Откровения

В груди Азирафеля яростно клокочет надежда, некое окрыление, наверное, даже отчасти схожее с настоящим полётом, и лёгкость. На губах сама собой расцветает широкая улыбка, и он тянется к Кроули, хочет взять его руки в свои, почувствовать его тепло, но останавливает себя. Тело демона напряжено, взгляд жёсткий. Ему эта идея пришлась явно не по душе. — И… И ты ведь сказал, куда ему пойти? — Кроули сжимает пальцами дужку очков, чуть ли не ломая её, но всё равно смотрит на Азирафеля, словно пытается что-то увидеть в его чертах. — Н-нет, — он бормочет почти растерянно. Отступает на полшага назад, стискивает край жилета. Ангел не понимает, что не так. — Но послушай, прошу. Мы… Мы столько сможем изменить. К лучшему! Азирафеля хочет добавить «вместе», но почему-то не может. Только поджимает губы и тяжело сглатывает, чувствуя, как на ресницах скапливаются непрошенные слёзы, а в груди зарождается отчаянье. — Ладно. О, Боже, — Кроули жмурится и делает несколько шагов из стороны в сторону, затем смотрит ему прямо в глаза, отчего всё внутри замирает. — Я надеялся, что всё выйдет по другому. Но всё же скажу. Не думаю, что это прямо какая-то грандиозная речь, но… Короче… В общем… Мы уже давно знакомы, — наконец начинает демон. Неуверенно, стуча носком ботинка по заглушающему этот звук ковру. — Давно здесь, на Земле. С самого сотворения. И мы всё это время делали вид, что лишь знакомые, не больше. Хотя, несколько последних лет, конечно, не особо, — Кроули делает взмах рукой. Этот жест почти такой же легкомысленный, лёгкий, необременённый, словно в воздухе нету той тяжести, что они оба безусловно чувствуют. Словно это очередной простой разговор между ними. И от этого Азирафелю становится почти физически больно. Его взгляд бегает по комнате, по стеллажам, по книгам, только на доли секунды останавливаясь на их названиях, будто в поиске за что бы зацепиться. Он не может смотреть на Кроули. Это отчего-то сложно, почти невозможно. — И я всегда полагался на тебя, — пауза. Выражающее что-то схожее с неуверенностью краткое молчание. — А ты на меня. Всегда были мы вдвоём. Вместе. Я просто подумал, что раз уж Вельзевул и Гавриил могут просто вот так взять и уйти, то почему бы и нам не сделать так же? Оставить эти жалкие рай и ад? Будем только мы. Ну же! Соглашайся. Азирафеля яростно и часто моргает, стараясь избавиться от надоедливых слёз, но выходит плохо, и он делает несколько глубоких вздохов, смотря в пол. По сути такой необходимости в воздухе у него нет, но он внезапно чувствует её. Чувствует, что лёгкие сдавливает. Он качает головой и наконец пересиливает себя, походит к Кроули. Смотрит в его чудесные и любимые жёлтые глаза, старается найти в них что-то. Не знает сам, что именно, но всё равно. — Пойдём со мной, на небеса. Я стану там главным, а ты моим заместителем. Мы всё исправим. Сделаем лучше. В глазах демона на мгновение мелькает боль, а затем он отступает назад и снова надевает очки с поломанной дужкой. Обходит Азирафеля, избегая, как человек огня, и идёт к выходу. — Удачи, — только и бросает он, оставляя ангела застывшим на месте. — Удачи? — переспрашивает тот. Лицо его искажается от страха, замешательства и отчаянья. — Подожди, нет. Стой! — в горле сухо, а на ресницах наоборот становится всё больше слёз. Слёз, что готовы вот-вот пролиться. — Т-ты нужен мне! — губы дрожат, и Азирафель в который раз подавляет в себе желание просто разрыдаться. Ему больно, больно и тоскливо, хотя Кроули ещё даже не ушёл. Только стоит к нему спиной, готовый сделать первый шаг через пропасть. Пропасть, обозначающую конец. — Прошу… Демон наконец оборачивается. Глаз за тёмными линзами не видно, и от этого только хуже. Нельзя сказать, чувствует ли он то же самое или лишь пустоту, присущую любому, кто принадлежит аду. — Слышишь? Азирафель озадаченно вслушивается. Тиканье часов, едва различимый гул улицы. Люди снаружи снуют туда-сюда, спешат куда-то. Им всё равно на их проблему, всё равно на то, что происходит между ними. На то, что решается их будущее. — Нет, — слегка раздражённо бормочет он. В горле стоит ком. — В этом и проблема. Нет пения птиц. — Каких ещё птиц? — Азирафель раздосадованно выдыхает и