Соловьи не поют

      Соловьи больше не пели. Ни в Баркли Сквер, ни рядом с рестораном «Ритц», ни на Уикбер стрит. Птицы будто массово покинули Сохо, как и любовь, надежда, мир. «Птицы не поют, они просто падают с неба». Хотелось, очень хотелось, чтобы не только птицы, но и другие пернатые создания. А особенно один ангел, который сегодня ушёл к тем, из-за кого соловьи переставали петь. Эти пернатые всё чувствуют. И дождь, и сильный ветер, и Апокалипсис, и то, когда Кроули плохо. Всё чувствуют. Пусть и птицы не по его специальности, как, например, те же растения.       Кроули сидел в «Бентли», таком же блестящем и идеальном. Сзади, на пассажирских сиденьях трепетали листья его растений, они боялись, что демон сейчас взорвётся. Но тот молчал, держась за руль, вспоминая, прокручивая в голове все события, произошедшие за пятнадцать последних минут. А они были насыщенными действиями, словно спелый персик, который если откусишь, то по руке сразу потечёт сок. Перед глазами застыл Азирафаэль. То, как он посмотрел на него в последний раз перед тем, как уйти за Метатроном и направиться в Рай. Он выглядел таким необычайно спокойным, словно ничего между ним и Кроули и не было вовсе. Будто два незнакомца случайно поймали взгляды друг друга. А внутри Кроули горели пожары, бушевал океан, падали и разбивались в искры яркие звёзды. Глаза необычайно жгло, всё так тряслось, словно земля перед появлением из недр Ада Сатаны. Кроули был готов задымиться и вновь быть ударенным молнией. Он был зол, печален и предан. А в груди словно взорвалось Солнце, оставив за собой огромную чёрную дыру, поглощающую все туманности и галактики. Красные и розовые, синие и нежно-голубые, какие Кроули создавал с любовью и нежностью, с особенным трепетом, какие хотел обхватить руками и обнять, раствориться в этом космосе. Сейчас всё стремительно исчезало, оставляя за собой только взрыв. Огроменный, завершающий жизнь Вселенной.       Нога сама надавила на газ ещё сильнее, прямо в пол, и «Бентли» рванула дальше. В городе нельзя так быстро гонять. Но разве остался хоть кто-то, кто его в этом упрекнёт? Кто мог вжаться в спинку сиденья и зажмуриться, боясь, что вот-вот развоплотится? Это был точно не Кроули. И больше никого такого он не знал.       Рождение новой звезды, ещё пока белого карлика, но уже такого яркого, наполненного газом — поцелуй. Даже не так, это не было поцелуем. Как Кроули прижался своими губами к ангельским, сильно сжав лацкан его плаща и воротник его рубашки. А ведь они так и остались слегка помяты, когда он уже увидел Азирафаэля на улице. А бабочка не так ровна, как была обычно. Было ли это прикосновение выражением любви Кроули к нему? Попыткой остановить и просьбой одуматься? Громким криком: «Я здесь, прямо перед тобой, я хочу провести с тобой оставшуюся вечность с блинчиками и вином под песни «Queen» где-нибудь далеко, если не в Альфе Центавра, то где-то ещё дальше отсюда, только бы с тобой»? Скорее всё и сразу.       Почему у Гавриила и Вельзевул получилось, а Кроули не повезло? Наверное, эти двое сейчас веселятся друг с другом среди бесконечной темноты и ярких звёзд, которые когда-то создал сам Кроули. Они любят и наслаждаются друг другом, им не нужны другие. Ни ангелы, ни демоны для них значения не имеют. Но ведь должны были быть Кроули и Азирафаэль.       Шесть тысяч лет какого-никакого нейтралитета и непринадлежности ни к кому. Кроули всегда придерживался своих принципов и был на «своей стороне», которая с недавних пор стала «их» с Азирафаэлем. И демон никогда бы не подумал, что ангел бросит «их» сторону и вернётся к тем, кто всегда доставлял проблемы. Кто дважды хотел начать войну за последние несколько лет, кто был не против Армагеддона.       Азирафаэль не изменит Рай. Это Рай изменит его.       Внутренний монолог резко оборвали громкие помехи. Радио в автомобиле показало, будто бы был вставлен диск с музыкой, «Дагон», и стало шипеть сильнее. Кроули включил его. Он даже не жалел, как обычно делал в такие моменты, что провёл в Ад электричество. Обычное его поведение будто бы выветрилось, как газ и открытой газировки.       НА ЭТОМ МОМЕНТЕ ПОКА ВСЁ ЗАКОНЧИЛОСЬ.       Кроули поморщился.       — Я понял, Дагон.       КВАРТИРА ВНОВЬ ТВОЯ, КРОУЛИ.       С соседнего сиденья послышался очень резкий запах чего-то рыбного и солёного, будто только вытащенного из океана и грубо вспоротого. Кроули мельком посмотрел в сторону и увидел ключи. Запах морепродуктов исчез. Конечно, чего ожидать от Дагона.       — Отлично, — выдохнул тот, и вновь направил взгляд вперёд. После того, как он немного помедлил, вновь вдавил педаль газа в пол, езжая уже к своей квартире, которую он давно не посещал. Радио он выключил. Не стал ставить ничего из того, что он слушал раньше. Тишина трещала, но и та была лучше, чем хоть что-то, где было полно крючков, которые могли поддеть разум Кроули и растрепать его, распотрошить и вновь унести в далёкие уголки Вселенной, дальше, гораздо дальше Альфы Центавра. Куда-то туда, где он был шесть тысяч лет назад, где встретил Азирафаэля впервые, когда создавал звёзды.

