.
— Кто это? — смеется девочка, а маленький пушок подпрыгивает на её ладони, издавая радостное пищание, словно маленький птенчик. Ответ приходит с неожиданной стороны.
— Это игрушечный сниджет, — поясняет Белатриса, сидя на стуле и закинув ногу на ногу. Пушок снова подпрыгивает и машет крохотными крылышками, подлетая в воздух и усаживаясь на одну из веток.
Я тяну Гарри к коробке, и теперь мы уже вчетвером по очереди достаем из коробки игрушки, с интересом разглядывая каждую из них, словно маленькие дети. Я тихо, словно вор, время от времени поворачиваюсь, чтобы понаблюдать за Беллатрисой. Она и Айша сидят за столом, тихо о чём-то беседуя, и я с удивлением наблюдаю, как они зовут эльфа, который возвращается к ним с бутылкой какого-то причудливого вина. Они разливают темный насыщенного бордового оттенка напиток и выпивают. Горло Беллатрисы дергается, когда она глотает, она небрежно откидывает выбившуюся прядь коротким движением руки, на её губах появляется мимолетная улыбка, пока она слушает Айшу…
Джинни легко толкает меня в плечо, намекая, что мои разглядывания слегка затянулись, и я стыдливо отворачиваюсь, возвращаясь к украшениям. Мы находим в коробке мишуру, сверкающую яркими огоньками, словно в ней поселились тысячи светлячков. Розовый, голубой, желтый, красный, даже слизеринский зелёный… Наша ёлка блестит всеми цветами радуги. Я смеюсь, глядя на то, как пушок, к которому Ама то и дело подходит, чтобы погладить, подпрыгивает на ветке и пытается поднять в воздух длинную мишуру. Поворачиваю голову и замечаю, что взгляд Беллатрисы теперь направлен на меня. В её глазах отражается пламя, танцующее в камине. Она удерживает пальцами ножку бокала, а потом подносит его к губам, медленно отпивает, продолжая гипнотизировать меня взглядом, в котором непонятная мне эмоция. О чём она думает сейчас?
— А теперь надо поставить на верхушку звезду, — говорит Джинни, разглядывая произведение нашего искусства. Ама хлопает в ладоши и бежит к Беллатрисе, чтобы схватить её за руку и потянуть за собой. Женщина удивленно отставляет бокал и поднимается на ноги. Ама ведет её к ёлке.
— Посмотри, какая у нас ёлка получилась, — хвастается она, указывая пальцем на дерево.
— Более нелепой ёлки я в жизни не видела, — задумчиво произносит Беллатриса, скользя взглядом по веткам, увешанным игрушками, которые беспрестанно прыгают, кидаются игрушечными снежками, смеются и чирикают. Маленькие часики тикают, прыгая с ветки на ветку. Я укоризненно цокаю и скрещиваю руки на груди, глядя на Беллатрису, — где же ты видела, чтобы зимой ёлка стояла без снега? — добавляет женщина, качая головой.
— Но у нас нет игрушечного снега, а настоящий сразу растает, — расстроено отвечает девочка, а Беллатриса загадочно смотрит на неё, ухмыляясь уголком губ.
— А как на счет магического снега? — она взмахивает рукой и с её пальцев льется голубой свет, который окутывает ёлку, поднимается к потолку, зависая небольшим белым облачком, из которого падают маленькие кружевные снежинки, ложатся на ветки. Ама подносит ладонь под волшебный снегопад и ловит снежинки.
— Они совсем не холодные! — кричит она, глядя на Беллатрису светящимися от восторга глазами, и кидается к женщине, обнимая её за талию, — я хочу, чтобы ты поставила на ёлку звезду, — произносит Ама, снизу вверх глядя на Беллатрису, не разжимая объятий. На щеках женщины появляется едва заметный румянец.
— Ну, я не знаю, звезда это же самое важное в украшении ёлки. Разве ты не хочешь поставить её сама? — с сомнением произносит Беллатриса.
— Я слишком маленькая, я не дотянусь, — возражает Ама, доставая из коробки большую белую звезду и протягивая её женщине, и я в шоке замираю, наблюдая, как Беллатриса наклоняется, чтобы ухватить девочку за талию.
