обмотанное бинтами сердце

прохладное, едва нагретое солнцем утро. аудитория кишит студентами, и отовсюду слышатся то радостные возгласы – люди радуются наступившему теплу, то хитрые голоса, благодаря которым по всем корпусам разносятся сплетни. пара началась ещё несколько минут назад, но преподаватель на неё постоянно опаздывает, и учащиеся ему премного благодарны за дополнительное время для обсуждения собственных жизней. яркие лучи пробиваются в огромную комнату через небольшие окна, улыбки не сползают с чужих лиц, и, пусть преподаватель всё равно придёт, это не мешает смеяться в компании друзей и восторженно перебивать друг друга, то и дело переменяя тему разговора. сегодня джейк сидит один. в этой толпе множество групп, куда бы он мог влиться, но он ждёт только своего друга. тот, к слову, опаздывает уже на десять минут – в точности на столько же, на сколько преподаватель. это в его репертуаре. джейк устало вздыхает, вслушиваясь в разговоры сидящих сзади. однако, вскоре кто-то мягко дотронулся до его каштановых локонов – до безумия мягко, но всё равно ощутимо. шим выучил наизусть все прикосновения, потому точно мог сказать, что это была рука лучшего друга. он оборачивается и видит так невинно улыбающегося приятеля, будто он не опоздал на пятнадцать минут. к у него даже укладка была аккуратная, хотя нормальная причёска и опоздание – это несовместимые вещи. – погнали на последнюю парту. – похоже, он решает обойтись без приветствия. хотя, нечего уж таить – это стало их фирменным приветствием, с которого начинается любая пара. – зачем? всё равно этот... боже, я даже его имя забыл! короче, учитель придёт только под конец лекции. но друг его уже не слышал и слышать не хотел, потому что только последняя парта способна отделить их от всего мира и дать им время искренне посмеяться. признайтесь – все мы любим сидеть в конце кабинета, где никто тебя не достанет. свободная парта в заветном ряду осталась только одна, и друзья поспешно заняли место, а джейк тут же начал диалог с уже привычного вопроса. – опять проспал? друга джейка звали ли хисын. об этом высоком, вечно опаздывающем парне с густыми иссиня-черными волосами уже знает весь универ. студенты любят его, особенно его звонкий голос – и хисын об этом знает. потому ты вечно будешь слышать тихие строчки какой-нибудь песни, если сидишь рядом с ним, ведь ли – заядлый меломан и любитель напевать под нос. и, если без вранья, то джейк тоже обожал голос друга. когда он пел ему в голосовых сообщениях, сердце шима таяло в буквальном смысле, а сам он потом переслушивал это мелодичное пение тысячи, миллионы раз. джейку нравилась натура ли. порой, когда ему было грустно, хисын прибегал к нему хоть ночью, как-то умудряясь даже захватить с собой его любимую сладость. в общем-то, совсем недавно шим понял, что в друге ему нравится всё. начиная с лица и заканчивая запахом его парфюма. да, хисын определённо нравился ему. он нравился всем, кроме преподавателей. и нет, он не был задирой или совсем плохим студентом – просто успеваемость и умение просыпаться пораньше не самые лучшие. несмотря на жаркие деньки, вчерашний вечер выдался холодным. и нет, температура воздуха в квартире вовсе не понизилась. понизилось только настроение джейка и уверенность хисына в его здоровье. в тот вечер шим позвонил другу, а тот незамедлительно ответил. голос легонько дрожал от подступившей тревоги, и ли это достаточно напрягло, чтобы в ту же секунду засыпать джейка кучей вопросов о его состоянии. звонок длился долго, ведь шим рассказывал свои переживания во всех подробностях. – у меня очень плохое предчувствие... что-то будет не так. завтра что-то пойдёт не так! – тише, джейк-и, всё будет хорошо. в любом случае, я буду рядом с тобой, так ведь? пока мы вместе, нам никакие беды не страшны. парень в очередной раз разочарованно вздохнул и откинулся на спинку дивана, засматриваясь на позднее время, пропадая в своих мечтаниях. – уже почти ночь,– он нарушает неловкую тишину в звонке и наклоняется