***

      Дверь квартиры захлопнулась сзади, и Кроули вдохнул полной грудью запах пустоты и заброшенности. Он не был здесь год, наверное. Его обещали выселить ещё в двадцатом, но затем началась изоляция, и это дело отложили. Наступил двадцать первый год, и квартиру отобрали. Кроули покрепче взял коробку с растениями и неспешно пошёл по квартире. Как новенькая. Странно, что соседи не удивлялись необычайной тишине. Хотя, это им только на пользу и в радость.       Вещей Кроули в ней не было, и те сейчас ждали его внизу, в «Бентли». Но пока он взял только один ящик со своей флорой. Осталось забрать ещё пару пиджаков и рубашек, одну пару туфель и две энциклопедии: одна про созвездия и звёзды, другая — про планеты и звёздные системы. Точно, ещё журнал про садоводство две тысячи пятого года выпуска. Он его не читал, но хранил.       Он остановился в проходной комнате и поставил коробку на пол. Здесь раньше были его растения. Росли и расцветали, каждые два дня выслушивая крики и наставления от Кроули. А он ими на самом деле восхищался. Какие они зелёные и раскидистые. Он хотел, чтобы они были лучшими, поэтому не терпел чёрные точки на них и прочие мерзости.       Он обошёл поставленную на пол коробку и прошёл прямо в свой кабинет. Стол, кресло остались на месте. Короткий взгляд на стену, картина, за которой был сейф, тоже висела. Святой воды за ней больше не было, потратил всю, ещё когда спасал мир от Апокалипсиса. Может, стоит запастись ещё парой литров. Но этим он займётся точно позже. Пока сейф за картиной наполняло нечто другое, что не брало его так сильно, как яд, но тоже помогало забыться. К чёрту оставшиеся растения, к чёрту книжки и рубашки в машине. Он хотел остаться здесь. Они выдержали несколько месяцев в «Бентли», так пусть и сейчас подождут.       Внизу никто не знал об этом тайнике. Даже не догадывался. Хотя, вряд ли кто-то из демонов ещё владел квартирой в Сохо. Кроули был таким единственным и неповторимым в Аду, кто жил среди людей, водил машину и параллельно разговаривал по телефону. А ещё, может быть, единственным в Аду, кто пил виски. И если раньше он пил с Азирафаэлем: болтая с ним по телефону, в его магазинчике, в пабе, — то сейчас он пил один. Достал две бутылки, рюмку и упал в кресло. Алкоголь наполнил стакан, Кроули взял его двумя пальцами, поднёс к губам и выпил залпом. Напиток обжёг горло, стало тепло и жгуче. «Оно сначала наверху, затем ниже… А затем в животе,» — как говорил Гавриил Джим про какао. Ох, нет, Гавриила Кроули до сих пор ненавидел, пусть он и отрёкся от идей Армагеддона и был с Вельзевул далеко, где его доставучий голос и насмешливая улыбка не достали бы демона. Кроули никогда не забудет ему того дня, когда тот пожелал Азирафаэлю замолчать и умереть поскорее. И это жгло сильнее виски, сильнее горького поцелуя в букинистическом магазинчике, сильнее Адского огня или святой воды.       Вторая рюмка жжёт уже не так сильно, как первая.       И всё же Кроули был готов на многое, на очень многое ради Азирафаэля. Он несколько раз ходил по святой земле, много раз рисковал своим физическим телом и много, очень много раз рисковал быть вычеркнутым из Книги Бытия. И даже после этого не боялся за него постоять. Это приносило ему какую-то радость, что ли.       А сейчас Азирафаэль отрёкся от шести тысяч лет дружбы и помощи ради тех, от кого Кроули его защищал. «Их» сторона трескалась, заскрипела и превратилась в «Его» сторону. А был ли Азирафаэль готов на что-то такое для Кроули? А был ли он и правда на «Их» стороне? Хотя, он никогда не подводил демона, та же святая вода. Кроули был полностью уверен, что ангел неправильно понял его мотивы, зачем она ему, но он всё равно её достал для него. Или самый последний случай с Гавриилом, эта их задумка с Ниной и Мэгги и бал. Это всё они устраивали вместе, предлагали свои идеи и действовали сообща. Чёрт подери, они даже обменялись на день самыми ценными вещами — «Бентли» и книжным магазинчиком! Ни это ли говорит об их доверии друг к другу? Разве не это говорит о том, что они были вдвоём против всех?       Третья рюмка, и он уже не думал о том, жжёт ли она, или нет.

