No more heart attacks

      Чхве Бомгю в ловушке. Он не может найти выход из этой ловушки, которая обнимает его со всех сторон и ждёт, пока он начнёт задыхаться. Чем больше он старается выбраться из этих навязчивых объятий, тем сильнее он закапывается.       Это безысходность.       Если бы его чувства были водой, то он бы уже давно утонул и стал Беном Утопленником. Он не может вынырнуть, не может выбраться с этого дна — он банально не может дышать. Бомгю просто застрял.       Романтики называют любовь красивым цветком, который срывают, потому что не могут устоять, а Бомгю называет любовь снегом, который тает и оставляет за собой грязь. Ему бы хотелось просто отказаться от этого чувства, но только как? Он не знает.       Если бы можно было выбирать свою любовь, то он бы никогда не выбрал влюбиться в человека своего пола. Какой идиот захочет осознанно стать жертвой общества? Общество тебя закапывает сильнее, чем ты сам себя.       Бомгю всегда надевает маску: он не показывает себя настоящего. Он скрывает чувства, которые привык считать слабостью, да и ведёт себя совсем не так, как ему хочется. Он подстраивается под людей, даже не думая о своём комфорте.       Ты всем нужен только тогда, когда всех веселишь. Если ты устал, то не показывай это людям, иначе ты станешь скучным и никто больше не обратит на тебя внимания. Будь клоуном и скрывай свои эмоции — и только тогда ты почувствуешь каково это: быть любимым. Но ты больше не будешь любить себя так, как надо, ведь придётся возненавидеть себя за то, что ты никогда не бываешь настоящим. Ты просто запутаешься в паутине чувств. Перестанешь понимать, какое чувство ты испытываешь и никак не сможешь удовлетворить свои желания, так как не поймёшь, чего ты по-настоящему хочешь, а чего нет. Именно так думает Бомгю, который столкнулся с этим лицом к лицу.       Он — лишь актёр, который играет свою роль. У него есть два выбора: либо он увольняется и вместо него находят нового актёра, либо он продолжает играть и получать кучу внимания, которое не получил в детстве должным образом. Ему надо наверстать упущенное, поэтому Бомгю выбирает второй вариант — он продолжает мучаться и взамен ему дают то, чего ему не хватало всё детство.       Сейчас он идёт к соседнему дому, в котором живёт его друг, чтобы отдать вещь, которую тот забыл после ночёвки у Бомгю. Да и не только ради этого, если быть честным: ему просто хочется увидеть сияющую улыбку на лице единственного человека, приносящего счастье в его жизнь. Единственного человека, который знает, что происходит за маской, которую ежедневно напяливает на себя Бомгю. Он доверился ему, как никому другому — тот буквально стал для него всем.       Он выходит из своих мыслей в момент, когда доходит до чужого дома. Собравшись, он начинает стучать в надежде, что кто-то там есть. Бомгю не удосужился написать другу о том, что придёт к нему, потому что не видел необходимости в этом. Но сейчас он её увидел, потому что вдруг никого нет и то, что он сюда пришёл окажется бесполезным?       Тук-тук-тук.       Бомгю ждёт, пока ему откроют. Стоит ли говорить, что его сердце в пятки падает, когда он начинает слышать шаги в сторону двери? Он становится взволнованным, когда близится встреча с ним.       И тут щелчок.       Но дверь открывает совсем не его друг. Открывает его мать.       — Здравствуйте… — начинает Бомгю. — я к Ёнджуну. Он ведь дома?       Мама поджимает губы — она недолюбливает Бомгю. Считает, что он и её сын проводят слишком много времени вместе, буквально не могут отлипнуть друг от друга. Её это пугает, потому что вдруг между ними есть что-то большее, чем обычная дружба? Она этого не переживёт. Ей хочется банально спрятать Ёнджуна от Бомгю, но каким-то образом они сами находят друг друга.       — Нет, Ёнджун не дома, — сухо бросила она, но вдруг послышались шаги и до боли знакомый голос:       — Мам? Кто пришёл?       Красивая улыбка заиграла на губах Ёнджуна, когда он увидел на пороге Бомгю. Если бы не его мать, то Ёнджун бы тут же побежал того обнимать, но увы, сейчас она смотрит на него не самым добрым взглядом и делать это крайне опасно.       — Вы же сказали, что… — Бомгю не смог договорить, потому что в эту же секунду перед его носом захлопнули дверь. Он услышал недоумевающий голос Ёнджуна за дверью, но не смог разобрать ни слова после «почему ты…», адресованного его матери. Судя по шагам, которые отчётливо слышал Чхве, та повела своего сына в другую комнату, явно чтобы поговорить без лишних ушей. Что её не устроило — он не смог понять, но зато понял, что ему лучше не подслушивать. Именно поэтому он оставил чужой скетчбук на пороге, надеясь, что его никто не заберёт до того, как это сделает Ёнджун и ушёл обратно к себе домой.       Через некоторое время, когда Бомгю на пороге уже не было, Ёнджун открыл дверь в надежде, что увидит его. Но вместо него он увидел только свой скетчбук.

