Snowflakes On A Moonlit Night & This Home Of Ours.

Минхо был запахом зимы и нежным падением снежинок в лунную ночь. Он был чистым белым ковром на лесных полях, в то время, как кристаллы льда сверкали, как бриллианты, среди снега.

Сынмин посмотрел на небо, снежинки упали на кончик его носа и щеки, которые были розовыми от жестокого холода, грызущего его кожу. До запястья его руки исчезли в карманах длинного пальто. Подогреватели рук были плотно зажаты в ладонях, его большие пальцы сжимали их, чтобы отвлечься от стукающих друг об друга зубов. Внутренная нижняя часть кроссовок, которые он надел сегодня утром, была слегка влажной, вероятно, это был не лучший выбор обуви на сегодня, но он не знал, что будет так много снега. Сынмин ждал Минхо на тротуаре перед входом в парк. У него была возможность стоять под маленькой крышей автобусной остановки, но там уже было достаточно людей, и он хотел убедиться, что Минхо сможет его увидеть. Машины мчались мимо, и неоновые огни, висящие на окнах кафе через дорогу, мерцали, приглашая к себе. Сынмин мог видеть, как люди покидают кафе с чашками кофе. Небольшая улыбка заиграла на его губах, когда он представил себе тепло камина и объятия одеяла, окружающего его и Минхо. — Сынмо! — прозвучал голос. Сынмин оживился, услышав, как его зовут. Его улыбка расширилась, когда он отчаянно оглядывался в поисках старшего и был выбит из колеи, когда заметил его, а дыхание его замедлилось. Минхо был великолепен, как и всегда, но сегодня в нем было что-то другое. Какого хера? Это несправедливо. На растрепанные светлые волосы Минхо падали маленькие хлопья снега. Эти светлые волосы были результатом безрассудной полуночной поездки в магазин, с целью купить осветлитель, когда их взрослые обязанности стали слишком напряженными, и им нужен был хороший внезапный эксперимент ради смеха, однако, когда Сынмин увидел результат, то не смог заставить себя засмеяться. Минхо хорошо выглядел всегда и в чём бы ни был, поэтому он должен был знать с самого начала, что это не будет смешно. Сынмина бесконечно дразнил старший, когда поймал его поличным - за засматриванием. Его оправданием было то, что он просто восхищался своей работой на голове Хо, но тот, конечно же, не был дураком, чтобы не понять, что младший лжет. Минхо был в пышном зимнем пальто, которое охватило его немалое тело, а ноги выглядывали снизу: на нём были черные брюки и массивные ботинки. Его лицо выглядело почти ангельским в сочетании тусклого освещения зимнего неба и ярких полос от городских огней, которые падали на его мягкие розовые щеки, поцелованные снежинками. Его глаза, казалось, сверкали невинностью ребенка, когда он взволнованно помахал Сынмину, который так же с энтузиазмом помахал в ответ. Минхо приближался к нему с улыбкой, которая отражала улыбку Сынмина, и тогда младший увидел в его глазах блеск чего-то другого, когда он уже был близко. Он выглядел почти... Обеспокоенным? Или нервничал? Из-за чего? Сынмин понятия не имел, но надеялся, что сегодня вечером ему удастся успокоит нервы старшего. Несмотря на это, Минхо втянул Сынмина в теплые объятия, как только он умел. — Я так скучал по тебе сегодня, — пробормотал Сынмин, его глаза закрылись в расслаблении, когда почувствовал, что истощение от этого дня медленно сочится из его костей. Он на мгновение отобразил нервозность, которую он видел в Минхо, потому что старший, похоже, вел себя совершенно обычно. Может быть, у него просто был напряженный день, и Сынмин ошибочно принял его истощение за тревожность. — Тебя тоже не хватало, — ответил Минхо, отодвигаясь, чтобы поцеловать Сынмина в щеку. — Как прошел день на работе? Сынмин безмолвно взял руку Минхо и засунул ее в свой карман, где у него были грелки для рук. — День на работе прошёл нормально, — без энтузиазма ответил он. — Спасибо, — сказал Минхо, а щеки его покраснели, когда он сжал руку Сынмина, а после они начали ходить. — Только нормально? Сынмин пожал плечами. — Всё становится намного загруженнее, и все спешат сделать что-то до Рождества, — объяснил он, чувствуя, что снова расстраивается. — Умные люди на работе совершают глупые ошибки, которых обычно не делают, и мне приходится их исправлять. Минхо сочувственно хмыкнул, пробежав большим пальцем по задней части руки