обратно к телефону, чтобы его было лучше слышно. – я пойду спать. завтра в универ. приди завтра, пожалуйста, а то я сдохну от этого ужасного предчувствия в одиночестве. – конечно, я обязательно приду. сладких снов, поверь мне, всё будет гладко. джейк уже хотел пожелать доброй ночи в ответ, но звонок оборвался быстрее, и студент вновь сморщился недовольно и болезненно. ночью шим всё равно не сомкнул глаз. тревога никогда не покидает его сердце так быстро, а значит, этот вечер не был исключением. когда солнце оповестило о начале нового дня, он еле передвигался на ватных ногах, с неохотой собираясь в универ. даже слова хисына его не убедили – что-то всё равно произойдёт. и вот, сейчас шим отсиживает последнюю пару, то и дело забавно переглядываясь с ли и улыбаясь от этого широко и искренне. что-ж, время в универе пролетело быстро и без происшествий. может, он действительно зря переживал? однако, сердце стучит до сих пор в бешеном ритме – явное предупреждение о новом приступе тревоги. поэтому джейк откашливается и прижимается к хисыну, смотря в пустоту и ничего не ощущая. вчера вечером он бы точно успокоился быстрее, будь друг на расстоянии вытянутой руки от него, а не по ту сторону экрана. это было лучшее чувство за весь день – наконец-то выпустить из рук предметы из письма и просто слушать монотонную речь преподавателя. хотя, кто её слушает? только делать вид, на самом деле погружаясь глубоко в свои мысли. жаль, что теперь парни не смогли занять последнюю парту. от скуки шим оглядел аудиторию. действительно – внимательно слушают тут от силы пять человек. студент за партой перед ними вообще уснул – это было видно по его опущенной на деревянную поверхность голове и прикрытым глазам. джейк знает этого студента. это нишимура рики, один из его друзей и в принципе заядлый любитель пропустить всё сказанное на лекции мимо ушей. на другом ряду спал ещё один человек – а это был пак чонсон. до шима всё быстро дошло. конечно, эти двое опять рубились в приставку у кого-то дома до утра, а теперь восстанавливают силы, дабы эту ночь провести точно так же. чтобы найти последнего друга джейку пришлось напрячь зрение. да, ян чонвон тут тоже присутствовал. он как всегда рисовал что-то в блокноте, иногда переводя взгляд на спящего рики. тут даже понятно, что, а точнее кого он рисует. чонвон любит изображать в скетчбуке лица своих друзей, и в этот раз на открытой странице, очевидно, окажется портрет спящего студента. потом ян замечает пристальный взгляд джейка, чуть удивляется и легонько помахивает ему рукой с улыбкой. шим улыбается в ответ, пока не слышит, как кто-то сзади тихо называет его имя. – шим джейк! шим джейк! ещё и так официально? он оборачивается на голос и с недоумением всматривается в человека, что звал его. это была девушка с худеньким лицом, покрашенными в рыжий волосами, хаотично собранными в хвост, и необъяснимо взволнованным взглядом. заметив, что привлекла внимание джейка, она тут же бросает скомканную бумажку к его парте. быстро и бесшумно она скатывается по лестнице, останавливаясь прямо около нужного места, и чуть-чуть раскрывается, показывая, что внутри неё есть текст. шим поднимает записку. она сильно помялась, пока была в пути к его парте, и это немного мешало читать. джейк, пожалуйста, будь осторожен, когда пойдешь домой. не иди, прошу тебя, не иди через безлюдные переулки. я не могу сказать большего. почерк был мелкий, как и сам кусочек бумаги. парень с подозрением прищурился и нахмурился, задумываясь над смыслом сказанного в записке. действительно ли студентка хочет о чём-то предупредить, или это очередной глупый розыгрыш? шим смотрит назад, вновь ловя на себе её взгляд, как бы спрашивает глазами, можно ли показать другу. девушка понимает – одобрительно кивает и подпирает подбородок ладонью, будто бы выжидая чего-то. джейк задумывается на короткой промежуток времени, а затем хватает соседа за рукав толстовки и слегка сжимает ткань, и тот откликается, поворачивая в его сторону голову