◌◌◌

Чхве Бомгю, 17:54

Хён

Я хотел вернуть тебе скетчбук, который ты у меня оставил

Но твоя мама почему-то разозлилась сразу как только меня увидела

Так что я оставил его около двери

      Сообщение было прочитано только через полчаса. Чхве Ёнджун, 18:24 Прости её пожалуйста Да, я забрал уже Спасибо, Гю       Бомгю с облегчением выдохнул, когда узнал, что Ёнджун забрал свой скетчбук. Он не написал ничего в ответ — просто оставил сообщение прочитанным. Бомгю отложил телефон и лёг на кровать в позе звезды, пытаясь опустошить свои мысли, которые только и делали, что забивались Ёнджуном.       Это и есть его секрет, который он скрывает ото всех. Даже от себя. Он не признаёт свои постоянные мысли о Ёнджуне, не признаёт свою влюблённость в друга и свою ориентацию. Ёнджун ведь не девушка, почему он должен нравиться Бомгю?       И вообще, почему он думает об этом?       Бомгю резко садится на кровать. Нет, так не пойдёт: он банально не сможет опустошить свои мысли, если они перетекли в такое русло. Но он остановиться уже не может, в мыслях лишь эхом отзывается «это ненормально… это совсем не по традициям».       По правой щеке пробежала холодная слеза и упала на серую футболку, в которую тут же впиталась.       Так нельзя. Его осудят. Он нереально боится осуждения.       Снова слеза.       Её же Бомгю смахнул кулаком. Если он дальше так будет думать, то он разойдётся в истерике. Будет как девчонка. Но он не хочет быть девчонкой. В голове пронеслись воспоминания с самого детства, когда его мама всегда говорила ему, что мальчики не плачут, но он их проигнорировал.       Всё, ему лучше пойти спать. И неважно, что сейчас только шесть с половиной вечера — лучше отдохнуть сейчас и проснуться хоть в три часа ночи, но зато без подобных навязчивых мыслей.       Но Бомгю лишь встал с кровати, а не лёг обратно. Он делает всё в противовес своим желаниям, потому сейчас и плетётся на кухню попить чай и успокоиться. Лучше не ложиться спать, когда ты находишься в подавленном состоянии, а то проснёшься ещё более мятым.       Он открывает телефон после того, как поставил чайник и принимается писать Ёнджуну. Конечно, куда же без него? Бомгю стал замечать, что становится зависимым от него, а это ничего хорошего за собой не влечёт.

Чхве Бомгю, 18:48

Поговори со мной

Пожалуйста

      Почему это выглядит жалко? спрашивает про себя Бомгю. Ёнджун же отвечает ему почти сразу и не даёт ему дальше себя винить в том, что он жалкий. Чхве Ёнджун, 18:49 Что-то случилось?

