Сны с мятным ароматом

Кавех вскочил и зажал рот рукой, чтобы не закричать. По вискам катились капли холодного пота, сердце в груди стучало как бешеное, дыхание отказывалось нормализоваться, иногда срываясь на хрип. Снова кошмар… – Архонты, когда я уже смогу нормально поспать… - обессиленно прошептал архитектор, вжимаясь лицом во влажную подушку. Именно сегодня, когда он решил поспать впервые за три дня беспрерывной работы, его мучают кошмары. Превосходно! Кавех перевел взгляд на часы. «01:43». Разумеется, самое время для того, чтобы поорать от фантомного ужаса. Действительно. Блондин выдохнул и попытался успокоиться. «Всего лишь кошмар, странный сон, игра воображения. Это все нереально». Нереально, но там все выглядит так правдоподобно… Правдоподобно до паники, до липкой дрожи, до задержки дыхания. Когда просыпаешься, все картины увиденного рассеиваются, оставляя лишь иррациональный страх перед тем, что скрыто темнотой. Кавех вздрогнул, когда небо за окном рассекла яркая вспышка молнии. Тут же послышался оглушительный раскат грома, и архитектор сжался, обхватив себя руками и зажмурив глаза. Лампа на столе тревожно замигала и… погасла. Спальня погрузилась во мрак. «Не паниковать, не паниковать… Просто темно, ничего страшного, все хорошо…» - Кавех шептал эти слова, словно мантру, пытаясь убедить самого себя. Выдохнув, парень открыл глаза, и тьма тут же накрыла его с головой. Комната стала приобретать странные очертания, искажаться и деформироваться. Кавех, дрожа, начал раскачиваться вперед-назад, уставив глаза в одну точку, чтобы не смотреть по сторонам. Если будешь видеть только одно определенное место, тогда не наткнешься взглядом на вещи, происходящие вокруг. Так спокойнее… Дом сотряс новый раскат грома, и архитектор невольно вскрикнул, сразу уткнувшись лицом в ладони. Не хватало еще аль-Хайтама разбудить воплями… Хотя, он же спит в наушниках, а при таком грохоте крик Кавеха едва ли будет слышен. Он ненавидел темноту. В комнате всегда горел свет, и ничто не могло заставить архитектора выключить его. Всегда находились отмазки наподобие незаконченного чертежа или книги, которую надо начать читать именно сейчас, именно сегодня, и ни в какой другой момент. Причем все аргументы Кавех приводил со свойственным ему упорством, так что на него просто махали рукой, мол: «делай, что хочешь». Никто не знал о никтофобии, все-таки Кавех делал все возможное, чтобы скрыть свой «недостаток», как он сам это называл. Филигранно врать насчет постоянно включенного света стало привычкой, не более, чем ежедневной рутиной. Аль-Хайтам тоже давно смирился, лишь иногда доносилось его недовольное ворчание при просмотре счета за электричество. Он ненавидел темноту. Ненавидел страх, ненавидел одиночество. Всегда боялся остаться один в темноте… Казалось, что тогда уже не спасет ничего. Кошмары не были постоянными спутниками, они появлялись время от времени, но всегда оставляли после себя чувство леденящего страха, сковывающего сердце. Горло сжималось, пытаясь выдавить отчаянный крик, но не издавая ни звука. Дрожь пробирала до костей, легкие будто сужались, и приходилось дышать часто-часто, только бы не задохнуться. Свет всегда утешал. Кавех тянулся к нему, чувствовал, как становится легко и спокойно, когда солнечные лучи попадают на лицо, грея своим радостным теплом. Когда приходила ночь, все менялось. Привычные вещи становились фантомными, искажаясь до неузнаваемости, воздух будто густел, наполняясь душным ароматом вечерних цветов, звуки заглушало собственное тяжелое дыхание. Кавех часто не спал по ночам. Бессонница, страх, кошмары. Все это собиралось в один огромный ком, мешающий жить. Кошмар всегда был лишь один.

***

Кавех стоит посреди пустой равнины, под ногами белоснежный песок. Он оглядывается, но вокруг нет ничего. Вдруг перед архитектором появляется дверь, и он тянет за резную старинную ручку. Как только Кавех входит в проем, дверь тут же исчезает, оставляя после себя лишь легкую дымку. Архитектор крутит головой: все та же белая пустошь, ни души. И тут становится темно. Чернота наступает стремительно, в одно мгновение поглощая все. Кавех в панике бежит, пытается разглядеть хоть искру света в этом беспросветном мраке. В какой-то момент он спотыкается и падает на землю. Но почва проваливается, и парень летит вниз, в бесконечную яму. Кувыркается, старается ухватиться хоть за что-то руками, пытается крикнуть – ничего. Внезапно кто-то словно подхватывает архитектора под руки, останавливая падение. Ничего не видно, вокруг все еще темно. Чьи-то пальцы сжимают горло, не дают вдохнуть… Множество рук вцепляется в тело, ломая руки и ноги, Кавех кричит, но сам не слышит своего вопля. И просыпается.

***

Тяжело дыша, архитектор зарывается пальцами в спутанные волосы, пытается успокоиться. «Это просто твоя комната, никого, кроме тебя, тут нет, просто темно. Успокойся-успокойся-успокойся!» - отчаянно твердит себе Кавех. «В том-то и дело, что никого» - гадко шепчет внутренний голос, изнутри царапая грудную клетку острыми коготками. – Кха… - из горла вырывается хрип, и блондин вцепляется в тунику пальцами, стараясь нормально вдохнуть. Он один. Никто сейчас не придет. Да и незачем – Кавех – взрослый, он может справиться и сам. Правда же?.. – Не могу… Не могу-не могу-не могу! Так страшно… - архитектор тихо всхлипывает. Он не может заставить себя даже встать с кровати, кажется, что появятся те самые руки и утянут в пропасть, ломая кости. Вдруг дверь открывается, и Кавех застывает, не в силах пошевелиться. Крик комом застревает в горле, когда в проеме показывается знакомая сероволосая макушка. Аль-Хайтам заходит, молча смотрит на сжавшегося в комочек соседа и идет к чужой кровати, неся в руках свою подушку. Секретарь ничего не говорит, только садится на постель, тянет архитектора за руку, чтобы тот лег рядом. Кавех послушно валится на кровать, все еще слегка подрагивая, и изумленно смотрит на ученого влажными глазами. Хайтам ложится напротив сожильца, натягивает на них обоих одеяло и вдруг мягко обнимает Кавеха, поглаживая непослушные золотистые пряди. Архитектор снова всхлипывает и прижимается ближе, доверчиво утыкаясь носом в плечо секретаря. Гроза снова грохочет, освещая Сумеру всполохами молний. Блондин дергается, но аль-Хайтам нежно целует его в лоб и тихо шепчет: – Не бойся. Ты не один. Кавех дышит полной грудью и думает, что если Хайтам знает о его страхе, то это совсем неплохо… Совсем. А секретарь размышляет о том, что не зря столько читал про никтофобию, и о том, как кстати он сегодня не надел наушники… Вдыхая успокаивающий мятный аромат аль-Хайтама, Кавех медленно проваливается в сон, а в голове все еще звучат те самые слова: "Не бойся. Ты не один."