с непонимающим взглядом. – хисын, смотри, – шим не выпускает рукав толстовки из-за беспокойства, но протягивает ли записку, – прочитай. мне как-то тревожно... я же говорил. парень берёт бумагу, наспех читает содержимое, под конец выглядя совсем незаинтересованным, и поджимает губы. – ты веришь? – хисын приподнимает брови и снова переводит глаза на друга, – от кого она? – я не знаю... видишь рыжую девушку сзади нас? ну, вот. – ты не знаком с ней? значит, это наверняка шутка. не задумывайся. ты и так нервы вечером потратил. плюс к этому, мы ведь вечно ходим только через безлюдный переулок, и никогда происшествий не было. расслабься, – ли возвращает джейку исписанную бумагу, а тот, в свою очередь, поворачивается к девушке и как бы невзначай ей кивает, убирая записку в сумку. – и всё же, мне страшно. вечером у меня было плохое предчувствие, и... шим не договаривает – хисын накрывает его руку ладонью и проводит по чужим волосам. – ты помнишь, что я говорил тебе вчера? – ли пальцами поглаживает его щёку, заставляя посмотреть ему в глаза. – помню. – джейк выдерживает взгляд студента лишь секунду, после чего смущённо опускает глаза в пол. – вот и помни. и только сейчас до них доходит, что преподаватель уже заканчивает лекцию и прощается со всеми, однако слышали его полное прощание только несколько человек из этой толпы. хисын облегченно выдыхает и хватает свою сумку, закидывая её на плечо. – пойдём домой. шим молча кивает и покидает аудиторию с другом, направляясь за потоком студентов к выходу на улицу. уже слегка темнеет – примерно пять вечера. как и во все другие дни, друзья идут бок о бок и ведут бесконечный диалог о каждой мелочи жизни, а с лиц не сползают улыбки. до их домов, конечно, совсем недолго идти, но действительно приходится проходить через безлюдное, вечно пустующее место. к нему джейк всегда относился нейтрально, но сегодня... особенно после той записки. несмотря на то, что девушка была ему незнакома, содержимое странной записки очень пугало. шим старается быстро отогнать эти мысли, но ничего не выходит. казалось бы, страшнее некуда, но его добивает реплика друга. – чёрт, жвачка вкус потеряла. я схожу обратно до мусорки, а ты подожди здесь, хорошо? я скоро. – хён... ну, ладно, только быстрее, пожалуйста. – одна нога здесь, другая там! и тут же хисын разворачивается и направляется к выходу из переулка, оставляя джейка стоять посередине тёмной местности наедине с тревожностью. шим, точно вкопанный, замирает и словно не может двигаться. пока вдруг его не начинает посещать противное чувство. знаете это ужасное ощущение, когда тебе кажется, что за тобой следят, или кто-то есть сзади тебя? о да, это оно. у джейка в голове беспорядок, куча мыслей сливаются в один комок, пока за спиной не слышатся быстрые размеренные шаги. сначала парень думает, что это, наверняка, хисын возвращается. но не может же ли вернуться так быстро? и его родные шаги шим бы узнал по звуку сразу же. это был кто-то другой... только джейк собирается обернуться и узнать, кто пожаловал в такое тихое место, как кто-то прыгает ему на спину, а рот зажимает чужая рука. – попался, – знакомый голос, который говорит невинным тоном, звучит в этот раз слишком грозно, будто раскат грома в небе. но теперь шим на сто процентов уверен, что это был не его друг. джейк отчаянно сопротивляется, зажмуриваясь от неожиданной боли в коленях, но ничего не выходит. вчерашние опасения и записка от студентки оправданы. сегодня действительно не нужно было идти через переулок... парень хочет позвать на помощь, однако никто и не услышит – сильная рука блокирует все звуки, доносящиеся из его рта. шима грубо кидают лицом в стену, тут же крепче прижимая его к холодной поверхности. и да, их, похоже, несколько. кто-то больно сжимает его запястья, и всё, что он может делать – это мычать от безысходности. пока хисын вернётся, эти твари успеют сделать всё, что их душам угодно, потому что уже сейчас холодная рука зарывается в волосы джейка, оттягивая его