Сынмина, когда они переходили улицу. — Разве у вас нет других коллег, чтобы помочь с рабочей нагрузкой? Как Сынкван, кстати? — спросил Минхо. Сынмин покачал головой на первый вопрос, и они перешли на другую сторону и продолжили ходить по тротуару. — Сынкван берет отпуск, потому что он и Хансоль завершают усыновление. — Ах, я понимаю тебя, — Минхо кивнул, сжав руку Сынмина немного сильнее. — Держись там, ладно? У нас осталось всего полторы недели до отъезда, и тогда тебе не придется думать о глупых-умных людях. — Да, слава богу, — Сынмин немного посмеялся, глядя на старшего, который смотрел вниз, когда они шли. — Как сегодня больница? Минхо моргнул, не в силах сдержать свою улыбку, и Сынмин почувствовал, как его сердце делает сальто. Это было странно - как счастье Минхо смогло так легко повлиять на собственное Сынмина. У него может быть ужасный день, и всё, что потребуется - это малейшая улыбка или крошечное хихиканье старшего, и всё сразу станет солнечным и радужным, и Сынмин будет летать на небесах от счастья. — Помнишь Мускатного Ореха? — спросил Минхо, глядя на него, когда они шли, прежде чем оглянуться на тротуар. Сынмин, в самом деле, помнил её. Она была золотистым ретривером, о котором Минхо рассказал ему в прошлом месяце. Она была тогда беременна и нуждалась в кесаревом сечение, которое Минхо помог выполнить. Операция имела много рисков, учитывая состояние собаки, и Минхо беспокоился о выживании щенков, потому что один из них родился не дышащим, но, к счастью, они смогли отправить Мускатного Ореха и всех её щенков домой живыми. Сынмин предполагал, что они получили благодарности о состоянии собаки и её щенков, так как Минхо выглядел таким счастливым. — Золотистый ретривер, верно? Кесарево сечение прошлого месяца? — заговорил Сынмин, и Минхо кивнул, улыбаясь шире. (Сынмина следует считать самым сильным человеком в живых из-за того, сколько самоограничения ему потребовалось, чтобы не накинуться на Минхо прямо там, посреди тротуара.) — Сегодня щенки пришли на осмотр, — сказал Минхо, почти гордясь. — Они все здоровы! Я даже их сфотографировал. Они были похожи на тебя. Сынмин нахмурился, но на самом деле не мог скрыть того, как взволнованно он это слушал. Минхо сравнивает его с чем-то таким же милым, как щенки? Особенно с этой восхитительно широкой улыбкой на лице? Сынмин был слабым человеком. — Похожи на меня? — спросил он. — Точно такие же, как и ты, — сказал Минхо, кивая. — Как далеко мы от кафе? Я покажу тебе фотографии, как только мы туда доберемся. — Ещё один блок, — ответил Сынмин. — Почему ты не можешь показать мне сейчас? — спросил он, недоумевая. — Потому что мне нужны обе руки, чтобы найти фотографии, — ответил Минхо так просто, будто это самая очевидная вещь в мире. Он напомнил Сынмину о своей руке в его собственной, и сердце младшего грозилось пробиться из груди, как будто это не они целовались, не держались за руки и буквально не встречались уже почти три года. Вскоре после этого они добрались до кафе. Минхо пошел за заказами для них обоих, в то время, как Сынмин ускользнул на место в углу в кафе, глядя в окно и наблюдая за людьми, которые проходили мимо. Старший вернулся, и Сынмин сел прямо, схватив его за руку и заманив его сесть рядом с ним, а не напротив него. Минхо усмехнулся и поцеловал его в щеку, когда уселся. Он казался немного более расслабленным по сравнению с тем, как нервничал до этого, от чего Сынмин почувствовал облегчение. — Я заказал тебе горячий шоколад, — сказал Минхо. — Я отказываюсь позволять тебе пить так много кофе. Сынмин надулся, снова сутулясь на своем месте. Минхо много говорил о его «нездоровом» ежедневном потреблении кофеина, хотя Сынмин никогда не видел в этом ничего плохого. — Делай, что хочешь… — пробормотал он, и хотя хотел кофе, но ценил, что Минхо заботится о его здоровье. Минхо посмеялся и вытащил свой телефон. — Ты выглядишь как этот щенок прямо сейчас, — сказал он, смотря на фотографию. — Вот, посмотри на него. Следующие три фотографии - это они, а последнее - видео. Минхо держал свой телефон перед Сынмином. Младший немного наклонился вперед, чтобы внимательно рассмотреть фотографии, при этом улыбаясь. Он остановился на видео и нажал на него, держа телефон ближе к уху, чтобы лучше слышать