Demon May Cry

      Он упал во второй раз, пусть и в метафорическом смысле. Боль, которую он испытывал прямо сейчас, невозможно было заглушить ничем и была хуже падения, намного хуже. Ему не было так больно, когда горячая сера объяла его тело, оставляя кровоточащие ожоги на хрупкой коже. Эта боль была куда хуже физической, ведь болело где-то глубоко внутри, там, куда нельзя дотянуться, чтобы прижать кровоточащую рану. Чтобы перекрыть поток бесконечной агонии.       Демоны не плачут, так говорит правило. Им не положено по статусу. И Кроули никогда не плакал: злился, кричал, срывался — да. Но никогда не плакал. Только вот сейчас… Это оказалось очень странным ощущением, он будто почувствовал себя смертным? Слабым? Нежным? Разбитым и безжалостно растоптанным на тысячи, нет, миллионы осколков? Да. Однозначно. Ужасное чувство. Он бы предпочел его так никогда и не познать, если бы имелась возможность. И как только смертные переживают подобное? Это же так мучительно.       Кроули ударил по тормозам и «Бентли» резко, с протяжным и противным воем колёс, остановилась, под конец сделав небольшой возмущенный рывок, от которого её ненаглядный демон чуть не влетел в лобовое стекло. Ей категорически не нравилось состояние хозяина, он ведь совсем расклеился! Хотя чего уж тут ей скрывать, машина сама чувствовала себя преданной и покинутой её вторым хозяином. «Бентли» очень нравилась мысль, что она «их» машина, ей нравилось ощущать счастье Кроули, пусть тот и брюзжал, больше для вида, как недовольный старик. Но это было куда лучше, чем этот потерянный и безучастный вид, от которого у неё зудели покрышки.       Кроули не знал куда себя деть. Сев за руль машины, он думал, что ему стоит вернуться в свою квартиру, ведь Шакс, наконец-то, съехала оттуда, а его растениям не место в тесном салоне автомобиля. Но он почувствовал, что находится в Лондоне у него больше не было ни сил, ни желания. В Лондоне больше нет Его, но остались воспоминания с Ним. В каждом чёртовом углу этого проклятого города находилось что-то напоминающее о счастливом времени, а ведь оно и правда было счастливым. Как жаль, что осознание таких простых вещей всегда приходит тогда, когда горе затапливает тебя с головой. Кроули считал, что тонуть в горе удел смертных, а он, как существо бессмертное, выше этого. Что же, пожалуй, Всевышняя от души поиздевалась над ним, когда создавала.       Кроули выполз из машины и, стоя на ватных ногах, осмотрелся. Кажется, это была та самая дорога в Тадфилд, на которой он сбил — нет, в него врезалась — та странная девушка с книгой Агнессы Псих. А ведь это было совсем недавно и тогда всё казалось не таким безнадёжным, несмотря на предстоящий Армагеддон. Здесь было тихо, а машины проезжали достаточно редко. Прекрасное место, чтобы дать слабину и предаться воспоминаниям.       Он почувствовал, как кровь в жилах закипела и дышать стало невозможно. Как хорошо, что кислород ему был не нужен. Или всё-таки жаль? Единственное чего хотелось Кроули сейчас — конца. Чтобы всё закончилось, неважно как. Просто почувствовать покой. Абстрагироваться от всего. От Рая, Ада, ангелов и демонов с людьми. Хотелось тишины. Его тело снова наэлектризовалось, энергия из чистого гнева искала выход, этот трюк он открыл недавно, но он очень помогал ему взять себе в руки.       Правда, в этот раз не помогло.       Кроули упал на колени и взвыл, как смертельно раненный зверь. Громкий, протяжный вой перешёл в настоящий крик отчаяния. Из глаз снова брызнули слёзы с новой силой. Горькие солёные дорожки жгли лицо, похуже святой воды, хотя на самом деле они не причиняли ему никакого вреда. Ведь они были совсем обычными, почти издевательски человечными. Он сжал в руках очки и те с неприятным хрустом треснули, осколки впились в кожу. На асфальт теперь падали капли крови и слёз. Демон безразлично посмотрел на свою руку, ощущая, как пульсируют его царапины. Говорят, физическая боль может притупить душевную. Попытаться стоит, ведь ему достаточно одного взмаха руки, чтобы привести тело в порядок. Заодно получится проверить правда ли это помогает.       