Почему-то на душе тепло

Это было внезапно, думает, Годжо, сидя в пустом кабинете, залившемся лучами заката. Его лучший друг и напарник зарезал целую деревню и своих же родителей. Жестоко, безукоризненно и быстро. А главное, он оставил Годжо одного, от чего на душе болью отзывается этот поступок. Ну и что, что они стали реже ходить вместе на миссии, они же все равно проводили достаточно большое количество времени. Так какого лешего Годжо не заметил этих резких перемен в своём друге? Годжо думает, что он виноват в том, что Гето изменился... *** Прошёл месяц с ухода Гето, а жизнь продолжает идти. Только вот нет того смеха, того веселья меж заданий. Сёко забрали на специальное обучение в Германию. Нанами отправили с ней. Годжо идёт на работу, домой и спит. Работа, сон, работа, сон, работа, сон, работа, сон.... Годжо ставит уже ставки на самого себя, что он сделает первее: перережет тех старикашек верхушки или свихнется. *** Второй месяц также проходит без всяких приключений. Годжо хочет былых обнимашек от Гето, от которых жизнь мёдом кажется. Задаётся моментами вопросами, что делает сейчас Гето, пока Сатору медленно и мучительно убивает проклятие, чтобы снять стресс. Временами думает, что должен был ослушаться Гето и убить те радостные лица от трупа, девочки, желавшая жить. Тогда бы Гето не ушёл. *** Третий месяц для Годжо оказался повеселее. Его отправили к проклятиям особого уровня, аж три раза за месяц. Сатору был вынужден забиться работой. Но в душе все ещё желал перебить верхушку. Белобрысый ходил с болячками, ведь Сёко до сих пор в Германии. *** Нежданно-негаданно для всех Годжо заболел. Сперва его охватил насморк. Позже сухой кашель. Затем высокая температура и рвота, от которой, казалось, все органы скоро Годжо выплюнет. В принципе, Сатору подозревал, что заболеет, ведь не особо питался за все последние месяца. За питанием обычно следил Гето... Да и игнорировал пару участков своего тела. Однако, это было не все. В один из прекрасных больничных дней в палате Сатору внезапно произошёл взрыв. Масамичи, наставник Сатору, мигом вбежал в палату, которая не особо была повреждена. А вот Годжо нигде не было видно. Масамичи осторожно подошёл к кровати больного, что-то двигалось под одеялом. Масамичи услышал тихий всхлип из-под белого одеяло. Недоумение. Наставник осторожно взял на руки вместе с одеялом что-то, при этом почувствовав тепло, исходящее от него. Приблизил к лицу, надеясь, что его догадки неверны... Одеяло чуть скользнуло вниз, и перед наставником был его ученик Годжо. Годовалый, на минуточку, с большими любопытными глазенками, с пухлыми щечками и с соплями, видимо, насморк продолжался несмотря на такие кардинальные изменения. *** Было бы все прекрасно в этом мире, если бы самый сильный в мире человек не обратился в ребёнка и мог контролировать свою силу в таком состоянии. Маленький Сатору причинил, ой, как много бед технической школе магии и наставнику. Надо покормить ребёнка? На, попробуй до него сначала добраться, когда все вокруг него летает и мечется. Нож прилетит в печень, и никто не вечен. Надо уложить ребёнка спать? На, попробуй сначала его покормить. Надо как-то вернуть Годжо в обратное состояние? На, исследуй ребёнка, но сначала доберись до него. Ребёнок не умрёт, ведь как-то Масамичи удавалось его взять в руки и покормить. Но все заканчивалось тем, что маленький Годжо с пухлыми милыми щечками безудержно истерил и плакал. И все по новой. Летало что-то вокруг него, и сам он тоже летал, крутился в пространстве, плача бесконечно. Жаль нервов наставника. *** Тем временем верхушка и все магическое общество было в шоке, если мягко говоря. Что верхушке делать, если сильнейший человек не может осознанно применять магию и таким образом случайно убить большинство людей..? Остальные кланы и маги, конечно, соревновались за самое высокое место в обществе магов, но они не настолько тупые, чтобы не понимать, что в мире людей, магов и проклятие баланс нарушиться. Общество было в хаосе. К тому же истерики ребёнка были слышно великолепно только всем магам. Кто-то, даже не выдержав, поставил завесу от плача карапуза Сатору. *** Все знают последние новости, Гето в том числе. Услышав, что его былой лучший друг стал ребёнком, он захотел его увидеть. Да и навестить, раз верхушка сейчас сконцентрирована в лечение Годжо. Естественно, причина была также в плаче... *** Маленький Годжо мило сопел глубокой ночью. В соседней комнате, сидя на стуле, похрапывал Масамучи. Никто не волновался за защиту ребёнка. Не надо недооценивать силу Годжо в таком состоянии. Если кто-то пробрался бы к Годжо, тот бы сразу заревел, следовательно все бы полетело к чертям... В случае Гето, ребёнок продолжал сопеть в манежнице, когда рядом с ним находился Гето. Беззаботный вид малыша очаровал Сугуру, что тот взял его на руки и медленно раскачивал малыша. В комнате стояла тишина, луна бледно освещала спальню годовалого ребёнка. Дитя, почувствовав, что лежит не на мягкой постели, а на знакомых руках, распахнул свои голубенькие глазки. Они смотрели прямо на Гето. Гето же чутка смутился. Не ожидал, что Сатору проснётся так быстро. Годжо рассматривал парня внимательно и долго. Пока он рассматривал, Гето опустил обратно малыша в манеж. Ахаха, какая большая ошибка. Маленький Годжо скривил лицо... - Ой-ёй, - произнёс шёпотом Сугуру, после чего комната залилась плачем. Гето, не зная чего делать, снова взял на руки Сатору. Плач не прекращался... Ааргх, подумал взрослый, такими темпами вся округа примчится сюда. И тут Гето посетила мысль. Он обнял Годжо и расскачивался в такт колыбельной, которую напевал. Медленно, но верно, истерика малыша Сатору перешла на нет, и дитя, мягко улыбаясь и растекаясь в тепле, засыпал на плече Гето. Умилительный вид, подумал Сугуру, уложив бережно коротышку обратно в манеж. Гето перед тем, как уйти, приблизился к спящего лицу. Сугуру поцеловал нежно в пухлую щёчку Годжо, напоследок сказав, что создаст для него мир, в котором Сатору будет искренне смеяться. *** На следующее утро Годжо ощутил тесность и дискомфорт при утреннем пробуждении. Очухавшись полностью, он понял, что он голый! Да ещё в манеже! Какой позор для мага особого уровня, кричал Сатору, превращаясь в красный помидор. Годжо пустил руку по волосам, угрюма хмурясь. Однако, сейчас он ощущал себя значительно лучше, и почему-то на душе было тепло.