происходящее на видео. Щенок со своими братьями и сестрами позади него несчастливо гавкал на Минхо. Он рассмеялся, когда услышал голос Минхо. — Я знаю, малыш, прости, — говорил он. — Однако ты так хорошо справился! Ты, твои братья и сестры были очень терпеливы. Сынмин взглянул на Минхо, который внимательно наблюдал за прилавком перед кафе. Его глаза сверкали, даже при тусклом освещении вокруг них. Видео закончилось, и Сынмин немного нахмурился, расстроенный тем, что оно закончилось так скоро, потому что его внутренности с радостью превратились в кашу, когда он слушал хихиканье и мягкий голос Минхо, разговаривающего со щенками. — Я скоро вернусь, — быстро сказал Минхо, вставая. Сынмин только кивнул, наблюдая за тем, как старший уходит за напитками. Сынмин еще просматривал видео до того момента, как Минхо вернулся с двумя чашками. Сынмин выключил телефон и двинул его по столу, обменявшись с Минхо на чашку горячего шоколада. Чувствуя тепло бумажного стаканчика в руках, он смотрел на Минхо, который наблюдал за городской жизнью снаружи, и это напомнило ему о тех днях, когда они ещё только начинали строить свои карьеры. Это было такое старое чувство, но не то, что он когда-нибудь сможет забыть. Однажды ночью Сынмин и Минхо вместе пошли в круглосуточное кафе. Это был один из немногих периодов времени, когда они оба не тонули в работе, и им обоим отчаянно нужно было перевести дыхание. Они не хотели просто находиться в своей квартире и все их друзья, скорее всего, спали, потому что они всё ещё ходили в университет. В конце концов, пара решила пойти в кафе в нескольких кварталах от своей квартиры, потому что они не хотели заходить слишком далеко так поздно ночью. Сынмин тогда этого не осознавал, но сидеть там с Минхо в тихом кафе определенно стало поворотным моментом в их отношениях. Простое присутствие друг друга в такое время ночью объединило их - связь понимания друг друга на более глубоком уровне, формирующаяся между ними, стала крепче. — Помнишь, когда впервые мы пришли сюда? — спросил Сынмин. — Дорогой, тебе придется быть немного более конкретным, — прямо сказал Минхо, а его улыбка не скрывала заинтересованности. Сынмин с любовью закатил глаза. — В тот раз, когда мы пришли сюда примерно в три часа ночи, — уточнил он. — Когда все остальные спали, потому что у них был полунормальный график сна, пока мы только учились работать. — Помню. Честно говоря, это было довольно весело, — вспомнив, признался Минхо. — Это безумие… Столько времени прошло с тех пор, — сказал Сынмин, потягивая свой напиток. — Ты такой сопляк, — улыбнулся, дразня младшего, Минхо, но в его глазах была определенная привязанность. — Хён... — Сынмин закатил глаза, пнул старшего под столом, хотя почувствовал, как его щёки накрывает румянец. Минхо сразу рассмеялся, но быстро перестал. — Прости, детка. Ты на секунду звучал таким взрослым и эмоциональным. Это было мило, — сказал он, и Сынмин в очередной раз закатил глаза. — Однако ты прав. Время прошло очень быстро. Сынмин почувствовал горько-сладкий вкус своего напитка и улыбнулся, сделав еще один глоток. — Когда мы были здесь в последний раз? — спросил Ким. — Я чувствую, что прошло много лет. — Разве это не был день или около того после моего окончания учебы? — спросил Минхо. — О, да, ты можешь быть прав, — Сынмин смягчил размышления о том времени, когда он, Минхо и все их друзья сели на это место в углу в кафе. Они тогда только пришли, чтобы отпраздновать окончание ветеринарной школы Минхо и то, что он сдал свой NAVLE*, но никто из них не был особенно готов отпустить ночь, которую они провели в тот день. — Я до сих пор не знаю, почему нас не выгнали тогда, — сказал Минхо. — Хёнджин и Чонин буквально ели лица друг друга, а Джисон плакал из-за капитализма... — Все потому, что Чонин тогда нанёс розовые тени для век, а Джисон снова скачал чертов Poshmark**, — вздохнул Сынмин, откидываясь назад. — Боже, они такие тупицы. Их разговор продолжался по спирали, и они вспоминали истории, произошедшие всего несколько лет назад. Они говорили о времени, когда их выгнали и запретили приходить в Target в Род-Айленде, когда они отправились туда на летнюю поездку; и о приключении переезда Феликса и Чанбина в их квартиру, что определенно было намного сложнее, чем