— А я тебя подниму, и ты станешь выше всех, — она легко поднимает Аму, словно та совсем ничего не весит, и поднимает к самой верхушке. Девочка радостно смеется, устанавливая звезду на ёлку, и я замечаю, как Беллатриса произносит какое-то заклинание, от которого звезда начинает ярко светиться. Ама расставляет руки по сторонам, воображая, что летит, пока Беллатриса опускает её обратно на пол. Пока я наблюдаю за этой невероятной картиной, моё сердце бьется так громко, что мне кажется все в комнате должны слышать это. Поворачиваю голову, замечая, как Гарри и Джинни раскрыли рты от удивления. Должно быть, для них Беллатриса, поднимающая на руки ребенка выглядит слишком шокирующе. Прикрываю рот ладонью, чтобы не смеяться. Лестрейндж замечает пристальное внимание к себе и хмурится, скрещивая руки на груди.
— Эм, я думаю, мы с Гарри пойдем спать, да? — смущенно произносит Джинни, отводя взгляд и пихая Гарри в бок, отчего от едва не подскакивает.
— Да? — переспрашивает парень и тут же добавляет, заметив взгляд Джинни, — А, ну да. Раз уж мы нарядили ёлку, можно пойти спать, чтобы быстрее наступило утро, когда можно будет открывать подарки, — друг подмигивает Аме, которая открывает рот. Её глаза округляются.
— Подарки? — восклицает она, сжимая кулачки от нетерпения.
— Конечно. Какое же Рождество без подарков? — отвечает Джинни, а потом подходит к Аме, чтобы пожелать ей доброй ночи. Гарри треплет девочку по голове. А потом настает моя очередь. Джинни крепко меня обнимает, желая сладких снов и подмигивая. Смущенно краснею, легко толкая её в плечо. Гарри тоже обнимает меня и желает спокойной ночи. Друзья выходят из столовой, и Айша тоже поднимается из-за стола.
— Нам с Амой тоже пора спать, — произносит она и кладет руку на плечо дочки.
— Да, мамочка. Я хочу скорее увидеть подарки, — отвечает Ама и улыбается. Она подходит к Беллатрисе и тянет за руку, заставляя наклониться. Её маленькие ручки крепко обхватывают женщину за шею, и Ама окончательно шокирует Беллатрису, когда касается её щеки губами, смешно чмокая и желая сладких снов. Айша берет дочь за руку и уходит, оставляя нас наедине. Беллатриса долго смотрит им вслед, не замечая, как я подхожу ближе.
— Кажется, не только у меня здесь есть талант ладить с детьми, — произношу я тихо, гладя, как волшебные снежинки продолжают падать на темные пряди. Беллатриса поворачивается в мою сторону и вопросительно поднимает бровь.
— О чем это ты? — говорит она, замечая мой мечтательный взгляд.
— Ты нравишься ей, — уточняю, указывая рукой на дверь.
— Глупости. Она просто слишком маленькая, чтобы понять, кто перед ней, — фыркает Беллатриса.
— А я? — улыбаясь, спрашиваю, обнимая женщину за шею. Она ухмыляется и крепко обнимает меня за талию, резким движением притягивая ближе. Её дыхание щекочет мои губы.
— А что ты? — тихо говорит она, легко касаясь губами моих губ.
— Я уже не маленькая, но ты мне тоже нравишься, — шепчу в ответ, падая в её темные глаза, в которых отражаются разноцветные огоньки, сверкающие на ёлке.
— А ты просто глупая, — смеется она, притягивая меня в поцелуй. Перебираю пальцами мягкие волосы, до боли вдыхая аромат вишни и ванили. Внутри разгорается пламя, наполняя меня теплом от макушки до кончиков пальцев на ногах. Внизу живота что-то сладко тянет, заставляя желать большего.
— Я хочу тебя, — шепчу, отрываясь от мягких губ, чувствуя, как желание волнами накатывает на сознание. Беллатриса опускает голову и вбирает в рот кожу на моей шее, а потом внезапно вздрагивает. Открываю глаза, пытаясь понять, что произошло. Беллатриса недовольно разглядывает желтого пушистика, который опустился ей на плечо и радостно щебечет, подпрыгивая на месте.
— Черт, — говорит женщина, пытаясь поймать малыша, а я смеюсь, глядя на это. Беллатрисе, наконец, удается взять пушистика и она возвращает его на ветку, снова поворачиваясь ко мне.
— Мы остановились на том, что я тебя хочу, — напоминаю, прикусывая нижнюю губу Беллатрисы.