голову назад и резко ударяя ей о стену. больно. глаза наполняются слезами, пока недавнее действие повторяется ещё несколько раз, и по лбу стекает что-то тёплое. тут и думать не надо, что это. лодыжку тоже пробивает боль, которая распространяется по всему телу резкими ударами тока. видимо, кто-то другой начал бить ногой. перед глазами только бескрайняя темнота и мигающие разноцветные круги от подступившего головокружения. кому и зачем понадобился джейк? что-то холодное прикасается к уже голой лодыжке, и это явно не нога или рука. это сталь. то есть, нож, или другая острая вещь. снова больно. лезвие резким движением проходится по нежной коже, оставляя на ней порез и заставляя джейка бесшумно прокричать в чужую руку. звук его крика снова растворяется, пропадает. шим чувствует уже знакомый холодок возле своего правого запястья. снова, снова нож. он мысленно готовится к неимоверной боли, когда за считанные секунды до удара уши пронзает чей-то безумно возмущенный возглас. – твари, что вы делаете с ним?! живо отпустите джейка! хисын? почему так быстро? в голове шима только успевает пролететь эта мысль, как он понимает, что ножа возле его рук больше нет, как и мёртвой хватки. никто уже не мешает ему повернуться спиной к стене и увидеть ужасное, но очень неожиданное зрелище... хисын напал со спины, как и противники. запрещённый правилами ход. теперь намечается рукопашный бой, вот только ли совсем невооружён... джейк и сообразить ничего не успевает, как его запястья снова перехватывают и заламывают на пояснице, не давая сделать совсем никакого движения руками. удар. незнакомец бьёт хисыну в лицо. тот болезненно накрывает его рукой. из носа брызгает кровь, но ещё совсем не время сдаваться. он ни секунды не медлит, тут же заезжая ногой по коленям приближающегося противника с целью повалить его, но пока ничего не выходит. только сейчас шим понимает, что эти люди – их одногруппники, которых ненавидит весь универ за их скверный характер. – хисын... – по щеке скатывается слеза, которую раньше блокировала рука, не давая ей упасть на холодный асфальт. парень вспоминает про нож в своих руках, решая им воспользоваться. он бросается на ли с особой агрессией, и ему удаётся порезать кожу на шее, а студент на это только шипит. адреналин пробивает тело, когда чужая рука ещё и больно врезается в ключицу, отчего, наверняка, останется синяк. ещё немного, и хисын упадёт – они проиграют. так думал джейк. однако, ли так не думал. он оказался хитрее... начал тяжело дышать, заставляя противника думать, что все шансы на победу принадлежат ему. и стоило парню замахнуться на решающий удар, как рука хисына перехватила чужое запястье и выкрутила его, отчего противник жалостливо завыл. ли не терял времени даром – воспользовавшись шансом, он нанёс удар по животу. студент скривился, а после следовало повреждение его голени. он обессилено упал, и хисын устроился сверху, давая ему очередную звонкую пощёчину. одногруппник тянется за выпавшим лезвием, но ли опережает его и хватает нож сам, замахиваясь им над лицом парня. несмотря на сочащуюся отовсюду кровь, он дрожащим голосом проговаривает фразу, которая собой олицетворяла победу. – сдашься, или мне зарезать тебя? проигравший со страхом в глазах едва ли может поднять две руки вверх. – неудачник. беги отсюда со своей мерзкой шайкой, пока я ненароком не согрешил. два напарника тут же пускаются в бегство, освобождая джейка из своей хватки. хисын слезает с главаря банды и с трудом встаёт на ноги, давая ему вскочить и убежать в неизвестном направлении. несколько секунд царит гробовая тишина, которая нарушается вздохом, полным боли и разочарования. – прости меня, джейк... хисын уже не может держаться на ногах, а потому роняет голову на чужое плечо, пачкая его свежей кровью. – хён... – шим собирается сказать хоть что-то, но не выдерживает и заливается слезами, когда на глазах друга тоже проступают блестящие капельки. – хён, пойдём ко мне домой! пойдём... пожалуйста, пойдём... извини меня... это