должно было быть, потому что они продолжали портить мебель IKEA. Думать о прошлом было так же утешительно, как и немного грустно, но Сынмин не хотел позволить себе утонуть в таком чувстве ностальгии сегодня вечером. Особенно не тогда, когда он должен был сосредоточиться на себе и Минхо. — Хочешь еще немного прогуляться, прежде чем мы пойдем в светящийся сад? — спросил Минхо, и Сынмин заметил, что нервозность к нему возвращается. Что-то точно происходило, и тревога проснулась в Сынмине. Он вернулся в реальность из мира воспоминаний и понял, что в какой-то момент нога Минхо начала дёргаться под столом. Минхо никогда не делал этого без причины. Сынмин однако кивнул, широко улыбаясь. Помимо искренней обеспокоенности, накапливаемой в яме его желудка, он действительно с нетерпением ждал этого. Он уже видел сад ночью несколько лет назад, но он был рад увидеть его с Минхо. — Да, конечно, — ответил он, решив не комментировать нервозность, исходящую от старшего. — Я так взволнован тем, что увижу сад. — Черт возьми, правда? Я понятия не имел, — саркастически сказал Минхо, а затем выпил остаток кофе. Сынмин немного наклонил голову. Минхо любил медленно выпивать кофе или другой напиток, и сейчас не было похоже, что он не мог просто взять его с собой в сад. — Почему ты так взволнован? Я думал, ты уже видел сад, — спросил Минхо несколько секунд спустя, немного ухмыляясь. Сынмин поднял голову и надеялся, что Минхо не поймал его краткого беспокойного взгляда. Он всё ещё был наполовину убежден, что чрезмерно анализирует вещи. — Бьюсь об заклад, что ты просто взволнован увидеть своего удивительного, великолепного, горячего, потрясающего парня в таком замечательном освещении. Сынмин был выброшен из своих мыслей и снова пнул старшего, не желая признавать правду. — Я должен оставить тебя на холоде, чтобы ты замерз, — Сынмин взял их стаканы, вставая, чтобы выбросить их в мусор. Он проигнорировал свою неспособность сдержать улыбку на лице, услышав, как Минхо хихикает в удовлетворении позади него. Сынмин ждал Минхо на улице, в то время, как тот держал дверь открытой для пары, вступавшей, когда он тоже выходил с ними, и Сынмин отошел в сторону, чтобы дождаться старшего. Минхо присоединился к нему после того, как отправил быструю улыбку паре, которая поблагодарила его за то, что он придержал дверь. Когда они поворачивались лицом по направлению светящегося сада, пролетел порыв холодного ветра, и Сынмин немного вскрикнул и наклонился ближе к телу Минхо. Рядом с ним Минхо громко рассмеялся и обнял его. Сынмина нахмурил взгляд. — Почему ты смеешься надо мной? — спросил Сынмин, совсем не довольный поведением хёна. Минхо засмеялся только сильнее. Сынмин выпустил жалкое нытье и ударил несильно его в ребра. — Прости, прости, — смеялся Минхо, между тем прося прощения, а после выпрямился, вытирая глаза. Он посмотрел на младшего с широкой улыбкой и протянул руку, чтобы поправить челку Сынмина. — Ты просто. Ты такой… — Минхо прервал себя еще одним хихиканием. — Ты милый. Негодование Сынмина испарилось. Он мог только растянуться в улыбке, а затем отвернуться и попытаться скрыть это. Он схватил Минхо за руку и потянул его, чувствуя, что его лицо горело, когда старший воспользовался этим, как возможность скрепить их руки. — Когда начинается фейерверк? — спросил Сынмин, когда они начали спускаться по тротуару. — Через полчаса вроде. Мы можем потратить некоторое время, прежде чем перейти к перспективам, — ответил Минхо. — Надеюсь, это красиво. Я видел светящийся сад только один раз в течение дня. Как это выглядит ночью? — Это действительно красиво, — ответил Сынмин, чувствуя головокружение от идеи создать новое воспоминание с Минхо таким образом. — Это особенно красиво, когда ты поднимаешь взгляд на вид у большого пруда. — Деревья тоже загорают? — спросил старший. Сынмин кивнул. — Огни загораются и переходят от ветки к ветке и висят над садом. Это действительно красиво. Тебе понравится. — Я рад, что увижу это с тобой. Сынмин улыбнулся ему, нежно поцеловв его в висок. Они добрались до парка и остановились у маленькой кондитерской у входа (или правильнее сказать, что Сынмин заставил Минхо пойти с ним в кондитерскую). Сынмин, хотя он никогда не признал бы это вслух, немного сладкоежка. Он