woof woof

— Мы попробуем страпон сегодня, ты не против? — переводишь взгляд с дисплея телефона на парня, который дёргается от твоих слов, сминая идеальную постель. Юнги тяжело сглатывает, его плечи напрягаются. Он выглядит так, будто тяжело раздумывает, будто вчера весь вечер не он долбил тебя сообщениями сначала с истерическим «Я БЛЯТЬ НЕ БУДУ БРИТЬ ЗАД», а затем смиренно-смущенным «Как мне лучше промыть себя?» Конечно, все фотографии прилагались, чтобы ты чутко могла контролировать его подготовку. И, господи, тебе уже невероятно хотелось замучать его задницу. Нет, нет, разумеется, весь Юнги своим видом бьёт тебе в голову не хуже косяка самой отменной травы, чудесный до нехватки воздуха мужчина. — Разве ты не говорила просто о… ну знаешь — тянет Юнги, стараясь изо всех сил найти понимание в твоих глазах и не продолжать.        — Понятия не имею, о чем ты — парень закусывает щеку и стыдливо отводит взгляд на дисплей телефона. — Ты обещала что трахнешь меня пальцами — судя по его голосу, он вообще-то совершенно не против, если ты засунешь в него что-то ещё помимо своих пальцев и бесконечной любви. — Детка, к твоей жалости — ты гордо демонстрируешь новые ноготочки, переливающиеся даже в таком дурацком освещении номера будто самые дорогие бриллианты. — Я не хочу травмировать тебя случайно. Ой, брось, то есть сейчас ты выбрал прятаться от разговора? Юнги продолжал сканировать экран телефона, на котором картинка не менялась последние десять минут. Он мог бы хотя бы скроллить ленту для убедительности. Тебя эта истерия Юнги вокруг его задницы даже забавляет, он так носится со своей анальной девственностью, будто она вообще что-то значит, кроме его сексуальных предпочтений. Ты готова поспорить, что если бы он не старался сохранить лицо, он выглядел бы как девственница перед первой брачной ночью. В такие моменты у тебя появляется желание открыть переписку, где он разговаривает с тобой своим коробящим до глубины души хриплым голосом, рассуждая, пойдет ли ему кружево. Малыш просто волнуется, ты можешь его понять. Особенно после того, как он два часа ныл тебе в трубку, пока морально собирался с силами чтобы растянуть себя. — Сделай так, как хочешь — Юнги смотрит с опаской на тебя, трясет черной челкой, как будто ты на него бросишься, потом утыкается в свой телефон, хотя ему вообще-то никто не писал. Ты хмыкаешь. Маленькая сценка, для тебя. Вероятно, дальше Мин Юнги покажет свои крохотные клыки и попытается сойти за хищника. Хотя он такой крохотный птенчик и это каждому очевидно. Непонятно, правда, почему показывает он тебе. Разве он забыл, что ты видела его в гораздо более унизительных в традиционном смысле, положениях? Но когда он слизывал собственную сперму с твоих туфель, он, почему-то ни минуты не сомневался в своих действиях. — Ты вымыл себя? — интересуешься, забираясь на кровать рядом с парнем — Да — бурчит он почти неразборчиво куда-то в потолок. — Я что-то не расслышала — Юнги давится воздухом от твоей наглости, а ещё от того, как ты бесцеремонно опрокидываешь его на кровать и нависаешь сверху. Ты хихикаешь, когда Юнги протяжно воет в подушку. Конечно, твой напор всегда сбивает его с толку, сколько бы он не пытался соответствовать. — Ты такой милашка — насильно отнимаешь у Юнги подушку, заставляя встретится с собой глазами. Парень смущённо улыбается и целует трепетно, закрывая глаза. — Как же я тебя люблю, сладкий — иногда Юнги такой милый, что хочется задушить его в своих объятиях. Целуешь его в кончик носа. — Давай обсудим роман, который я тебе советовала — ты говоришь это буднично, даже монотонно, но