***

      В мусорном ведре под столом валялось две пустых бутылки виски. Кроули развалился в кресле и смотрел в окно напротив стола, в ночное, чистое небо. Миллионы, миллиарды звёзд. Ярких белых точечек. Ночь была ясна. Глаза болели. Чёрные очки уже лежали на столе ненужные. Хаос в голове стал порядочным, и следовал своим чередом. Кроули поднялся и ушел из кабинета, обошёл оставленную, забытую напрочь коробку с растениями, которую он пока не собирался разбирать, и отправился в кровать. Сейчас для него лучшим решением было проспать ночь. А ещё лучше — несколько дней. Демоны не спят, но Кроули не был в числе таких оккультных созданий. Кроули любил долго поспать и проспать все проблемы.       Он упал в подушку и перевернулся на бок, устало посмотрев в окно. Было душно. С помощью маленького чуда, Кроули открыл окно, а затем зашторил его. Стало темно. Демон прикрыл глаза.       Из окна слышался скрип шин автомобилей, тихий шелест листьев и ещё кое-что необычное. Соловей запел.

***

      — Кроули?       Он открыл глаза и пробежался глазами вокруг себя. Сердце его, казалось, на момент замерло, а затем забилось с новой силой. Он на углу Уикбер стрит. Вывеска над приоткрытой дверью гласила «A. Z. FELL AND Co». Взгляд Кроули вновь опустился на ангела, выглядывающего из-за дверей. Он тепло улыбался ему, будто ждал его. Было темно, позднейший вечер, а в магазинчике был тусклый свет пары ламп.       — Ты всё-таки пришёл сегодня, дорогой мой, — следом добавил Азирафаэль.       Кроули осмотрел его беглым взглядом. Это был всё тот же Азирафаэль, какой он был всегда. Такие же смешные кудряшки на голове. Те же брюки и потёртая жилетка, голубоватая рубашка и клетчатый галстук-бабочка. Только привычного плаща на нём не было.       — Да, — задумчиво протянул демон, заострив внимание на глазах ангела. Силуэт его будто бы расплывался. Наверное, это потому что в глаз бьёт свет из магазинчика. — Ты звал, ангел, — само собой вырвалось изо рта демона, как должное, и Азирафаэль мягко похихикал, отойдя с прохода, приглашая демона войти.       Кроули ступил за порог и осмотрелся. Магазинчик тоже остался таким же, каким он помнил его в последний раз, в день, когда они расстались. Много книг на полках, буква «E», означающая Восток, смотрела прямо на Кроули. Посмотрев влево, он увидел его стол, чуть ближе к нему был граммофон. Всё было, как прежде. Его кресло стояло возле стола, казалось, точно так же, как когда-то его поставил Кроули. Ничего не изменилось.       — И как давно ты вернулся в магазин? — спросил Кроули, обводя взглядом статуэтку коня на подоконнике над столом ангела.       — О чём ты? Я никуда и не уходил за последний год, — слегка нахмурился Азирафаэль, обходя Кроули и уходя вглубь магазинчика, в подсобку, чтобы заварить себе чего-нибудь, и достать вина для своего гостя — Кроули ни чай, и какао не пил.       — Как же? Тебя же Метатрон звал в Рай. Да и ты сам говорил, что больше не хочешь присматривать за лавкой, — недоумённо ответил демон, посмотрев среди книжных шкафов, куда ушёл Азирафаэль. — Неужели ты передумал?       — Ох, Кроули… — От Азирафаэля раздалась лёгкая усмешка. — Я тогда сказал это, не обдумав, даже не думай о таком. Я никогда не брошу свой магазинчик, — бережно говорил ангел, словно говоря про своего ребёнка.       Кроули замер и вздохнул полной грудью. Для него это было что-то, значащее «Я останусь с тобой, на Земле». И это было лучше всего. Лучше танца на мини балу в стиле «Джейн Остин», лучше любого телефонного звонка от ангела.       — А что насчёт поста архангела? Ты всё же согласился? — более печально протянул Кроули, пройдя чуть дальше и встав посередине ковра, скрывающего магический круг. Он засунул руки в карманы брюк.       — Отказался, — на удивление Кроули, ответил Азирафаэль, выглянув, и посмотрев на него. Демон даже вскинул брови от этого. — Я… Я что-то понял тогда. Может, на тот момент не всё осознал, понимаешь… Ну и как-то так получилось. А может идея, что я смогу вернуть тебя в Рай, и что мы можем жить там с тобой, так меня восхитила, я без понятия, — продолжил Азирафаэль и вновь скрылся за шкафами. — Мне жаль, что у нас получился такой разговор из-за моей инфантильности.       Кроули ничего не ответил ему, анализируя его слова, думая об этом. Он выбрал не Рай, а его. Всё-таки одумался. Внутри всё сжалось, а затем распухло.       — Это не мне нужно было прощать тебя, а тебе меня. Если, конечно…       Азирафаэль вышел с кружкой ароматного какао и бокалом красного вина. Бокал он подал Кроули, и тот принял его.       — То есть, ты не архангел?       — Нет.       — А кого же тогда назначили?       Ангел посмотрел в глаза демона и пожал плечами, после чего похихикал.       — Я и не знаю, дорогой мой. Я ушёл.       Кроули сделал глоток вина. Яркий вкус заполнил ротовую полость. Такого вкусного вина он и в жизни не пил.       Азирафаэль обошёл его и ушёл к своей «рабочей» секции, где сел на диванчик неподалёку от стола. Кроули отправился за ним и сел напротив него в его кресло. Демон закинул ногу на ногу и облокотился о спинку поудобнее, внимательно осматривая ангела напротив. Бокал медленно опустошался, как и кружка с какао.       — Кстати, — начал Азирафаэль, смотря в незашторенные окна, — пока я ездил в Эдинбург, а ты обживался в магазинчике, ты, видимо, принёс сюда свою книгу, да?       Кроули промычал.       — Две. А что?       — Ты забыл у меня одну, — ответил ангел, переведя взгляд на Кроули. — Энциклопедию о звёздах. Она ведь твоя?       — Моя, — подтвердил Кроули. — Тогда я заберу.       Азирафаэль расплылся в тёплой улыбке и кивнул. А затем сделал ещё глоток от своего какао. Кроули разом допил вино. Только ему стоило отстранить бокал от губ, как он вновь наполнился вином вместе с тихим звуком совершения чуда. Кроули недоумённо осмотрел сначала бокал, затем посмотрел на Азирафаэля, чья улыбка стала хитрой. Ангел заметил, что демон смотрел на него, после чего похихикал. Кроули хмыкнул и сделал ещё глоток.       — Ангел, я хотел поговорить с тобой… — начал Кроули, но его неожиданно перебили. Азирафаэль оставил свою кружку на стол.       — Мы можем обсудить всё, что хочешь, но только тогда, когда мы танцуем, — повторил себя Азирафаэль. В вечер бала он сказал тоже самое. У Кроули это даже вызвало какую-то улыбку.       — Тебе понравилось танцевать со мной? — спросил демон, поднимаясь с кресла, оставляя свой бокал так же на столе.       Азирафаэль ему не ответил, вскочил с кресла и стал выбирать среди пластинок. Кроули же лишний раз осматривал магазинчик, будто бы был тут впервые. Скоро он уже смотрел, как бережно ангел взял пластинку, прошёл к проигрывателю и установил ту в граммофон. Раздались нежные ноты, голос женщины, Азирафаэль прошёл к Кроули и встал напротив него, с нетерпением вдохнув.       — Я хотел бы на этот раз станцевать с тобой вальс, Кроули, — оповестил его ангел, смотря на него с лёгкой улыбкой. Кроули это даже немного удивило, но отказаться он был не в силах.       — Я не против, — пожал он плечами, мотнув головой.       Ангел уложил одну руку на его плечо, Кроули следом положил свою ладонь на его бок. Свободную руку Азирафаэля он взял в свою и обвил, словно ракушка жемчужину. Они неспешно стали двигаться в такт музыке под лампами. Словно в тот вечер в сорок первом году, когда Азирафаэлю нужно было выступить с фокусами. Только если бы вместо фокусов был танец.