видел леденцы в форме разных животных и не смог сдержаться подальше, таща Минхо, в то время как тот издал неожиданный вопль и последовал за ним в замешательстве. — Тебе шесть? — Минхо покачал головой, когда понял, куда его привел Сынмин. Он звучал равнодушно, но все же помог ему выбрать подходящие леденцы кошечек и собачек, заплатив за них, когда Сынмин посмотрел на него щенячьими глазками, и даже понёс милый пакетик, в которую эти леденцы положили. — Спасибо, мисс, — поблагодарил Минхо женщину, когда она вручила ему пакет маленьких конфет и закусок. — Хорошого отдыха. — Вам тоже, — сказала она, улыбаясь. — Наслаждайтесь садом! Минхо склонил голову в знак уважения и встретился с Сынмином рядом с магазином, вручая ему пакет со вздохом. Он самодовольно улыбнулся и поймал голову старшего, оставив сразу несколько поцелуев по всему лицу, в то время как тот визжал и пытался освободиться от оков младшего. Оказавшись удовлетворенным, Сынмин отступил, оставив один последний поцелуй на губах Минхо, и с радостью посмеялся над видом отвращения на лице старшего. Сынмин схватил один из леденцов и снял обертку, передав ее Минхо, как будто не он только что просто убил его поцелуями. Минхо взял его с недоверием, но мило поцеловал Сынмина в щеку, в то время как младший разворачивал свою конфету. Сынмин засунул пластик в карман и бросил его рядом с грелкой для рук, которую он держал там раньше. Он задавался вопросом, были ли руки Минхо холодными, и потянулся за его рукой. Минхо ничего не сказал, только приблизился к нему, и они начали ходить. Парк был действительно красивым. Цветная гирлянда растянулась по всему полю, а темные дорожки освещались огнями среди деревьев и цветов. Люди ходили вокруг них, тихо задыхаясь и хватая друг друга за руки, внимательно глядя на каждый цветок. Были все типы, и Сынмин фактически распознал некоторые из них, такие как розово-лепещенные амарины и мягкие лавандовые хризантемы. На земле рядом с каждым другим цветком был небольшой свет. Они были разных цветов. Сынмину повезло быть здесь, так как здесь было действительно красиво. Рука, которую он держал, была напоминанием о том, насколько ему повезло быть здесь, проведя эту ночь с человеком, которого он любил. Погодите-ка. Его глаза, должно быть, обманывали его или что-то в этом роде, но он был почти уверен, что только что видел блондина и черноволосого человека, которые были укутаны в самые толстые пуховники в мире на расстоянии нескольких футов и были похожи на их друзей. — Это?… Минхо потянул его в другую часть сада без слов, не давая ничего сказать младшему. Сынмин повернулся, полностью смущенный, когда больше не мог видеть их. Несколько минут спустя, с тихим и нежным голосом, Минхо заговорил в тишину, которая кружились вокруг них. — Это так красиво. Сынмин не знал, когда и как это произошло, но он обнаружил, что смотрел на профиль Минхо, когда они продолжали проходить через сад, так влюбленный в то, насколько он был красив. Все мысли о случайном наблюдении за его друзьями (он не был уверен, это они или нет) выходили прямо в окно. С огнями цветов, отражающимися на его мягкой коже и мерцающими в больших глазах, он выглядел красивее, чем весь сад когда-либо смог бы. (Сад был далеко не так великолепен, как его сексуальный и красивый парень, и он бы доказывал это до смерти, даже если никто на самом деле не поспорил бы.) — Эй? Он моргнул, понимая, что Минхо смотрит на него с замешательством, но слегка и взволнованным взглядом, который Сынмин легко поймал, глядя, как палка леденца торчит из угла его губ. — Извини, ты выглядишь красиво, — признался Сынмин. Мигание Минхо усилилось, и он отвернулся на секунду, вытаскивая леденец со своих красивых губ - он чертовски фальшиво кашлял. — Ты - сука! — Сынмин застонал, отпустив руку и ударив его по плечу. Он словил дежавю. И почему он встречался с кем-то таким жестоким? Минхо рассмеялся и оглянулся на него, сжимая его за щеки, как чрезмерно любящая бабушка. — Ты такой милый, — сказал Минхо. — И спасибо, но я думаю, что ты самый красивый... Сынмин заткнул его поцелуем, чувствуя себя немного гордым, когда Минхо издал неожиданный писк. Минхо был жесток, но он был яростно полон любви, и Сынмин обожал его за это. Сынмин теперь на сто процентов был