Юнги вздрагивает, понимая каждым сантиметром тела этот тон. Привычные слова, после которых Юнги включается, как глупая заведенная игрушка. Он без раздумий швыряет телефон на прикроватную тумбочку с такой силой, что тот пролетает точку назначения и падает на пол. Благо, этот чертов плейбой ещё и богач, он сможет купить себе целый фургон таких телефонов. Юнги на этот шум даже голову не поворачивает, смотрит безотрывно на тебя. — Можно было и не так радикально — ты улыбаешься, предвкушая, и встаёшь. — Раздевайся Парень с готовностью хватается за край футболки, стараясь как можно быстрее избавиться от лишней одежды на своем теле. — Думаешь, это выглядит сексуально? — ты складываешь руки на груди, отходя к креслу, заботливо поставленному тобой напротив кровати ещё в первые минуты своего пребывания в номере — Сделай это медленно Юнги чуть хмурится, ты улавливаешь только маленькую морщинку меж тонких бровей. Он ужасен в таких вещах, просто безнадёжный, ему точно нельзя подаваться в стриптиз если кончатся деньги. Но он старается изо всех сил, это его сильная сторона. Как и то, что он выглядит привлекательно в простых вещах вроде черной футболки на нем. Юнги завораживает, светится изнутри своей бледностью. Даже находясь в двух метрах ты видишь переплетенные сине-зеленые вены на его кистях, когда он тянется к своим штанам. Он держит футболку едва приподнятой, так, что ты не видишь даже его живота и приспускает резинку штанов вместе с бельем. Мальчик не соврал, он гладкий. Ты вдыхаешь, слегка приоткрывая губы. Тебе нравится то, что ты видишь. Очень. Юнги находит в себе силы смотреть в твои глаза, когда тянет футболку вверх, через голову. Медленно, наблюдая за твоей реакцией. Ткань капризно топорщится и тормозит на каждом изгибе, неохотно скользит вверх по животу, а затем по рёбрам. Сначала ты видишь только маленький оголенный участок чуть выше бедра, но этого достаточно, чтобы на твоём лице появилась довольная улыбка. Но ты слишком увлечена, пожирая глазами его по кусочкам, чтобы отвечать на этот глубокий, просящий взгляд. Металлический кулон бьётся о его грудь с глухим стуком и ощущается на коже неприятно-холодным. Юнги это не нравится, он предпочитает тепло, твои горячие руки на его теле и такие же плавящие поцелуи, подаренные ему как отметка, как напоминание о принадлежности. Тебе правда очень-очень тяжело сдерживать себя на месте, чтобы досмотреть шоу. Юнги так старается, ты не имеешь права его прерывать, но блять, как же тебе хочется потрогать руками. Спасает только напоминание самой себе, что весь сегодняшний банкет — в твою честь, и ты сможешь сделать со своим главным блюдом что захочешь, но чуть позже. Сначала глаза получат свое визуальное наслаждение. От Юнги всегда охуенно пахнет таким тяжёлым, мужским парфюмом, от одного случайного флёра которого на улице у тебя в голове становится все спутано. А ещё у Юнги теплая кожа, под которой виден каждый мускул, ты готова смотреть бесконечно на то, как он двигается, одновременно гибко, охотно принимая любую форму, которую ты ему задашь, но в то же время сохраняя твердость. Блять, ты чувствовала на себе его хватку, он может раздавить тебя, не прилагая усилий. — Оставь белье — успеваешь сказать ты, когда Юнги заканчивал расправляться со штанами. Потому что тебе нужно немного успокоится, если ты увидишь Юнги голым сейчас, ты за себя не отвечаешь. Но это, кажется, слабо помогает. Взъерошенные волосы, кулон, болтающийся на груди, боксеры, россыпь родинок по светлой коже, даже этого слишком много. — Иди сюда — ещё больше убивает то, что он покорный, готовый делать