Потому что я просто дурак,

Дурак, влюбленный в тебя.

Я бы никогда не продал свою душу,

Но я бы отдал ее тебе бесплатно.

      Кроули неспешно двигался вместе с ангелом, осматривая беглым взглядом его лицо. Тот же смотрел куда-то в сторону, пока неожиданно не прислонился щекой к шее демона.       — Никогда бы не подумал, что ты такое слушаешь, ангел, — признался Кроули, легонько пройдясь рукой по его талии, погладив. Азирафаэль не был против, как ему показалось.       — Значит, ты всё же не всё обо мне знаешь, дорогой, — ответил ему Азирафаэль, слегка двинув головой, будто нежась о шею демона.       — Разве это не хорошо? — спросил Кроули, неспешно перебирая ногами в такт музыке. — Даже спустя шесть тысяч лет есть какая-то интрига.       Азирафаэль лишь хихикнул и кивнул.

Я не святая, но и не блудница,

Я женщина, о, меня облапошили.

Может, я и не девственница,

Но я берегу себя для тебя.

      — О чём ты хотел поговорить? — спросил ангел спустя недолгое молчание.       Кроули задумался. О чём он хотел поговорить? Разум плыл то ли от теплого и щекочущего дыхания, касавшегося его шеи, то ли от мягкого поглаживания по плечу. Хотя, скорее от всего в совокупности. Ему было очень хорошо. Это было сравнимо с завтраком в «Ритц», сопровождаемым огромным количеством выпивки, а может, даже и лучше.       — Моё предложение ещё актуально, ангел, — ласково и трепетно сказал Кроули.       Азирафаэль слегка отстранился, посмотрев в глаза демона. Наверное, Кроули так смотрел на него и так нежно с ним разговаривал как раз в ту ночь после Армагеддона, когда они сидели вдвоём на лавочке в Тэдфилде и пили вино прямо с горла. Тогда Кроули смотрел на него, как на ожившего мертвеца, боясь упустить ещё раз. Всё же пожар в магазинчике был чем-то невообразимым, а смерть Азирафаэля — невозвратным. И сейчас он чувствовал себя так же, ужасаясь от мысли, что его ангел выберет не Кроули.       — Исчезнуть? Как Вельзевул и Гавриил? — уточнил Азирафаэль негромко и спокойно. Кроули кивнул. — А ты прощаешь меня? — ещё тише спросил он.       Кроули обвил его лицо взглядом, уже собравшись ответить, как его очки стянули с него, показывая ангелу глаза. Уставшие, но нежные и любящие, выражающие чёткое желание убежать.

У меня есть вера, вера, чтобы прыгнуть.

