Просто закрой глаза

— Джон! — на кухню вихрем забежал Линч, из-за чего не ожидавший писатель отшатнулся назад, упираясь в стол. — Ты чего? — Джон с недоверием посмотрел на друга, который остановился в паре шагов от него. — Задание новое нашёл? — Приятель, ты можешь закрыть глаза? Я скажу, когда можно будет открыть. — шумно вдыхая воздух через нос, Линч сделал небольшой шаг в сторону Джона. — Зачем? — продолжал не понимать такое возбуждение друга парень. — Линч, блять, что происходит? — Давай без лишних вопросов. Ну ты же мне доверяешь? — Линч говорил с такими молящими глазами, что было бы самым большим преступлением отказать ему. — Хорошо, но рот не открою, — решил разбавить такую странную ситуацию шуткой. Как в воду глядел.       Обычно говорят, что когда закрываешь глаза, то все остальные чувства сразу начинают заменять недостающий орган, но сейчас Джон мог только волнительно ощущать каждую секунду, при этом совершенно ничего не слыша. Слух будто отключили вместе со зрением, но на самом деле, сильное сердцебиение просто заглушало всё остальное. Джон ненавидел чувствовать себя беспомощно и как бы он не доверял своему другу, но полностью расслабиться всё равно не мог.       Шаг. Точнее, скрип половицы. Режет по ушам, словно глухой в первый раз за всю жизнь услышал звук. Ещё секунда, за которую Джон хотел было открыть глаза, как его силой вжимают в стол, тот аж двигается на пару сантиметров назад. Губы накрывает нечто тёплое, приятное и… сладкое? В панике писатель распахивает очи, но перед глазами всё таже темень, лишь с небольшой светлой каймой кухонного света по очертаниям ладони. В попытках сказать хоть что-то, Джон приоткрывает рот, что до этого был просто сомкнут и Линч удачно этим пользуется, проникая языком внутрь и углубляя поцелуй.       И Джон сдался. Так быстро полностью капитулируя под этими чертовски пылкими губами. На ощупь кладёт руки на плечи Линча и сам чуть удобнее практически садится на стол. Он чувствует его дыхание, как надоедливая ладонь наконец-то уходит с глаз. Джон чувствует парня абсолютно везде, каждой клеточкой своего тела. Даже не особо удивляясь тому, что Линч придвигается ближе.       Эта пытка неудобной позой, но прекрасными губами продлилась едва минуту, за которую пальцы писателя успели оставить сильные отметины на бледной шее Линча. Когда спина начала откровенно затекать, Джон отстранился, выставляя руки вперёд. — Всё, брейк. Щас сломаешь меня, — тихонько хихикает Джон, упираясь в торец столешницы. — Какие-то вопросы? — Линч улыбается, словно кот и на это невозможно не смотреть без улыбки. Так же, как и не хотеть стереть эту дерзость с его лица. — Никаких, только вот теперь я тебя кое о чем попрошу… — резким движением он меняет их позиции, и теперь уже журналист оказывается вмят в стол. — Теперь моя очередь, Егор.       Линч нервно сглотнул, когда его назвали по имени, ведь такое случалось не часто. Нервозность увеличилась на моменте, когда Джон снял какой-то бинт со своей руки, который остался у него ещё с больницы и надёжно зафиксировал его на глазах друга. Теперь можно было прочувствовать весь спектр эмоций, что буквально пару минут назад испытал писатель. Необузданная темнота и неизвестность, от которой ноги сами собой подкашивались. — Ну-ка, обопрись сюда, — Джон аккуратно взял ладонь Линча в свою и поставил чуть за спиной на столе. — А то упадешь ненароком. — Мне страшно, Джон, — нервный смешок слетел с уст, но его тут же смазали мимолетным касанием чужих губ.       Надеясь получить хоть какую-то опору в виде живого человека, Линч слегка подаётся вперёд, но рука на груди тут же возвращает его на прежнее положение.       Поцелуи посыпались везде. Нос, губы, щеки, лоб, кажется, даже на повязку пришелся один. Но вот Джон остановился и, кажется, уже не находился напротив лица. Тепло и дыхание больше не ощущалось, что навевало морозную свежесть, будто зимой вышел на промозглую улицу. Ощущения снова вернулись, когда Линч почувствовал, как область его паха была обхвачена двумя руками. К небольшому бугорку чуть привставшего члена, который проступил на тонкой ткани шорт прикоснулось что-то мягкое, от чего щеки журналиста моментально вспыхнули алым пламенем. — Д-Джон!? — от неожиданности журналист даже заикнулся, на шумном выдохе заканчивая имя. — Называй меня на такой манер чаще, — чуть ли не промурлыкал парень, которого только умиляла и еще больше раззадоривала такая реакция.       Поддевая зубами резинку надоедливых шорт, что сейчас только мешали, Джон медленно приспустил их, «случайно» задевая щекой напряженный член, что мучительно тёрся о ткань боксеров. С губ Линча сорвался небрежный стон, от которого тот даже сам вздрогнул. Рука писателя аккуратно проникла под футболку друга и неспешно скользила по коже живота, легко скребя в некоторых местах. Тело послушно отвечало ему россыпью мурашек, везде, где легкая рука Джона даже едва коснулась.       