правда ужасно... из его уст доносятся только невнятные фразы, ничем не связанные между собой. джейк крепко сжимает руку хисына и бредёт к дому, хромая из-за раны на лодыжке. – мне многое нужно тебе сказать... когда они оба оказываются в квартире джейка, он тут же укладывает хисына на диван, максимально быстро удаляясь в ванную. оттуда слышно только неясное копошение и громкие всхлипы. спустя пару длинных минут шим возвращается с кучей средств для обработки ран в руках, и это заставляет ли горько усмехнуться, приподнимаясь на локтях, но джейк от этого лишь начинает рыдать громче и возвращает его в прежнее положение, осторожно и максимально бережно надавливая на раненое плечо. шим прижимается к нему, хрупко и совсем неощутимо, но так чувственно, что хисын ощущает, как его сердце медленно тает, особенно когда его футболка мокнет от чужих слёз. никто не начинает разговор. молчание и объятия всегда будут для них откровеннее любых слов. всё так же молча джейк садится обратно и осматривает своими заплаканными глазами парня. ссадины и синяки покрывали его тело, но их хотелось обсыпать тысячей поцелуев – заживёт быстрее... джейк склоняется над лицом хисына и принимается вытирать кровь под носом. слёзы не перестают литься из глаз, а каждая заветная капелька будто ощущается в теле новым приступом боли. ли поднимает дрожащие руки, укладывая их на лицо шима, и нежно стирает слёзы большими пальцами. – джейк... – голос охрип и ослаб, а каждое слово произносится с неимоверным трудом. – у тебя ведь лоб тоже разбит, позволь мне... хисын нащупывает вату в общей куче всяких принадлежностей и аккуратно проводит ей по чужой ране. алая жидкость уже застыла, но это не мешает парню быстро привести лоб шима в порядок, а после из последних сил потянуться вверх, чтобы поцеловать место залеченной раны. джейк улыбается сквозь слезы, снова берёт несколько средств и принимается обрабатывать довольно глубокую царапину на чужой шее. – зачем, хён... – что, джейк-и? – почему ты так не пожалел себя?.. – я хотел защитить тебя. шим зажмуривается, но пару соленых капель всё равно падает на футболку хисына. – лучше бы они избили меня до полусмерти, чем тебя так... ли до этого момента ни разу ещё не убрал ладоней с чужих щёк. он находит в себе силы резко сесть, заставляя при этом и джейка подняться. он едва не дотрагивается губами до его уха, и это пускает по телу ораву мурашек. – ты нравишься мне, шим джейк. шим смотрит ему в глаза, ощущая, как от тишины вокруг в животе порхают бабочки, а в сердце разливается эйфория. он улыбается по-особенному, проливая одну из последних на сегодня слезинок. – к чёрту. и хисын целует первым. поцелуй солёный, с кровавым привкусом, но самый искренний и чувственный, какой только можно придумать. джейку и руки некуда деть – ли сейчас трогать нельзя, мало ли, надавишь на свежую рану... – хисын, ты всё ещё весь в крови... постой, дай мне обработать... – мне всё равно. ты со мной, и это моментально залечивает все мои сквозные и душевные раны. ты и есть моё исцеление, джейк-и. на этот раз целует джейк, когда ли уже склоняется над ним, проникая пальцами под футболку и нежно касаясь не раненой кожи. – мне уже не больно, – комментирует старший, замечая, как шим боится класть руки на его повреждённые плечи. – вот видишь, – джейк играется с чужими волосами, завороженно глядя прямо в искрящиеся глаза напротив, – даже если мы в крови, мы целуемся, а если бы не этот случай, мы бы долго ещё не могли признаться... хисын смеётся, шепча тихое «я люблю тебя», и осторожно целует шею и ухо. ещё пару минут, потраченные на бесконечные поцелуи, проходят, и джейк впервые усмехается без слёз. – как же мы завтра... в универ явимся? – он убирает прядь чужих волос за ухо и оставляет на губах ещё один краткий поцелуй. – значит, не явимся. переживут. хисын медленно ложится справа от джейка и прижимает его к себе, ласково поглаживая по макушке. и они, наверняка, уснут в объятиях друг друга на диване, так и не обработав все раны.