Я не боюсь, боюсь истечь кровью,

Потому что, если я упаду, упаду на колени,

Ты поднимешь меня в святых джинсах.

      — Да, прощаю, — ответил Кроули, оставив взгляд на глазах Азирафаэля. — Я полностью прощаю тебя, ангел.       Азирафаэль мягко улыбнулся и провёл ладонью с очками по щеке демона, другой же всё ещё держа его за ладонь. Кроули прикрыл глаза, ангел приподнялся на цыпочках и бережно поцеловал сначала одно его веко, затем другое. Азирафаэль опустился и прижался к нему, коснувшись его губ своими. И это прикосновение на этот раз было нежное, казалось, что Кроули целовал облако, а не эфирное создание, живущее среди них. Он не мог ему не ответить, гладя его кисть руки, каждую костяшку и палец очерчивая. Оправа его собственных очков в другой руке Азирафаэля, всё ещё лежащей на щеке, холодила кожу. Кроули обнял его покрепче, слегка сжимая его жилет.       Он заберёт его с собой. Куда-то подальше, чем Альфа Центавра, гораздо дальше, где их никто не найдёт. Где они будут вместе и только вдвоём. Где не будет ни ангелов, ни демонов, ни Ада, ни Рая, ни Армагеддонов, ни войн. Где они каждый день смогут любоваться друг другом и наслаждаться компанией. Где-нибудь подальше, чтобы укрыться звёздами, как одеялом.       Пластинку словно заело, музыка стала искривляться и зависать.       Да, точно. Куда-нибудь, ещё в неизведанную человеком галактику или звёздную систему. Где никого и никогда не будет. Как самое лучшее место для пряток от всего мира. Кроули уже с любовью представлял голубые глаза Азирафаэля, растворяющиеся и нежно сочетающиеся с окружающими их туманностями и звёздами.       Оправа очков не грелась о тёплую кожу, а наоборот становилась холоднее и острее.       Кроули на этот раз никуда и никогда его не будет отпускать. Крепко обнимет и прижмёт к себе, не выпуская его. Чтобы восполнить шесть тысяч такого смехотворного одиночества, когда то самое желаемое было совсем рядом. А сейчас наконец появилось разрешение.       Внезапно стало страшно и холодно. Кроули отстранился, раскрыл глаза, но остался в темноте. Ни магазинчика, ни Азирафаэля, ни музыки. Нет больше настоящего и правильного первого поцелуя, нет обещания сбежать. Нет ничего, что могло дать смысл жить здесь прямо сейчас.       Он проснулся. Вынырнул из мрака и осмотрелся. Уснул прямо в одежде. В комнате было холодно, из открытого окна в спальню врывался ветер. Кроули посмотрел на подушку, а на ней были мокрые пятна. Его руки сами собой легли на щёки, ощупывая — влажные. Оставалось лишь тяжело в ответ осознанию, что он плакал во сне.       Щелчком пальцев окно оказалось закрыто, в комнате стало тихо. Возникло непреодолимое желание позвонить в магазинчик. Пусть Кроули и знал, что там сейчас Мюриэль, он всё равно очень хотел позвонить.       Кроули вышел из спальни и пошёл по квартире. Обойдя оставленную вчера и так неразобранную коробку загрустивших растений, Кроули вошёл в кабинет. На столе лежал его мобильник. Позвонить в магазинчик значит позвонить на домашний Азирафаэля. А его стационарный телефон как раз был в букинистической лавке.       Кроули набрал его номер. Раздались длинные гудки. Он ожидал услышать девичий и звонкий голосок Мюриэль.       АБОНЕНТ ВРЕМЕННО НЕДОСТУПЕН.       Кроули сбросил. Собственно, он не надеялся, что ему вообще ответят. Всё равно уже слишком поздно что-то делать. Так всегда говорили ему его тринадцатые часы, и чаще всего он придерживался именно их времени.       Он бросил телефон на стол и уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг ему позвонили. Кроули посмотрел на дисплей. «Азирафаэль». Сердце застыло. Мюриэль, да и вообще никто в этой проклятой Вселенной не знал его номер телефона кроме одного ангела. Кроули принял.       — Алё? Кроули, ты мне звонил? Кажется, ты недавно забыл у меня книгу, дорогой. «Энциклопедию о звёздах».