что угодно. Настоящий пёсик. Юнги спускается с кровати и подходит к тебе, пытается опуститься к полу, к щиколоткам, чтобы провести языком по носкам твоих лодочек, показать, как низко он готов падать. — Думаю, сегодня ты готов освоить ещё одну команду. — Юнги, как истинный преданный щенок, заглядывает тебе в глаза, совершенно не зная, чего ты потребуешь, но уже готовый сделать это. — Я подскажу тебе только один раз, понял? Парень кивает, откидывая с глаз мешающую челку. Ты косаешься его подбородка кончиком пальцев, самую малость тянешь его вверх и Юнги медленно, вслед за твоей рукой, движется. Он поднимается на колени между твоих ног и вытягивает шею, а ты продолжаешь его тянуть вверх, ближе к своему лицу. Парень пытается подняться на ноги, но ты останавливаешься, проговаривая ему: — Разве пёсик может использовать только две лапы? И Юнги приходится подтянуться вверх на руках, упираясь в подлокотники. Он останавливается перед тобой, лицом к лицу, терпеливо ожидая завершения команды, то, что он должен освоить. Его кулон касается на вздохах твоей груди, зажатый в узком пространстве ваших тел. — Поцелуй — ты указываешь пальцем на свои губы и Юнги с готовностью подаётся вперёд, чтобы поцеловать. От его тела исходит жар, когда он так близко, его руки от напряжения поеобретают заветный узор. А Юнги продолжает целовать. Обычно ты разрываешь момент, давая Юнги понять, что он не может брать слишком много, но сейчас ты просто позволяешь мальчику делать это столько, сколько он будет сам в состоянии удерживать свое тело. Юнги отрывается от твоих губ только на мгновение, чтобы вдохнуть и убедиться, что ты его не оттолкнешь, что он может продолжать и снова пропадает в поцелуе. Ты ведёшь по его рукам до плеч, пытаясь, на сколько это возможно, сделать ему проще, чтобы этот момент длился дольше. Потом его руки неминуемо начинают дрожать и Юнги приходится отстраниться, опускаясь на пол. — Чудесно, Юни. В позу. Член Юнги предательски для такого момента дёргается, одни эти слова сказанные в командующем тоне, заводят Юнги до невозможности. Как бы он не протестовал аналу, он обожал стоять в коленно-локтевой, которую ты ласково называла «щенячей», потому что Юнги, чертов извращенец, обожает эти игры. Ему невероятно стыдно каждый раз светить промежностью, но его просто гнет от того, что сделать он с этим унижением ничего не может. Его хозяйка сказала, значит нужно делать. Когда ты говоришь встать на четвереньки, он никак не может ослушаться. Юнги быстро соображает, а его ноги непроизвольно расползаются шире, потому что это привычная для него поза. В каждой вашей игре, как бы далеко она не зашла, ему нужно иметь уже заученное, не вызывающее паники, действие. Как твердый кусочек под ногами, с которого можно прыгать в самую темную гущу. — Хороший мальчик — гладишь его по бедру, этот жест он тоже знает, и принимает с готовностью. — Мы же не собираемся сдирать колени? — Юнги что-то хмыкает, но ты готова поклясться, этот засранец хихикнул — Сегодня, я имею в виду. Иди на кровать. Он ведёт себя как настоящий щенок, выучивший команды. Юнги милый, льнет к рукам и старается угодить. Ты знаешь, что он будет валяться в ногах столько, сколько ты захочешь, даже если сдерет коленки. Просто поразительный контраст с ворчащим стариком, Мин Юнги. — Расставь ножки шире — ты рукой давишь на его поясницу, заставляя развести колени по постели в разные стороны. — Вот так… Юнги нравится быть твоим щенком, это для него гораздо лучше чем просто подчинение. Это подчинение смешанное с настоящим отупляющим наслаждением и полным пониманием. Никто не