уверен, что здесь происходит что-то странное. Он был уверен, что это их друзья. Сынмин осмотрел сад и поймал еще нескольких из них, подозрительно бегающих туда-сюда. Минхо отвлекал его всякий раз, когда Сынмин упоминал об этом, поэтому он перестал комментировать это после того, как заметил, что, как он был уверен, Чан пытался спрятаться за мусорным баком. Здесь что-то происходило, и Сынмину нужно было знать, что это такое, иначе он взорвется. Он вспоминал обо всех деталях, продумав то, что произошло с тех пор, как Минхо встретил его ранее вечером. Во-первых, Минхо нехарактерно нервничал на протяжении всей первой половины свидания, а затем немного в начале, прежде чем они попали в кондитерскую. Сначала Сынмин пытался отвергать эту нервозность, думая, что это просто истощение, но старший говорил только о сегодняшнем дне, как он заботился о драгоценных щенках Мускатного Ореха, поэтому, хотя это все еще было возможно, Сынмин исключил это, потому что это не соответствовало всему остальному. Все остальное - это два других момента. Во-вторых, Сынмин видел, как его шесть других гремлинов-друзей бегали по саду с тех пор, как они туда попали. Это было почти мило - какими глупыми они были, не понимая, что неуклюжие вокруг привлекают к себе больше внимания, потому что они были окружены другими людьми, которые проходили и не торопились смотреть на цветы. Не говоря уже о том, как странно было то, что он увидел, как Чонин держит одну из больших камер Хёнджина. А затем последний момент, для которого Сынмину пришлось немного больше покопаться в воспоминаниях. Минхо запланировал этот день полтора месяца назад. Для Минхо было не странно планировать заранее, потому что старший не был поклонником сюрпризов или неудач в расписании, но полтора месяца вперед было странно. Конечно, возможно, билеты были ограничены, но светлый сад был непрерывным событием в течение всего зимнего сезона, и Минхо был занят 14 декабря. Ничего из этого не имело смысла… Однако… И вот осознание ударило Сынмина прямо в лицо. Что, если Минхо собирался сделать предложение? На мгновение он чувствовал себя тщеславным, потому что если он предполагает это, и это не оказажется правдой, то это будет чертовски неловко, но по какой-то причине его внутренности кричали на него, как сигнализация автомобиля. Что, если Минхо сделает предложение? Но если бы это произошло, очевидно, он бы согласился. Он, никогда за тысячу лет и, конечно, ни в какой другой вселенной, никогда не сможет себе представить, что он отвергнет провести остаток своей жизни с Минхо. Но это не должно было случиться здесь и таким образом. Минхо не должен был просить его руки здесь, 14 декабря, в довольно светлом саду с великолепными цветами, которые заставляли глаза пожилых красиво сверкать. Сынмин должен был делать ему предложение, и это должно было произойти 31 декабря в уютном пляжном доме, который он забронировал для романтического зимнего отдыха с морским бризом и закатом солнца на дальнем горизонте. Он так не хотел увлекаться выяснением всего, что произошло за последние полчаса… Глаза Сынмин расширились, и его сердце начало биться все громче и быстрее, когда он оказался в более тихой части сада. Это было похоже на маленький уголок, который никто другой не сможет найти. Он был освещен идентичными висячими огнями на других садовых деревьях, и несколькими цветочными огнями, разбросанными по периметру. На краю окружности были перила, но за ним было большое пространство пруда, где фейерверки извергались всего за считанные минуты. Это было совершенно уединенное место для двух человек, чтобы они смогли разделить момент друг с другом. Идеально уединенное место для двух человек. Какого черта? Собирался ли Минхо на самом деле... — Черт возьми, — прошептал Сынмин, когда Минхо отошел от него, как только они были рядом с перилами пруда. — Я, — негромко кашлянул Минхо, обнажая нервную улыбку и вставая на одно колено. — Я вроде как ограничен во времени, потому что я бы предпочел, чтобы фейерверк не прерывал меня в середине речи, поэтому я хочу начать быстро и не ходить вокруг да около. Сердце Сынмина вот-вот собиралось взорваться. Он почувствовал давление на глазах, наблюдая за тем, как Минхо засунул руку в карман. Он вывернул её с черной бархатной