Он откинул то, что осталось от очков в сторону, и ударил кулаком асфальт. Костяшки сразу будто огнём обдало и они нещадно заныли. Сцепив зубы он продолжил изливать свою злость на дорогу, а в его голове раненной птицей затрепетала мысль. Одно простое слово, несущее за собой столько разбитых надежд.       Почему?       Почему ему так не везёт? Почему Всевышняя его так ненавидит? Из-за вопросов, которые он ей задал? Неужели он заслужил всего этого только потому, что был не согласен с уничтожением их творений? Только потому, что не был согласен с ней? Тогда почему она создала его таким, какой он есть — любопытным? Пытающимся смотреть на вещи с другой стороны. Неужели он заслужил презрения от Неё только из-за этого? Почему его лишили всего, сделав в итоге из него демона? Это часть плана? К чёрту этот план! Он не хочет быть его частью, ведь в нём нет никакого смысла. Почему его бросило существо, которое он безмерно любил?..       И любит.       От этой мысли стало ещё больнее. Его разорванное на куски сердце, всё ещё с больной нежностью реагировало на Азирафаэля. Больнее только было призрачное чувство на губах, оставшееся после поцелуя: горького, отчаянного, прощального со вкусом кофе с миндальным сиропом и слёз. От этой боли мутило, от неё кружилась голова и даже разбитые в фарш костяшки никак не могли её притупить. Это не лечится. Он больной. Он демон, которому суждено ощущать только страдания в наказание. Его не лишили эмоций и чувств и от этого становилось невыносимо тяжело. Подумать только, что за вздор, он правда думал, что может быть счастливым? Он представляет, как за его наивными потугами наблюдала Мать. Вот уж она устроила себе комедию.       Азирафаэль. Его ангел, хотя нет, не его, и никогда не был. Или же был? Но он точно был его лекарством, спасением, глотком свежего воздуха. Рядом с ним Кроули ощущал себя чем-то иным, нежели просто грязным демоном. Он ощущал себя достойным любви, дружбы, нормального отношения к себе. Он забывал, что он падший, что он позор для ангелов. Он чувствовал себя, прости его Ад, добрым. Он поверил в то, что его могут любить даже зная, что он демон, что он монстр. Кроули протянул своё сердце и оно было безжалостно растоптано в стенах книжного магазина.       Хотя сердце своё Кроули неосознанно отдал Ангелу ещё в Эдеме.       Только вот, почему у Вельзевула с Гавриилом всё получилось, а у него с Азирафаэлем нет? Почему верховный архангел и князь преисподней, которые были ярыми фанатиками своих сторон, вдруг полюбили друг друга и бросили всё, чтобы быть вместе? Ещё одна шутка от Бога?       Слёз не осталось. Руки ныли, умоляя Кроули перестать издеваться над ними. И он лишь обессиленно сел, оперевшись спиной о «Бентли» и протянул ноги. Он чувствовал себя опустошенным и лишённым всякого смысла существования.       Неужели Цыпа себя также чувствовала тогда в склепе, когда она была решительно готова покончить со всем? Ужасно и иронично, что спас девушку от самоубийства он лично. Тогда Кроули не понимал, что такое потерять дорогого тебе человека. Только вот подруга Цыпы погибла, а Азирафаэль ушёл на Небеса, оставив демона позади. Совсем разные ситуации.       Ему нужно взять себя в руки. Как бы не ныло сердце, как бы не было больно, он должен встать на ноги и прийти в себя. Нет уж, он не даст вселенной смеяться над ним. Он не даст Ей сидеть с садистской улыбкой и наблюдать за его страданиями, он отомстит. Но сначала, ему нужно восстановить силы. Возможно, стоит впасть в спячку на несколько лет, а перед этим опрокинуть в себе несколько бутылок вина, чтобы обдумать всё и прикинуть, что делать дальше.       А потом он обязательно ещё раз кинет вызов Всевышней. Потому что игра ещё не окончена.