будет осуждать щеночка, если он описается под себя или не сможет сдержать оргазм… Если бы Юнги был просто нижним, ему бы приходилось контролировать себя гораздо больше и гораздо больше не сходило бы ему с рук. А так, разве может возникнуть проблема, если он просто маленький нуждающийся в крепкой руке щеночек? — Молодец… — ты ведёшь рукой по его бёдрам, поднимаясь к ягодицам. Он красивый, его кожа гладкая и белая, ее хочется косаться снова и снова. А ещё больше хочется оставлять на ней свои следы. — Что думаешь по поводу шлепков? Юнги согласно виляет бедрами. — Хорошо, тогда, десять? Для начала— ты не договариваешь, начиная готовить бледную кожу к шлепкам. Немного грубовато, но Юнги нравится. Он вертит бедрами, будто мотает хвостиком от счастья. — Как думаешь, купить тебе анальную пробку с хвостиком? — ты опускаешь на его ягодицу первый легкий удар и все его мышцы сокращаются — Держу пари, ты будешь очень милым. Юнги что-то неразборчиво бурчит в ответ, сосредотачиваясь. Он не может видеть, что ты делаешь за его спиной, какой силы будет удар и куда он придётся, и эта неизвестность его так будоражит. Он доверяет тебе, но каждое прикосновение для него становится неожиданностью. Он чувствует себя глуповатым из-за этого непонимания происходящего и это так ему нравится. — Посчитаешь? — удар приходится почти на ляжку, а Юнги подскакивает на месте, капризно качая головой. Ах да, его ещё нужно уговорить.Ты упустила момент, когда позволила ему вить из себя веревки настолько, что теперь он сам выбирает, хочет ли что-то исполнять. Ты выставляешь руку вперёд, чтобы облокотиться и прошептать Юнги в самое ухо: — Ты ведёшь себя неуважительно последнеее время, не находишь? — он тяжело сглатывает, услышав строгий тон — Давай, Юнги, считай И звучит это с достаточным упором, чтобы Юнги сдался и хрипло выдохнул: — Два — Вот так — ты хвалишь его шлепком под ягодицы, а волна наслаждения доходит до его члена. Последний раз ты разговаривала с ним в таком тоне около шести месяцев назад, когда он ещё мог получить тростью по рукам за непослушание, а теперь… Этот мальчишка знает, что ты слишком мила с ним и простишь ему почти все. — Три Тебе нравится, как он взвизгивает от твоих ударов, и его задница подскакивает. Этот маленький мазохист только делает вид, что ему больно, на самом деле ты знаешь, что каждый твой удар для Юнги как доза возбуждения. Потому что разгоряченная побоями кожа даже на простой комнатный сквозняк реагирует острее, не то что на прикосновения… — Пять! — вскрикивает он особенно громко, потому что ты бьёшь чувствительную часть — Шесть Он тычет лбом в матрас, заламывая брови. Выглядит умоляюще. — Это просто моя ладонь, Юнги — насмешливо произносишь, поглаживая место шлепка — Ты совсем разучился справлятся, тебе не помешает хорошая порка. Юнги игнорирует это, находясь в своих чувствах. Может, если бы он не так терял голову во время процесса, он бы осознавал, что и правда стал менее требовательным, чтобы кончить. К восьми его начинает мелко потряхивать от удовольствия, а на десятый, финальный удар, его коленки и вовсе разъезжаются так, что он почти ложится. — Хороший мальчик — ты гладишь его по загривку, а Юнги млеет в этот момент, незаметно улыбаясь в подушку. — Цвет? — Зелёный — с готовностью отвечает он — Вставай обратно. — ты целуешь его в лопатку Управлять Юнги не составляет большого труда, он охотно подчиняется (потому что свято верит, что быть твоим щеночком — значит слушаться безоговорочно с улыбкой даже тогда, когда идея ему не по душе). Ведь именно так питомцы любят своих хозяев — вне зависимости от их