если можно так вечно молчать

в жизни своей не было просветов счастья, кроме как от твоих сообщений, от твоих коротких привет как дела, что по сердцу скребут лезвием, находил в этом весь мир, что так необъятен в песнях мне. гето сугуру в телеграме со своим острым взглядом на мелком кружке возле имени. единое сообщение, в котором не только дежурное здравствуй, а после абзаца излияние души и я, глядя на это, не видел малейших каплей искренности, сейчас пишу. спустя минуту от сообщения не следа, но от мыслей терпкой нужды в тебе, словно лёгкие на части резало. я слаб. мне в тягость открывать по твоим словам бездонные глаза, брать себя за голову, пытаясь понять, что таится сквозь строк удаленных сообщений, между небом и землёй, что скоро затянется влагой. крайне устало сжигаю книгу за книгой, что писаны только тебе. иссяк. звонок твой в четыре минуты двадцать секунд, говоря ни о чем, скорее о море, в котором я не умел плавать. давление выше, а мне все тусклее видно солнце. тем для разговоров не достать из ветра, я знаю тебя насквозь. любимые сигареты и запах газа в волосах. кончики пальцев подрагивают, плавно снимая обертку с новой конфеты, что заменяла мне никотин. рассматривал кадры вблизи, казалось бы, обычное дело, но ни единое фото не было красивым, если там нет тебя. если там ты один, возможно счастлив, но один. забил мои мысли и галерею нашими флешбеками, сочту это за собственную уязвимость, по куда текут слезы, видишь, я нереально слаб. говор соседей на балконе заглушает мысли, а самое важное металось по извилинам. я без тебя только слаб. сейчас мне страшно, ведь в этой комнате ты впервые сказал, что счастлив. сейчас я жалею за свое добродушие, когда в страхе пришел ты ко мне, не желая разбираться упал в мои объятия. первый, второй щелчек замочной скважины, 30 секунд в закрытом лифте казались часами покоя. по выходу тревожность кусает за плечи, понять кто я сложно. годжо. сатору годжо. помню ты также шептал мое имя на одной из местных лавок, непоколебимо тушив сигарету о грубую кожу. сейчас родное место в окурках и зеленом стекле, что стоило секунд воспоминания. я забылся вместе с тобой гето, как тогда. как в то время, где абсолютно не задумываясь бегали по пустым улицам, откручивали дорожные знаки, каждый из них у меня за кроватью. слушали с того телевизора лживые голоса новостей, кстати, не включал эту шумную коробку уже месяц. мы жили пустыми словами "счастье", а ведь можно было молчать. кромешно молчать, глядя в потолок, залитый недавно соседями. уставший прокуренный ковер видел мои грустные лица с тобой или без тебя, как видишь я слаб. не прощать себя за стресс, побитость, а только потому что слаб. не было разрыва, но чувство, что оставалось пылью на глаза, не казалось тебе нужным. мое признание, тепло, каждое тебе было ничем, моя забота, невинность, доверие. на устах моих лишь строки тебе и тишина, отпущена за зря. белые полосы на дороге, напряжение в столбе, красный свет мелькает уже тусклым алым. снова на той же дороге, перебегаю эти линии, что могли сложить бесконечность. я руку достал из кармана, чтобы найти там твою. не нашел. двигаю тело к твоей двери, на часах без десяти четыре, мне много те полосы дали, сейчас же рассыпались в пыль. каждый шаг словом по легким, да, я снова смог заплакать, только ты стоишь этих слез. выбиваю последний воздух для тяжелых горячих флешбеков из заснеженных улиц. шум в ушах, я помню твой код домофона. номер квартиры, количество ступеней, этаж, все до подробностей красиво, только ничего не видел. страх темноты, по деталям я упал к твоей двери. оттуда все еще слышен запах твоих сигарет, надеюсь ты не вспомнишь обо мне, пришел попрощаться. "кто там?" знакомый голос из квартиры, легкий испуг. моментально передернуло, голос дрожал. встав из под двери, оставалось снова ждать твоего бархатного голоса, из-за которого я все еще здесь. я не пропал, ты был мне смыслом. "годжо, проходи, чего такой напуганный?" слезы обжигали глаза, уже все равно на свой внешний вид перед ним. перед самим гето. проходя на знакомую кухню, как и раньше пугался громкого стука раз в час от того циферблата над холодильником. поджал ноги, оглядывая гето, который только присел, после того как поджег плиту ради горячего чайника. ни капли не изменился: все также спокоен, все также мною любим. изо всех сил старался сдержать слезы, которые, казалось, уже не остановить. четыре часа ночи. теплая жидкость по кружкам, в голове ветер. я на твоей кухне сидел и.. заплакал. просто сидел и заплакал.