Чхве Бомгю, 18:49

Нет ничего

Просто очень скучно

      На самом деле то, что Бомгю чуть ли не утонул в своих навязчивых мыслях он и вправду считал ничем. Так что отвечает честно: никакой лжи. Чхве Ёнджун, 18:49 Я уже заволновался О чём хочешь поговорить?       И следующие полчаса он провёл за телефоном и кружкой чая, переписываясь с Ёнджуном ни о чём. Но в какой-то момент тот написал одно сообщение, которое заставило его снова усомниться в том, что он нормальный. Чхве Ёнджун, 19:10 Ты же знаешь, что я люблю тебя       Хоть и сообщение вырвано из контекста, то когда Бомгю его прочитал, он почувствовал эти трепещущие бабочки в животе и то, как его щёки предательски покраснели. Это уже сотый с чем-то по счёту звоночек, и Бомгю снова начинает тревожиться. Нет-нет-нет, только не это.

Чхве Бомгю, 19:12

Прости пожалуйста но я спать пойду

я очень устал правда

      Ёнджун просто пожелал ему спокойной ночи, явно не догадываясь, что именно сейчас правит Бомгю и почему он так отреагировал.

◌◌◌

      Как только это произошло — он не знает. Ну просто какой нормальный человек станет испытывать чувства к своему другу? Да почему это произошло с ним, а не с кем-то другим?       С той переписки прошла неделя. В школе Бомгю снова был весёлым и жизнерадостным: он травил шутки и смеялся абсолютно со всего. Даже с того, как его сосед по парте громко перелестнул страницу, когда в классе стояла полная тишина. На самом деле он правда любит школу, потому что во время учёбы можно забыть о том, что его тревожит за её пределами.       За эту неделю Бомгю успел задуматься о том, что будет, если он признается в том, что чувствует что-то странное по отношению к другу. Нет, это не любовь. Это явно не любовь, ведь такого быть не может — это просто что-то странное. А если чисто теоретически… Ёнджун осудит Бомгю, если это окажется чем-то бóльшим, чем просто «дружба»? Пятьдесят на пятьдесят.       Эта дружба, наверное, разобьётся на тысячу осколков и всё, что их связывало в момент просто рухнет. Можно ли жертвовать дружбой из-за такой глупости? Из-за банальной глупости Бомгю. Но надо уже действовать, иначе он сам себя съест изнутри своими вечными переживаниями — он, конечно, не уверен в том, что Ёнджун его поддержит в любом случае, но раньше ведь всегда поддерживал, а значит и сейчас не должен бросить, да?       На следующий день он и вправду начал действовать.       Сразу после школы Бомгю написал Ёнджуну, что вечером хочет выйти с ним погулять в парке, надеясь, что он будет свободен и у него не будет никаких дел. Бомгю наконец хочет избавиться от ощущения того, что его отвергнут, но если это произойдёт, то пусть хоть вечером — он вернётся ночью, поплачет в подушку и заснёт от усталости. Возможно проснётся в ужасном состоянии, но это, пожалуй, лучший вариант. А пока Бомгю ждёт ответ, он идёт выполнять домашние задания, потому что так время пройдёт быстрее.       Пальцы начали болеть спустя некоторое время из-за того, что он давил на ручку и беспрерывно писал. Этому уже правда мог помочь только детский стишок «мы писали, мы писали, наши пальчики устали. Мы немного отдохнём — и опять писать начнём». В один момент Бомгю заглянул в телефон, на который вдруг пришло уведомление и увидел положительный ответ Ёнджуна — в миг его глаза распахнулись, потому что он понял, что это значит, что скоро они пойдут гулять и Бомгю столкнётся с самым ужасным, по его мнению, опытом признания в его жизни. Осталось только спросить про удобное время для этого.

Чхве Бомгю, 15:30

Ок

Во сколько?

Чхве Ёнджун, 15:32 Давай через часа три?