поступков. Ты смеёшься, когда Юнги испуганно вздрагивает, стоит первым каплям смазки коснуться красных ягодиц. Он понимает, к чему все идёт и начинает беспокойно ерзать, пытаясь найти для себя наиболее комфортную позу, хотя его колени и локти уже ноют и он не может стоять ровно, раскачиваясь из стороны в сторону. — Устал стоять? — Юнги угукает в ответ — Пойдешь ко мне на ручки, пока я тебя растягиваю? Вторая любимая поза Юнги — прижатым к тебе, и не важно как. Он так любит тепло твоего тела, от которого согревается сам, любит, когда ты обнимаешь его. Потому что сам он слишком гордый, чтобы просить или лезть с обнимашками, а телесные контакты и нежности любому щеночку просто необходимы. Ты садишься, облокачиваясь на гору подушек, а Юнги забирается тебе на колени. Так даже удобнее его тянуть, потому что он устойчив. Его член зажат между вашими телами и болезненно ноет, Юнги не получит разрядку ещё какое-то время. Ты выливаешь приличное количество смазки на пальцы и размазываешь возле входа, чтобы все прошло максимально комфортно для Юнги. Иначе он больше не захочет анал, а ты вообще-то влюблена в идею трахать его, пока его чудесные ножки не начнут обессиленно расползаться. — Ты хорошо справляешься — как и любому крохотному щенку, Юнги нужно много похвалы за самые простые действия. Иногда ты бываешь с ним строгой, но гораздо чаще любишь его всеми возможными способами, потому что знаешь, как тяжело Юнги самостоятельно просить об этом. Ты знаешь, что он без ума, когда о нем заботятся, особенно много внимания ему нужно уделить после оргазма, все это время над ним нужно ворковать, чтобы он не чувствовал себя брошенным. Малышу необходимо пережить все ощущения и эмоции с кем-то. — Такой влажный — ты хихикаешь, потому что Юнги и правда очень мокрый. Ты позаботилась, чтобы смазка стекала с его ног и пачкала все вокруг. — Если ты почувствуешь дискомфорт? — Называю жёлтый — Если ты чувствуешь, что это твой предел? — Красный — честно, ты уверена, что Юнги забудет об этом уже через минту, потому что малая часть твоих инструкций задерживается в его голове, когда он возбужден. Вероятно, тебе самой придётся спрашивать о его состоянии. Он снял с себя минимальную ответственность, став щенком, и ты не можешь винить его в этом. Юнги нужно, чтобы его тело контролировал кто-то другой, пока он отдается чувствам. —Я попробую войти, готов? Юнги согласно кивает и прогибается в пояснице, чтобы сильнее раскрыться для тебя. Ты щиплешь его за зад одной рукой, а пальцами другой оглаживаешь колечко мышц. Юнги никак не может расслабиться. — Дыши — ты используешь этот прием, когда он начинает захлебываться в ощущениях, как сейчас, Юнги тут же делает глубокий вдох и начинет мысленно считать до трёх прежде, чем выдохнуть и повторять это снова и снова. Он прикрывает глаза, стараясь изо всех сил просто дышать и ты останавливаешься, чтобы посмотреть на него. Ведь Юнги такой красивый, когда его ресницы дрожат от волнения и он без конца облизывает губы. — Молодец,— ты целуешь его в шею, помогая настроиться, даёшь понять, что готова ждать его сколько потребуется. Ведь именно это важно в твоём деле. Дать партнеру уверенность в том, что он будет готов. — Продолжай Ты непроизвольно начинаешь дышать в один ритм с ним, гладить его. Выцеловывать его шею и плечи, подбадривая и говоря, что ты считаешь его очень хорошим. А для него это важно. Слышать, что ты им довольна. Его тело размягчается и тебе удаётся протолкнуть в него два пальца гораздо проще, чем он сам ожидал. Юнги не приносит это ни малейшего дискомфорта из-за размера, но он все равно мелко