— Только не здесь. У меня такое ощущение, что за нами наблюдают сотни глаз, — она поеживается и косится на ёлку. Хихикаю и тяну её за руку к выходу из столовой.
Кое-как дотерпев до комнаты, крепко обнимаю Белларису, как только дверь закрывается за нами. Обхватываю женщину ногой, ощущая, что всё внутри буквально дрожит от её близости. Мои нетерпеливые стоны распаляют Беллатрису. Она жадно сжимает мои бедра, толкая к кровати. Стягиваю джинсы, путаясь ногами в штанинах, кидаю футболку куда-то в дальний угол комнаты. Беллатриса спускает платье с плеч. Наши обнаженные тела переплетаются, пока мы стоим на коленях, лаская и царапая друг друга. Беллатриса опускает голову ниже, чтобы вобрать в рот сосок на моей груди, а я вдруг замечаю, как из зеркала напротив за мной наблюдают мои же глаза. Вьющиеся волосы, водопадом струящиеся по узкой спине, мои руки, царапающие бледную кожу. Опускаю ладони ниже, крепко сжимая ягодицы, едва не кончая от этого завораживающего зрелища. Громкий стон вырывается против воли, хотя Беллатриса ещё даже не коснулась меня между ног. Она поднимает голову от моей груди, задумчиво разглядывая моё лицо, и, кажется, замечает направление моего взгляда, потому что хитро улыбается и уже в следующую секунду оказывается у меня за спиной.
— Хотела насладиться в одиночестве, малышка? Что же тебя так возбудило, м? — мурлычет она мне на ухо, глядя в мои глаза через зеркало. Её губы спускаются по моей шее, скользят по плечу, — Тебе понравилось смотреть, как твои руки ласкают моё тело? — продолжает она сладкую пытку, кусая кожу на моём плече. У меня вырывается новый стон, — Я тоже хочу попробовать, — хрипло шепчет она и поднимает взгляд к зеркалу, положив подбородок на моё плечо.
Её руки обхватывают мою талию, сжимают грудь, кружа пальцами вокруг затвердевших сосков. Я рвано дышу, наблюдая за её руками в отражении. Она опускает руки ниже, оглаживает мой живот, слегка раздвигает бедра. Её тяжелое дыхание прямо в моё ухо сводит с ума. Смотрю, как она следит за собственными ласками через зеркало, приоткрыв губы. И когда её руки ложатся между моих ног, дразнящими прикосновениями кружа вокруг входа, она на пару секунд запрокидывает голову, закрывая глаза, и меня словно пробивает током от стона, который она издает. Я поднимаю руки над головой и обхватываю пальцами её волосы, выгибаясь телом, теряя самообладание от вида её пальцев, исчезающих в глубине. Её расфокусированный взгляд скользит по моему телу в отражении, пока пальцы всё быстрее двигаются внутри.
— Белла, — насаживаюсь на пальцы, закрывая глаза. Если я продолжу смотреть, то не выдержу и пары секунд. Шире расставляю бедра, стараясь оттянуть момент, когда мир взорвется яркими вспышками. Пальцы её второй руки ложатся на мою грудь, сжимают её, а острые зубы впиваются в кожу на шее.
— Я хочу увидеть, как ты кончаешь, — она рвано дышит, неистово лаская меня, а потом говорит то, от чего я, наконец, срываюсь в пропасть, — Кончи для меня, Гермиона, — хрипло просит она, кусая мочку моего уха. И я больше не могу. Кричу, выгибаясь в её руках, и уже через секунду чувствую, как её тело, прижимающееся ко мне со спины тоже взрывается оргазмом. Её стон почти оглушает меня.
Я чувствую, как она тянет меня, укладывая на спину. Её тело прижимает меня к кровати. Открываю глаза, замечая самодовольную улыбку на её искусанных губах.
— Благослови Мерлин того, кто придумал зеркала, — шутит она, и я смеюсь, глядя в её глаза, ощущая, как усталость сегодняшнего дня наваливается на сознание, убаюкивая меня, но я сражаюсь со сном, пытаясь держать глаза открытыми, чтобы растянуть это прекрасное мгновение, когда она такая открытая передо мной, такая красивая, что в груди щемит от нежности, — спи уже, успеешь ещё насмотреться, — усмехается она, будто снова может читать мои мысли. Я даже собираюсь спросить у неё об этом. Сейчас только прикрою глаза на пару секунд…