коробочкой. Дыхание Сынмина замедлилось, и его глаза расширились ещё сильнее. Пиздец. Это на самом деле происходило. Сынмин представлял себя тем, кто стоит на коленях. Он должен был знать, что Минхо опередит его. Этот придурок. Этот красивый, невероятный, милый придурок, который делал ему предложение прямо сейчас, совершенно и очаровательно не знал, как он сейчас воплощает в реальность все воображаемые предложения Сынмина за считанные секунды. — Ты в порядке? — спросил взволнованно Минхо. Сынмин моргнул, а после кивнул так быстро, что думал, что его голова сломается со звонким хрустом. — Да, да, продолжай. Минхо улыбнулся, выглядя несколько менее нервным. Он сглотнул и открыл коробку в руке, обнажая сверкающее кольцо. — Ты был абсолютным придурком, когда мы впервые встретились, ты знаешь... — Разве это не должно быть романтично? — Позволь мне закончить, — Минхо выдохнул. Сынмин вздохнул и пробормотал извинения, сказав ему продолжать. — В любом случае, — преувеличил Минхо свой раздраженный тон. — Тогда ты чертовски раздражал меня, и все же, каким-то образом, я оказался здесь несколько лет спустя, и у меня не было бы другого пути. Губы Сынмина раскрылись в немом удивлении. Он знал, что у Минхо словарный запас не такой уж и милый, но ничто никогда не могло подготовить его к Минхо с такими словами для предложения. — Любить тебя - это самое простое, что я когда-либо делал, — деликатно говорил Минхо, однако его слова прошлись прямо через центр сердца Сынмина и заставили его затаить дыхание. Его слезные каналы решили, что это также идеальное время, чтобы позволить первой слезе покатиться по его щеке, и он быстро вытер её, чтобы сосредоточиться на Минхо, даже через размытое зрение. — Иногда я задаюсь вопросом, заставили ли меня просто любить тебя, потому что это как будто походит на второе дыхание. Любить тебя не трудно и никогда не будет трудно, потому что теперь это все, что я когда-либо знал, и я хочу провести остаток своей жизни так… Я не уверен, какой была бы моя жизнь без тебя, но я знаю, что не хочу этого узнавать. Я никогда не хочу знать, каково это: не просыпаться и не видеть твое глупо милое лицо или не слышать твой ужасно красивый смех, когда я говорю что-то совершенно не смешное, — Минхо начал немного набирать темп, как будто он начал чувствовать себя беспокойным и нетерпеливым. — Я имею в виду, что я очень, очень люблю тебя, и я думаю, что всегда знал, что хочу провести остаток своей жизни с тобой. Ты имеешь доступ ко всем моим внутренним кнопкам и можешь раздражать меня, когда захочешь, но я бы не хотел, чтобы это был кто-то другой. Я так тебя люблю, что это меня пугает, но опять же, я бы ни за что не отказался от тебя… Я знаю, что это было, вероятно, дерьмовое предложение, учитывая, как много я говорил о том, как ты… Раздражаешь меня и все такое… — проговаривал тише Минхо. Сынмин нашел милым то, каким взволнованным казался Минхо. — Но я надеюсь, что ты знаешь, что я имею в виду. Я люблю тебя и каждую твою сторону, даже ту, которая любит делать случайные фотографии себя по всему дому, чтобы я после засматривался на них, черт возьми. Сынмин посмеялся над этим. — Ты знаешь, что любишь это, — дразнил его Сынмин, но нежность окутала каждое его слово. Теперь он понял, что глаза Минхо тоже были наполнены слезами. — Я знаю, — старший почти прошептал. — Я действительно это люблю, — он замолчал на долю секунды. — Итак, э, — говорил Минхо, встав с земли, и теперь звуча немного увереннее, чем несколько секунд назад, но также заметно нервничающе. — Ты выйдешь за меня замуж? Сынмин почувствовал, что все лопнуло по швам. Слезы начали свободно катиться по щекам, а он потащил свое непослушное тело к старшему и он обнял его. Он прижал нос к его плечу и заплакал, сжимая руки вокруг Минхо. — Боже, да, да, — быстро проговаривал он. — Я люблю тебя, конечно, я выйду за тебя. Я так тебя люблю. Он почувствовал, как Минхо дрожит от смеха, а затем его рука проходится по его спине, нежно успокаивая движениями вверх и вниз. — Я тоже тебя люблю, — прошептал в ответ он. Как только Сынмин немного успокоился, Минхо осторожно отступил. Он уложил волосы Сынмина и улыбнулся ему так ласково, что младший был уверен, что на этот раз он, блять, взорвется по-настоящему. Затем