подрагивает от напряжения. — Вот так Юни, ты умница — целуешь его в плече, потому что Юнги даёт всем видом понять, что он на пределе и ему не помешает похвала. Ты знаешь, что если хочешь успеть страпонить его, тебе нужно поторопиться, иначе он измотается. Он может не кончить от стимуляции, но непременно достигнет пика через все эти ласковые слова и эмоциональный контакт, и тогда станет абсолютным месивом и тебе нужно будет приложить все усилия, чтобы пожалеть и похвалить его достаточно хорошо, а не трахать. С каждым движением, Юнги в твоих руках начинает трястись все сильнее, срываясь в какой-то момент на плач. Твоя детка перегружена. — Хочешь сделать перерыв? — он кивает, прижимаясь к тебе ближе в объятиях. Ты выходишь из него и успокаивающе трёшь красные ягодицы, размазывая смазку. — Принести тебе воды? — Нет — Юнги смотрит как маленький котенок, усиленно моргая, чтобы смахнуть влагу с глаз. — Ты такой красивый — ты редко говоришь ему такое, уделяя внимание в основном тому, как хорошо он старается для тебя, но иногда… просто не можешь не восхищаться им. Ты целуешь его кукольные губы, позволяя Юнги вести. Наверное, нельзя устанавливать с ним такие рамки, где вы все больше ощущаетесь как просто возлюбленные, но тебе очень нравится наделять Юнги ролью большей, чем своего клиента, пусть и близкого. Юнги переводит дух быстро, когда выплакивает пик эмоций и он готов продолжать. — Хочешь чем-то поделится? — Я в порядке. — Уверен? — Да Ты толкаешься пальцами, понимая, что причин задерживаться у тебя нет и мягко сбрасываешь Юнги на подушки рядом, чтобы взять страпон. Ты думаешь, что тебе совершенно не нравится конструкция игрушки, но трахать его просто резиновым дилдо — совсем не то. Ты хочешь держать его за талию, хочешь, чтобы ваши бедра соприкасались, так что с этим придётся смирится. — Подложи подушку, — Юнги приподнимается, позволяя сделать это — Говори мне, если что-то не так, понял? Это простое правило Юнги знает наизусть. Он должен рассказать тебе обо всех своих мыслях и ощущениях после ваших встреч и во время процесса, что для него отдельная пытка. Ведь Юнги страдает от принесения себя в жертву всем, не любит ничего говорить, даже если ему больно. Но тебе он выплакивается охотно, пока он в роли Щеночка, ведь щеночек может все-все рассказать любящему партнеру и получить заботу в ответ. Ты входишь аккуратно, придерживая его за талию, как самую хрупкую вещь в твоей жизни. Юнги скулит, дует губы и дрожит от новых ощущений. — Как ты? Ты останавливаешься, позволяя Юнги сформулировать свои мысли. — В норме, можешь двигаться Юнги чувствует себя позорно, когда его берут сзади. Не потому что не хочет, нет, потому что боиться этого опыта. Он никогда не доверился бы никому кроме тебя в этом вопросе. Юнги искреннее верит, что ты самая любящая и понимающая и всегда будешь на его стороне. Ты начинаешь набирать темп, углублять толчки и постепенного Юнги подаёт голос: начинает стонать и жалобно вертеть бедрами, пытаясь прижаться к тебе. Юнги из тех, у кого анал проходит великолепно в первый раз. Маленький везучий засранец. — Ещё-ещё, пожалуйста — Не торопись — тебе приходится прилагать усилия, чтобы удержать его и не позволить самостоятельно толкаться, потому что он может навредить себе. Ну что за непослушный ребенок? Он просит быстро, умоляет трахнуть себя хорошенько, потому что ему так приятно. Ты тянешь его за бедра, вжимая в себя, и находишь простату, от чего у Юнги на глазах проступают крупные слезы. В его груди отдает тянущей, приятной болью от осознания, как ему самому хорошо в твоих руках. Он дышит