Чхве Бомгю, 15:32

Договорились

      На последнем сообщении, которое прислал Бомгю теперь красуется смайлик большого пальца, направленного вверх — так отреагировал на него Ёнджун. Через три часа он себя опозорит перед самым близким человеком, что может быть лучше?

◌◌◌

      — Привет! — послышалось сзади за миг до того, как он почувствовал прикосновение к своему плечу. Обернувшись, Бомгю искренне улыбнулся Ёнджуну, который был одет совершенно не по погоде: слишком лёгкая одежда, которую лучше не надевать зимой.       — Привет, — поздоровался в ответ он. — пошли.       Следующие несколько минут они провели в тишине, которую разрушали только их шаги. Но вдруг Ёнджун её прервал:       — Ты ведь поговорить хотел, верно? — в точку. — просто так показалось, будто тебя что-то тревожит. Ещё с того дня…       — Да, хотел. Просто я не знаю, как начать.       — Если это что-то, о чём тебе сложно говорить, то давай сначала пообщаемся на более лёгкую тему, — аккуратно предлагает Ёнджун, явно беспокоясь — это было понятно по голосу. — как твоя учёба?       И понеслось. Темы медленно менялись, от разговоров про учёбу они дошли до банальных старых шуток и смеялись с них, будто не слышали их сто раз ранее. Никто из них не затрагивал главную тему, которую изначально хотел поднять Бомгю. На самом деле он не думал, что ближайший час он проведёт нормально. Скорее он представлял себя беззвучно плачущим в своей комнате, чтобы никто из родителей не слышал его глупые страдания, но всё оказалось немного иначе. Конечно, никто не отменял того, что это может произойти и через полчаса, но всё же. В один момент Бомгю перестаёт улыбаться и резко останавливается, чем заставил Ёнджуна повторить за его действиями.       — Короче, — Бомгю произнёс это так, будто разрезал воздух. — я не знаю, что это, но ты стал для меня чем-то большим, чем просто другом. Чем просто лучшим другом, — рвано признаётся он. — мне страшно с этого, я… я не знаю, что мне делать. Это глупо, да?       Ёнджун этого явно не ожидал. Он ответил не сразу, переваривая сказанное Бомгю в голове.       — Я тебе нравлюсь в романтическом плане? — спросил он, сщуривая глаза.       — Но это ведь странно.       — Это не странно, — парирует Ёнджун. — это… неожиданно. Почему ты считаешь это странным?       Бомгю не отвечает. Почему он считает это странным? Сказать, что он парень и то, что объект его воздыхания тоже им является — это и есть странность? Нет, не это. Сказать, что странность — это испытывать чувства к своему другу? Или именно то, что он сейчас разрушает дружбу между ними всего-лишь одним признанием? Он не знает, что ответить. Вариантов куча.       — Потому что здесь всё странное, — вместо всего этого говорит Бомгю. — да и к тому же твоя мать, наверное, недолюбливает меня именно из-за того, что когда я с тобой — я буквально превращаюсь в лужу. Ты никогда этого не замечал? Правда? — тихо спросил Чхве. — это ведь даже она заметила…       — Я знаю, — Ёнджун поджимает губы и замолкает на несколько секунд, а после резко спрашивает: — ты гомофоб?       — Да… то есть нет. Хотя да, — тараторит он. — я не знаю, — его голос дрожит — это заметно.       — Ты гомофоб, — констатирует Ёнджун.       — Нет.       — Да.       — Нет, я… — договорить Бомгю не смог, потому что на его плечо легла чужая рука.       — Успокойся, — а Ёнджун-то сам не особо спокоен. — всё нормально. Я завтра дам ответ.       — Какой ответ? — спросил Бомгю. — мне не нужен ответ. Я просто не понимаю, почему именно я в тебя… — а сказать он это слово не может, ибо стыдно, поэтому вместо него договаривает Ёнджун:       — Влюбился?       — Влюбился, — на этом слове одна слева решила побежать по левой щеке Бомгю, но она не успела упасть, потому что Ёнджун убрал её большим пальцем, слабо улыбнувшись и смотря в глаза друга.       — Можно? — взгляд перевёлся на его губы.       — Что?       — Поцеловать.       Глаза Бомгю в миг распахнулись, но сам того не осознавая он кивнул, давая положительный ответ. Через секунду Ёнджун прикоснулся губами к чужим, соединяя их, но никак не углубляя поцелуй. Это было совсем невинно, и через некоторое время он отстранился.       — Разве это отличается от поцелуя с девушкой? — аккуратно спросил Ёнджун, наблюдая за реакцией Бомгю и придерживая его руку, так как боится, что он сейчас убежит. Гю качает головой.       — Не думаю.       — Ну вот, видишь? — облегчённо говорит. — что в этом страшного?       — Нас осудят, — моментально бросает Бомгю.       — А не плевать ли?       — Не знаю.

