Ночь в баре

Я всегда искал в искусстве выхода своей тоске, но бывает, что в искусстве нужно радовать людей. Осень - время непростое, потому я и пишу что-то сладкое, простое, что таил в старом шкафу. Они сидели в гостиной у Эдгара По, попивая игристое вино, не сказать, что Рампо оно сильно понравилось, но ему было забавно наблюдать за реакцией своего организма. Так как алкоголь он пробовал впервые, меру свою не знал, ему наливали по бокальчику, рекомендуя медленно распивать содержимое. - Знаешь, а это даже приятно. - Начал Рампо. - Я чувствую, будто моя голова становится воздушным шариком, а еще спать хочется. - По засмеялся. - Мхмх, ну да, алкоголь обычно так и действует, хотя, у каждого своя реакция, но ты спокойный и забавный, как по мне. Мне нравится. Интересно, смог бы ты сейчас решить одну из моих загадок? - Ни в коем случае! Я отдыхаю. Сейчас я хочу только сидеть на этом потрясающем кресле у этого невероятно теплого камина, болтать с тобой, может, даже откровенничать. Ну знаешь, что-нибудь этакое рассказать. Таким вещам я обычно значения не придаю, ведь в моей работе, в нашей работе нужно действовать с холодной головой, а все свои болячки поставить на задний план. Потому я и люблю быть детективом, ты окунаешься в омут преступлений, загадок, сбегаешь от своих проблем. Хоть это плохо, но многие из нас, я уверен, делают именно такой выбор. - По обдумал слова Эдогавы, покачав головой, мысленно соглашаясь с его высказыванием. Затем наступила сладостная тишина. Время плыло, никто, кроме самих часов, не мог сказать двенадцать ночи сейчас или только девять вечера. Они были будто одурманены безмолвием, ну, если подумать, то скорее вином, чем им. Рампо сидел, очарованный светом огня, его вьющимися языками, которые танцевали в жарком вальсе. Треск дров приятно отдаваться в комнате, он был похож на хруст маминого печенья с шоколадной крошкой, не хватало только кружки молока. А тепло, излучающее костер, горело тело, но не сердце. Хотелось почувствовать не только жар от огня, но и от любимого человека. Ведь когда мы находимся с любимыми, мы чувствуем некую наполненность, любовь. Это лучшее из чувств, которые когда-либо испытывал Рампо, хоть и не сказать, что он все сумел прочувствовать за свою жизнь. Но любовь напоминала некую конфету, которую мама приносила с работы специально для тебя. Ты ее ждёшь, вот ты ее получаешь. Кладешь отломленный кусочек в рот, шоколад тает, а язык судорожно блуждает во рту, чтобы ни один кусок не застрял меж зубов. Удовлетворенность и счастье наполняет тебя. Но это не надолго, в отличие от любви. И Эдогава захотел насладиться ею. Он встал, предварительно поставив ладони на ручки кресла, чтобы, не дай Бог, не повалиться в не туда. Немного опьяненной походкой подошел к трехместному дивану, на котором сидел Эдгар Аллан По. Тот отложил бокал на журнальный столик, вопросительно посмотрев на парня, якобы спрашивая "что-то случилось?". Эдгар действительно молчаливый. Его глаза могут сказать больше, чем слова, а говорит он больше через свои рассказы, раскрывая различные темы, до которых многие его знакомые просто недоразвиты, грубо говоря. Эдогава любит его за это. Он даже дал ему как-то прозвище "меньше слов - больше дела", говорит только по делу, да и то не всегда, будто всю энергию для разговоров бережет для Рампо. Тем временем Эдогава кладёт свои руки на плечи По. - Думаю, - он присаживается на чужие ляжки, сокращая расстояние до непреличного предела, - я готов. Да нет, я бы даже сказал, что я это знаю. С какой-то части это алкоголь, но разумом я светел, поверь, только физически я неуклюж немного. Я бы хотел сейчас зайти с тобой немного дальше. Пока я хочу. На лице Эдгара появился игривый взгляд а-ля "как скажешь". Паучьи пальцы откинули накидку Рампо, также не забыв про шляпу. Одну за другой Эдгар вальяжно расстегивал пуговицы на своей и чужой рубашках. А затем медленно по разгоряченному телу Рампо его руки гуляли, гуляли так страстно, сжимая бедра, пытаясь захватить как можно больше любимого тела, такого желаемого, такого совершенного. Эдогава полностью прижался грудью к груди, уткнувшись носом в шею. От Эдгара веет чем-то древесным, даже дождем, подметил Рампо. Пульс был учищен. - Чего ты хочешь? - А действительно, чего же хотел Эдогава? - Я хочу... - Ему было тяжело разговаривать, ему голову уносила даже от таких прелюдий. - Можешь, пожалуйста, - он начал шептать на ухо, - можешь, пожалуйста, сделать мне приятно... - никогда он не думал, что скажет кому-то эти слова, он ощутил некоторую неловкость, но Эдгар развеял это нежным поцелуем в губы. Пальцы машинально спускаются к ширинке, расстегивается пуговица, звуки разъезжающейся молнии. По еще раз взглянул на Рампо, его пунцовые щеки, его глаза, немного слезившиеся - все говорило о том, чтобы он начал. И он начал. Внутри Эдогавы разгорелся фейерверк, иль калейдоскоп эмоций, эти прикосновения, что он ни разу не ощущал, были столь приятны, что он удивился, почему же он не попробовал это раньше. Он не сдерживался, постанывал, говоря какую-то несвязную белеберду По, но тот, понятное дело, ни черта не понимал. Но точно знал, что доставлял невероятный первый опыт. Это тот день, о котором они будут вспоминать краснея, но осознавая, что это было бесподобно. Никто не будет жалеть, а они будут вместе. Эдгар провел рукой по члену еще несколько раз, и Рампо излился ему в ладонь, немного дрожа. - Когда-нибудь еще повторим, п-пожалуйста? - Спросил Рампо, а в ответ ему добродушный смех.