быстро-быстро, приоткрыв рот, будто щенок, а его глаза закатываются. — Можешь кончать, — ты решаешь помочь Юнги, прикасаясь к его члену, но не успеваешь — он кончает от стимуляции и падает без сил, уходя куда-то в параллельную реальность. Где-то на границе сознания в своем маленьком мирке он слышит, как ты говоришь, что он хорошо постарался и ты так гордишься им, оставляешь быстрые поцелуи по всему лицу, а потом привычно приносишь полотенце, чтобы стереть всю грязь. Юнги не может заставить себя даже открыть глаза, но он переключается с такого нежного оргазма на заботу и это самые лучшие его ощущения. Когда он тянется к тебе, будто сонный ребенок, ты понимаешь, что пришло время крепко обнять его, продолжая ваш телесный контакт. Ты ложишься рядом. — Как ты? Хочешь чего-нибудь? — Нет, я в порядке — Юнги смахивает челку со лба — Спасибо за сегодня Он смущённо утыкается лицом куда-то в твои волосы, а ты гладишь его по голове, пока он ещё ручной и ласковый. — Болеть может ещё пару дней, постарайся отдохнуть. — тебе нравится Юнги, очень сильно, но, кажется, у него есть какая-то девушка, с которой он всё ссорится. Ты прекрасно знаешь, что ваш секс ничего не значит, какими бы тёплыми словами не разбрасывался Юнги. — Что ты думаешь о своем первом опыте? — Это…странно… Разве парням может такое нравится? — ты терпеливо гладишь его по волосам — Со мной что-то не так, да? — Разве не ты мне говорил, что парень, который не хочет быть выебан — пиздящий парень? Он хмыкает, хотя ты прекрасно понимаешь, что это от нервов. Юнги часто спрашивает у тебя, нормально ли, что ему нравится подчиняться, что нравится ползать на коленях, изображая щенка, и ты знаешь, что он пытается найти поддержку своим предпочтениям. Каждый раз ты делаешь всё, чтобы ему было комфортно в его роли и чтобы у него не возникало мысли, будто он неправильный. — Ты беспокоишься из-за анала? — он кивает — Это не странно. Ты не делаешь ничего плохого, ты просто получаешь разрядку. Знаешь, что странно? Пицца с брокколи. Юнги смеётся. Кажется, это его успокаивает. Он прекрасно понимал, что вряд ли все будут поддерживать его, если он расскажет о своих увлечениях в постели, если он расскажет о них своей девушке, она тоже врят ли поддержит, но ему вполне хватало того, что ты его принимаешь… За эти пол года у вас сложились странные отношения, где Юнги очень ценит твои слова и ему хватает твоего понимания и любви, чтобы не истязать себя мыслями. А ещё иногда он звонит или пишет и спрашивает какие-то глупости, типо: «Сколько нужно жарить тосты?» На самом деле, Юнги ужасно не приспособлен для реальности. И ты каждый раз находишь все время мира, чтобы ответить на его вопрос, потому что тебе так нравится заботится об этом Щеночке, которому всегда нужна твоя помощь. — Я будто стал сегодня ещё ближе к тебе Ты мягко улыбаешься, кивая и целуешь его в макушку. Может, он преувеличивает, его сессии с истериками и слезами ты считала куда интимнее. — Ты не голо-… Его телефон резко начинает трезвонить на тумбе, от чего Юнги вздрагивает и ему приходится посмотреть, кто и чего от него хочет. Ты стараешься изо всех сил не пялится в экран его мобильника, но тебе все прекрасно видно. Он строчит очередное сообщение своей девушке, которая к него в контактах записана просто «Сандра». Испытываешь ли ты приятное превосходно, зная, что твой контакт у него помечен сердцем? Определенно. Сандра спрашивает, где его носит, а Юнги отмахивается работой. Ты не вмешивалась в его личную жизнь. Для тебя существовало четкое правило: не лезть к нему в душу, если он сам не хочет. И как бы тебе не было