◌◌◌

      Они всё ещё не вместе, хоть и прошло около месяца. Да, они поговорили на ту же тему сразу после того, как разошлись по домам, но им мешает лишь одно: страх Бомгю. Он, кстати, до сих пор не принял себя. Не принял происходящее с ним, считая, что всё это сон: завтра он проснётся и снова будет бесконечно накручивать себя до самого конца дня.       Но он не просыпается. Ёнджун его не отвергнул, а мимолётный поцелуй, который тот оставил у него на губах Бомгю забыть никак не может и хочет только повторить его. Но после того дня они больше не разговаривали на эту тему — конечно, Ёнджун явно намекал ему на то, что нужно продолжить тот разговор, но Бомгю его умело игнорировал, сам не понимая зачем. Чхве не давил на него, понимая, что Бомгю нужно собраться, но то, что это происходит достаточно долго не на шутку выматывало. Поэтому в один день он прямо предложил ему поговорить об этом.       Бомгю не смог проигнорировать его в очередной раз, потому что это не был какой-то намёк, который можно было пропустить мимо ушей. Это, конечно, если «слушай, я всё понимаю, но можно поговорить с тобой о нас?» не считается за намёк.       — Я не готов.       — А когда будешь? — резко спросил Ёнджун. — я устал от этой нервотрёпки. Месяц, Гю, прошёл уже месяц! Почему ты всё ещё не готов спокойно это обсудить?       — Хён, успокойся, прошу, — аккуратно попросил он. — просто мне трудно. Ты же понимаешь.       — Я знаю, что тебе трудно, — выдыхает. — но мне не менее трудно. Тем более у меня есть дела, но я не могу их нормально выполнять из-за того, что моя голова тупо забита тобой. Я вообще скоро поступаю в университет. Понимаешь?       — Понимаю, — отвечает Бомгю. — давай потом?       «Давай потом». Это и раздражает Ёнджуна. Он привык разрешать все проблемы сразу, но Бомгю явно привык всё делать наоборот. Это выматывает.       — Нет. Сейчас.       — Ладно, — сдаётся сразу, потому что будет бесполезно препираться. — что ты хочешь услышать? «Ёнджи, мой любимый хён, я тебя обожаю, давай встречаться? Прости, что никак не мог собраться весь этот месяц, но сейчас меня резко отпустило и я просто летаю от любви»?       Ёнджун злится, но скрывает это. Хотя такая реакция не особо скрылась от Бомгю.       — Нет, — отвечает он почти сквозь зубы. — я просто хочу понять, почему ты игнорируешь мои чувства.       — Я их не особо вижу.       — А ты пробовал вообще их увидеть? Ты, блин, единственный, с кем я так общаюсь, — злость уже потихоньку начала уходить, но вместо неё пришло отчаяние. — почему ты не замечаешь? Разве я когда-то отказывал тебе в чём-то? Когда-то отворачивался от тебя? Делал что-то тебе назло, даже в шутку? Почему ты не замечаешь мои взгляды на тебя, про которые мне не раз говорили другие, сомневаясь в том, что у меня к тебе только дружеские чувства?       — Но это ведь просто…       — Дружба? — заканчивает за Бомгю он. — нет, мой дорогой, нет! — на этом он остановился, задумавшись над чем-то. Через время он разрывает ненадолго повисшую в комнате тишину, озвучивая свои мысли: — почему все знают о том, что я тебя люблю, кроме тебя самого?       Тут Бомгю замер. Ёнджун только что спокойно произнёс слово «люблю», в то время как он и подумать об этом не может, потому что стесняется своих же мыслей.       — А если… я тебя не люблю? — скорее, Бомгю спросил это у себя, нежели чем у Ёнджуна. — или, возможно, это просто больная любовь? Я буквально стал от тебя зависим. Это ненормально. И вообще, ты парень…       — Ты опять? — отчаянно смотрит на Бомгю. — я не понимаю, что с тобой не так… Ты боишься общества? Того, что все тебя в миг возненавидят из-за банальной любви?       — Но если я тебя правда не люблю? — повторяет он свой же вопрос, но теперь адресовывает его не себе, а человеку напротив.       — Тогда нам лучше прекратить общение, — грустно сообщает Ёнджун, но когда видит потухший взгляд Бомгю, то объясняет: — смотри. Если ты считаешь, что всё это неправильно, то просто избавься от этого. Не мучай себя. К тому же, пока ты всё ещё продолжаешь со мной поддерживать эту «дружбу», ты мучаешь и меня. Я не робот. Я — человек, у меня тоже есть чувства.       — Но я не хочу с тобой прощаться.       — Но придётся.       Это всё не будет иметь смысла, если Бомгю продолжит следовать за обществом. Любые попытки вернуть былые дружеские отношения будут напрасны, потому что смотреть на друг друга с теми же взглядами они больше не будут. Оба сейчас страдают и оба не понимают, что именно нужно сделать, чтобы не страдать. Если они прекратят общение, то этих страданий меньше не станет: оба продолжат думать время от времени о друг друге, но зато получат возможность не думать о том, что будет дальше в их совместной жизни. Это потому что их настигнет понимание, что совместная жизнь есть только в их мечтах — сама она существовать не будет.       — Ну так что? — прерывает Ёнджун затянувшеюся тишину.       — Не знаю… — Бомгю смотрел вниз, думая о том, что можно сказать. Он запутался, а чтобы выпутаться нужно сказать одно лишь слово: — прощай?       Сердце ломается на сотни осколков в один миг. Бомгю поднял взгляд и теперь они смотрят друг другу в глаза. Ни один из них не собирается разрушать этот зрительный контакт.       Ёнджун не хочет верить в то, что это была его самая последняя ночёвка у Бомгю и больше он к нему не придёт. Никогда. Они больше не будут сидеть до самой ночи, игнорируя время, играть в карты, говорить с друг другом по душам и узнавать то, что никто другой не знает, потому что они доверяют друг другу больше всего.       Но это доверие как стекло. Оно очень хрупкое и его достаточно легко разбить. Стекло может разбиться и ранить того, кто им же и пользуется, а так и с доверием.       — Больше не увидимся, — сдерживая слёзы говорит Ёнджун. — я хотел сказать «увидимся» по привычке, но вовремя одумался. Смешно, да? — слабо посмеялся Ёнджун, но не получил такой же реакций от Бомгю. — значит, я последний раз нахожусь у тебя дома.       — Последний… — громко сглотнул Бомгю. — да. Мне жаль.       Ёнджун кивнул, вздыхая. На самом деле, ему совсем не хочется осознавать, что его слова — это правда. Что это, скорее всего, и вправду последний его разговор с Бомгю. Но по его мнению так будет лучше, а Бомгю сам выбрал прощание навсегда, значит тоже так думает.       — Пообещаешь кое-что напоследок? — просит Ёнджун. — пожалуйста, больше не тревожь моё сердце.