Прости, если сможешь

Холод от поверхности моей машины под рукой почти не ощущаем. Несмотря на ровное положение ладони, пальцы дрожат как после хорошей битвы. Шум вокруг приглушен, боковое зрение отключено напрочь. Сейчас в центре моего мира лишь удаляющаяся фигура в неизменном белом пальто. Шаг, еще один и еще. Чем дальше он продвигался, тем сильнее мои глаза щипало. Демоны не плачут? Ложь. Наглая ложь. Боль от свежих воспоминаний распространялась по всему телу так же быстро, как яд проникает во все клетки организма. На губах застыло жалкое подобие не то улыбки, не то оскала. Любить значит уметь отпускать, да, ангел? Но почему же так хочется кричать, ответь мне. Почему всем своим черным, падшим существом я продолжаю теплить надежду? Медленно поворачиваешь голову в мою сторону. Горло сжимается от подступившего комка эмоций. Чего ждешь? Почему не заходишь внутрь вслед за своим гребаным работодателем? Что-то говоришь вошедшему в лифт Метатрону. Подходишь ближе к дверям. Я закрываю глаза, чтобы не видеть того, как идиотская система Рая снова поглощает того, кто стал мне так дорог. Пытаюсь сделать вдох, но никак не выходит. Все тело напряжено, зубы сжаты до боли в челюстях. Почти незаметное касание к плечу заставляет меня судорожно всхлипнуть и впиться взглядом в него. — Кроули? Предательские слезы как по чьей-то команде начинают скатываться из-под очков. — Кроули, ты плачешь? Ничего не отвечая, продолжаю смотреть сквозь темные стекла на ангела перед собой. Его теплая рука опускается на мою щеку, большой палец оглаживает скулу. Голубые глаза источают невероятной силы раскаяние, боли и чего-то еще, до невозможности знакомого благодаря сотням взаимных переглядываний в былые времена. — Я сказал нет, дорогой. Ты был прав насчет абсурдности этого предложения. Азирафаэль снимает мои очки, кладя их на крышу автомобиля. Подходит почти вплотную, не теряя зрительного контакта со мной. — Предложение насчет нашей стороны еще в силе? — Ангел, — единственное, что мне удается выдавить из себя перед тем, как он касается своими губами моих. Жмурюсь и неосознанно хватаю его за плечи, тяну на себя. Страшно представить, что через несколько секунд он вдруг снова посмотрит на меня с тем же ужасом, как в книжном магазине. Это мгновение никак не получается выбросить из головы. — Кроули, я не оставлю тебя, не думай об этом. Он прижимается своим лбом к моему. Я чувствую его дыхание и то, как он дрожит. Нам обоим страшно и тошно от того, как сильно ненавистные нам существа пошатнули наши почти наладившиеся взаимоотношения. — Мне правда жаль, дорогой. Мне очень жаль, что я заставил тебя поверить в то, что наши пути расходятся, — Азирафаэль бережно обхватывает меня руками, прижимая как можно ближе, — Я обещаю тебе объяснить все немного позже, клянусь, это не так просто даже для нас, способных остановить конец света. Прости меня за все, если сможешь. Стискивая ткань его пальто на спине пальцами, сдавленно шепчу: — Я прощаю тебя, ангел. Ведь иначе и быть не может.