Медлить не хотелось, но смотреть на такого грешного и совершенно не с ангельским нимбом у головы Линча было просто потрясающе. Чувствовать это напряжение в теле под собственными всемогущими в этот момент пальцами, и знать, что он останется безнаказанным в любом случае. Что бы он сейчас не сделал. Оглаживая всё, Джон добрался до бёдер, на которых оставалась лишь резинка нижнего белья и сразу же стягивает её вниз, оголяя Линча ниже паха.       Легко целуя головку, писатель в ожидании смотрит на реакцию сверху, и она его удовлетворяет. Проводит языком по уздечке, нежно обводя крайнюю плоть, и снова целуя. Егор комкает свою домашнюю худи, стараясь заткнуть себя, дабы не издать лишних звуков, а второй рукой слепо тянется к макушке друга. Джон оторвал ладонь от поглаживания бёдер Линча, и перехватил руку того, прижимая её к столешнице, тем самым не давая сопротивляться. Решив действовать напористее, он вобрал в рот член парня наполовину, пробуя размер. В ответ на свои действия он услышал лишь протяжный стон, слегка заглушаемый кофтой, которой Егор так старательно пытался закрыть зардевшее лицо и прижимал ко рту, чтобы не издавать слишком громких звуков. Да, они хоть и были в частном доме, но Линч всегда считал подобное слишком постыдным, даже если никто бы и не слышал.       Шумный выдох через нос только подстёгивает Джона к каким-то более решительным действиям. Он посасывает, лижет, втягивает в себя, создавая некий вакуум во рту, от чего член Линча только больше затвердевает, а сам Линч скребет свободной рукой стол так, что на нем, кажется, останутся следы его ногтей. Джон вбирает глубоко, примерно также глубоко, как послал свой рвотный рефлекс, ведь, на удивление, его практически нет, что позволяет практически полностью вобрать в себя член партнёра. Томные вздохи сверху заменяются на протяжные, смазанные в пелене возбуждения стоны, которые Линч всё также безуспешно старается заглушить и будто вдавить в себя, оставив глубоко в душе.       Чувствуя, что скоро Егор будет подходить к своему пику, Джон резко отстраняется, на что сразу слышит возмущённый, но будто молящий о продолжении выдох. Линч не знает куда смотреть из-за ещё чудом не спавшей с глаз повязки, поэтому и тянуть руки куда-либо просто бесполезно, да и в целом не особо нужно, ведь в следующую секунду его уже накрывают поцелуем. Этот поцелуй был с большим требованием. Казалось, будто Джон хотел разложить друга прямо на этом чертовом столе, что было не так далеко от правды. Он покусывал его губы, всякий раз сбивая дыхание, наклонялся ближе, лишь бы между ними не осталось ни единого миллиметра свободного пространства. Только журналист успел влиться в этот безумный поток ласк, как писатель отстранился, теперь совсем не прикасаясь к нему. И это было безумно обидно.       Но ждать пришлось недолго, ведь несколько секунд спустя к члену опять прикоснулись чужие губы. Не ожидая этого, Линч дёрнулся, случайно заезжая коленом прямо по челюсти друга. И Джон, конечно, понимал, что это случайность, но оставлять просто так не хотел, поэтому, отстранившись на секунду, прикусил нежную кожу внутренней стороны бедра. Сверху послышался протяжный стон, который не успел скрыться под толстыми слоями кофты. Это только добавило азарта в глазах писателя.       Обхватив уже истекающий слегка солоноватой смазкой член, он снова начинает сосать. Только в этот раз намереваясь дойти до конца, чтобы у невидящего на данный момент Линча, в глазах замерцали салюты пламени от возбуждения. Сосёт активнее, слегка грубовато задевая зубами чувствительный орган, но словно купающийся в вылетающих стонах из губ парня. Языком растирает очень чувствительную из-за бешеного возбуждения уздечку. По слегка дёргающемуся члену Джон понимает, что разрядка близко и начинает помогать себе рукой, обхватывая пальцами в кольцо основание, и вертикально водя по нему рукой.       Долго ждать не приходится. Спустя всего несколько секунд он отстраняется, доводя рукой член Линча. Сперма вырывается с последним, протяжным и самым громким стоном, марая очки, от чего Джон сконфужено моргает пару секунд, но всё же снимает их, вешая на воротник своей кофты.       Он неспешно поднимается, чтобы быть на одном уровне с лицом Егора и снимает с того повязку. Тот, еще совсем не отошедший от бурного оргазма сначала жмурится, и даже приблизительно не способен сфокусировать свой взгляд на друге, от чего Джон только улыбается. С трепетом берёт лицо Линча в свою ладонь, поглаживая скулу и направляет в свою сторону. — Знаешь, что хуже всего? — снисходительно спрашивает он, слыша лишь неразборчивый вопрос в ответ, — То, что я не видел твоих прекрасных глаз.