странно и противно от того, что его девушка доводит его до истерик, что он иногда просит тебя прикинуться ей и наказать его, сказать, какой он ущербный, ты не лезла к нему с советами. Он платит тебе не для того, чтобы ты нагружала его ещё больше. Ты знаешь, что твоя власть и авторитет заканчиваются там, где заканчивает существование Юнги-щенок. Только ему ты можешь что-то диктовать и решать за него все вопросы, с повседневным Юнги стоит засунуть свою заботу куда подальше. Тем более, он сам на этом стоит. — Как же она заебала — но иногда он сам рассказывал, что твориться у него на душе и в такие моменты тебе хочется пожалеть его гораздо сильнее, чем когда его задница покрыта красными ударами. Потому что Юнги тяжелее, чем Щенку на сессии. —Почему блять… Ты чувствуешь, как он сжимается в размерах, тяжело сглатывая. Очевидно, вспоминает какой-то неприятный эпизод. Агрессивный холодный парень Мин Юнги на самом деле просто… нежный малыш, которому нужно немного любви, чтобы чувствовать себя счастливым. — Разве я делаю что-то не так? — он неровно вздыхает Ты знаешь, откуда корни у этого коротенького монолога. Ты видела его девушку однажды, когда вы столкнулись с Юнги в кофейне и она… выглядела ужасно злой просто от того, что ты поздоровалась с ним. Ты никогда не фамильярничала с Юнги вне ваших игр, едва ли можно подумать по тому короткому разговору, что вы вообще близко знакомы, но его девушка просто слетела с катушек и завалила его обвинениями. Пока Юнги переживает в душе эпизод самоненависти, ты обнимаешь его. Ему это нужно, пусть он и не хочет признаваться тебе. Он ведь уже закончил быть нуждающимся, но ему хочется ещё немного позволить себе побыть ведомым. — Люблю тебя Юнги уходит. Хотя очевидно, что ему все ещё нужно побыть с тобой, переварить сегодняшний опыт, ещё немного поластиться. Он получил сегодня больше, чем когда-либо прежде и ты искренне хочешь, чтобы он успокоился полноценно. И побыл с тобой. Доверил тебе все свои мысли, среди которых, ты уверена, большинство уничтожающих его изнутри. Обычно он остаётся лежать так на пару часов в тишине, пока ты гладишь его и рассказываешь какие-то глупости о своей неделе, а он убаюкивается под твой голос. Он сбрасывает много энергии через сессию и потом ему нужно время, чтобы восстановиться и выйти в мир, но сейчас… Он грустно смотрит на тебя, застегивая ремень на штанах, пока его телефон трезвонит раз за разом. — Я провожу — ты встаёшь с постели, накидывая рубашку и идёшь следом за Юнги к двери. Он становится таким холодным, тебя даже злит, что все твои усилия по его раскрепощению насмарку из-за этой девки с явными проблемами, но ты… молчишь. Уважаешь его выбор быть мужчиной в маске неприступности. — Я переведу деньги, как только вернусь домой — обещает Юнги и тебе становится так противно, будто вы просто трахаетесь за деньги, хотя дело совсем в другом. Ты хочешь сказать, что он для тебя особенный, что ты с радостью встречалась бы с ним без этого патронажа, но молчишь. Он стоит в прихожей, будто не хочет переступать порог и вновь становиться Мин Юнги, бесчувственным камнем, смотрит на тебя так жалобно, будто брошенный щенок, чтобы ты подобрала к себе, взяла на ручки и больше никогда не давала в обиду. Ты знаешь, он слишком гордый, чтобы просить тебя. — Спасибо за сегодня, Юнги — обнимаешь его и ты целуешь чуть ниже скулы, подтягиваясь на цыпочках. Юнги скуп на тактильность вне процесса, но сейчас он приобретает тебя за талию в ответ, вдыхая запах твоего шампуня, от чего на его губах появляется улыбка и он уходит, бросая благодарный взгляд за твое понимание.