отворачивается, когда наконец по щекам начинают течь слёзы. Они горячие, обжигающие. Как прикосновения Кроули, как пламя чувств, что не так давно горело в их душах. Затем он вдруг чувствует твёрдую хватку на своих плечах и оказывается лицом к лицу Кроули. Поцелуй жёсткий, резкий. На несколько секунд он забывается, по привычке подаётся вперёд, слабо касаясь спины демона, но потом ему становится плохо. Как-то мерзко, непривычно. Он отстраняется, стараясь игнорировать разочарование в выражении лица Кроули. Азирафель вытирает губы тыльной стороной ладони. Ему кажется, что он всё ещё чувствует прикосновение чужих губ на своих. Поцелуи для них редки, но как правило они нежны, мягки. Не так, как сейчас. Сейчас только всё внутри сворачивается в тугой комок, и хочется кричать. Слёзы с новой силой начинают течь по его щекам, капают на пол, но он вытирает их как можно скорее, отступает назад, не в силах поднять взгляд. Смотрит в пол невидящим взглядом. — Это неправильно, — шепчет он. — Да, неправильно, — в голосе Кроули гнев и обида. — Весь этот цирк неправильный. Очнись, Азирафель! — ангел вздрагивает от этого крика, отчасти испуганно тут же поднимает взгляд, даже не замечая вздрагивания из-за этого демона. — Они хотели тебя убить! Избавиться от тебя. Я видел это! — Кроули тычет пальцем куда-то в воздух. — Тебя там не было, а я был. И я видел, что ты для них значил — ничего! Эти сволочи лишь желали твой смерти, упивались властью! Для них твоя погибель была бы лишь хорошим развлекательным шоу! Азирафель дрожит. Он сразу понимает, о чём речь. О том дне, когда они поменялись обликами, дабы обмануть начальство. Тогда он чувствовал лишь торжество, и Кроули после никогда не рассказывал, что же произошло, и слышать это сейчас, в такой обстановке, больно и тяжело. — Что? — слабо шепчет он. Это единственное, что он сумел выдавить, снова делая несколько шагов и упираясь в книжную полку. Азирафель обнимает себя за плечи, словно это может как-то усмирить трясущееся, словно в лихорадке, тело. — Эта мразь с фиолетовыми глазами лишь улыбнулась и пожелала тебе умереть. Он отправил тебя в адский огонь, и единственным спасением оказалось то, что я демон. Мне было страшно даже подумать, что было бы, если бы на моём месте был ты, ангел! — Кроули кричит в каком-то остервенении. Это похоже на истерику. Для них двоих. Только по-разному. Азирафель вспоминает последние дни с Гавриилом, когда он так открыто радовался горячему шоколаду и забавлялся с любыми вещами, что вызывали у него интерес. Было внезапно немного сложно сопоставить его с тем, что было до потери памяти. Но потом он представил холодную улыбку. Пустой взгляд и пронизанные типичными слащавостью и равнодушием слова «Будь добр, умри наконец». — Я… — его вдруг заполоняют ужас, а затем и отвращение. Он был полнейшим идиотом, раз решил, что такого ангела-неудачника, как он, решат просто так взять на такую высокую и почётную должность. Наверняка это снова какой-нибудь план небес, в котором на этот раз могли бы быть замешаны он и Кроули. — Ох… Он смотрит прямо на Кроули. На то, как он застыл у выхода с сжатыми кулаками, напряжённого, ждущего ответа. — О, Боже, — шепчет Азирафель и пусто улыбается своей собственной глупости. — Ангел? — Кроули бормочет в замешательстве. Азирафель снова качает головой. — Нет. Ты прав. Прости, я… Я так виноват перед тобой, дорогой… — наконец выдавливает он, даже неосознанно называя демона давно забытым ласковым обращением. — Я чуть не подставил тебя. Чуть не подверг огромной опасности. — Азирафель, — голос Кроули звучит как будто из далека. Становится сначало холодно, потом жарко, потом на него, словно ведро холодной воды, обрушиваются мысли и сотни вариантов сценария того, как небеса карают Кроули из-за его ошибки. Из-за его доверчивости. — Прости, этого слишком много… Мне… Мне нужно подумать, подышать свежим воздухом. Ему не хочется уходить. Не хочется бросать Кроули, оставлять его одного, но потребность в одиночестве сильнее. Всё произошло так быстро. Окрыляющая надежда, страх, раздражение, смятение, вина. Азирафель выбегает из книжного магазина, даже не обращая внимания на застывшую на противоположной стороне улицы фигуру Метатрона.