Минхо взял кольцо из коробки, которую он держал, и взял одну из рук Сынмина. — Могу я? — застенчиво спросил он. — Нет, я принимаю твое предложение, но не собираюсь брать кольцо, — шутливо ответил Сынмин, но улыбка на лице Минхо расширилась. Он почувствовал, как кольцо соскользнуло на его палец, и это ощущалось так правильно… А потом он услышал аханья и хлопки и закатил глаза с улыбкой на лице. — Наконец-то! — выпрыгнув из кустов, крикнул Чанбин. Вскоре после этого остальные тоже присоединились к ним. Чонин даже вышел с той камерой, с которой Сынмин поймал его на бегах раньше. — Вы все невыносимы, — сказал Сынмин. — Да, да, неважно, — Феликс помахал руками, как будто не они просто вышли из-за деревьев, как чертов Лоракс. — Мы отправимся в путь сейчас — не хотелось бы испортить остальную часть вашего милого свидания как теперьшние женихи. Он подмигнул паре, когда он и остальные пятеро практически отшли от пруда, и Сынмин позаботился о том, чтобы они услышали, как он посылает их на выходе. Минхо громко смеялся над этим, ударив несильно Сынмина рукой. Сынмин повернулся к старшему и счастливо вздохнул. Он потянул Минхо обратно к себе, поймав его губы в нежном поцелуе. — Я люблю тебя, — сказал Сынмин. (Тысяча "Я люблю тебя" - это то, что Сынмин теперь имеет на всю остальную жизнь.) — Я люблю тебя, — повторил Сынмин, прижимаясь лбом к Минхо. — Я тоже тебя люблю... — Минхо был остановлен своим собственным криком в ответ на громкие звуки фейерверка, которые полыхнули, и ударил Сынмина из-за инстинктов. — Что, чёрт возьми, я сделал? — Сынмин громко возмутился. — Очевидно, что это был несчастный случай, — рассуждал Минхо. — Ты стоял слишком близко, так что… — Я хочу вернуть тебе кольцо... — сказал Сынмин. Минхо поцеловал Сынмина в висок, чтобы заткнуть его, а затем прижал голову к груди Сынмина, наблюдая за цветами фейерверков на ночном небе. Пока остальная часть фейерверков продолжалась, голова Минхо оставалась прижатой к груди Сынмина, а его руки свободно окольцевали младшему шею. Голова Сынмина удобно располагалась на макушке Минхо, а его руки надежно держали талию старшего. Они стояли так долгое время, просто обминая друг друга, наслаждаясь первыми моментами начала того, что должно было остаться до конца их совместной жизни. (— Ты испортил всё, — в какой-то момент возмутился Сынмин. — Что испортил? — спросил Минхо, подняв голову, чтобы посмотреть на него хмурым взглядом. Сынмин поцеловал угол его губ, чтобы он расслабился. — Я собирался сделать тебе предложение во время нашей поездке - в канун Нового года, но ты обыграл меня. На лице Минхо появилась улыбка, и он рассмеялся, целуя Сынмина. — К настоящему времени ты должен знать, что не сможешь обыграть меня, — сказал Минхо. — Я никогда не проигрываю, особенно тебе. — Ну, конечно же... Неважно, — сморщил нос Сынмина, хотя это определенно правда. — Но я все еще хочу дать тебе кольцо, которое купил. Ты мог бы, по крайней мере, предупредить меня об этом заранее, так что теперь тебе придется отплатить мне, надев кольцо, которое я купил для тебя. Минхо поднял бровь и усмехнулся. — Предупредить тебя? Что, я должен был сделать? Просто подойти к тебе и сказать: «Эй, кстати, я сделаю тебе предложение 14 декабря, так что не покупай кольцо»? — Хм, да? — Сынмин покачал головой. — Я должен был первым сделать предложение! А потом ты испортил всё, приведя меня сюда и сделав все это идеально, красиво, замечательно и здорово, а потом ты сказал все эти милые вещи, которые заставили меня почти превратиться в чертову лужу! Хуже того, ты дал мне кольцо! Я не дал тебе ни кольца, ни очень длинной речи от всего сердца! — мило гневал Сынмин. — Ты хочешь, чтобы я забрал его обратно? — засмеялся очень громко Минхо. — Мне не составить труда просто взять это кольцо и надеть его на свой палец, идиотина, — умсмехнулся старший, держа ладонь младшего перед собой. — Давай, снимай его. — Нет! — быстро воскликнул Сынмин. — Ты не сможешь - никаких возвратов! Минхо мило хихикнул. — Я люблю тебя, — сказал он, глядя с теплотой во взгляде - липкой любовью, от которой таял Сынмин. — И если ты действительно хочешь, то можешь сделать мне предложение снова в канун Нового года с кольцом, которое у тебя есть. Сынмин улыбнулся. — Я тоже тебя люблю.)