Говори со мной, Тайга

Тэхён впервые ощущает себя самым одиноким человеком на всём белом свете. Впервые чувствует, что остался без опоры и не представляет, что теперь ему делать? Вся его жизнь шла по чётко составленному плану, а теперь, оставшись без того, кто поддерживал этот план, он понятие не имеет, что делать. На улице больше не светит летнее солнце. Оно сменилось хмурыми тучами и ливнем, что стучит в окно, нагоняя тоску и мрак. Погода точно описывала всё, что творилось у омеги на душе. Боль превратилась в дождь и готова была вылиться градом слёз с серых глаз, что так сильно напоминали глаза того, кто являлся его жизнью. Тэхён стоит в небольшой гостиной, куда не попадал свет с улицы,у узенькой полочки, смотря на фотографию недавно умершего отца. – Добрый день, господин Ким. Прискорбно сообщать вам такую новость, но сегодня в девять часов самолёт вашего отца был сбит вражеским экипажем. Его отец погиб во время исполнения миссии. Оставил своего сына, что ждал его,сидя на маленькой кухоньке. Долго ждал. Отчего волна тревоги и окутала всю душу, а он утешал себя, прокручивая в голове обещание вернуться. Перед глазами мелькала их последняя встреча. Отец стоял в проеме двери, одетый в униформу и улыбался широкой квадратной улыбкой, заверяя сына в том, что обязательно вернётся. Что каждая его миссия будет заканчиваться успешно и, что он его никогда не оставит одного. И всё-таки оставил. Не сдержал обещание. В доме Кимов был траур. Похороны прошли днём. А после, прибывшие либо уезжали домой, придумывая отговорки, либо оставались рядом с омегой, дабы поддержать. Соседи, которые смогли прийти, поддерживали юнца, успевая за спиной шушукаться и жалеть Тэхёна. А сам Тэхён продолжал героически стоять и благодарить каждого, у кого с губ срывалось уже приевшееся «соболезную». Про себя отсчитывал время до того, как каждый уже покинет квартиру и сможет оставить его одного. Ему не нужны были слова поддержки, не нужны были утешительные объятия от чужих людей. Ему нужно было лишь остаться наедине со своим горем и наконец дать волю слезам. – Тебе что-то нужно, Тэхён? Еды, воды? Просто оставьте меня в покое. – Нет, спасибо. Всё хорошо. Лишь один человек в этом огромном скоплении с горечью смотрел на омегу, молча выказывая поддержку. Мягко улыбаясь, заверял глазами, что все будет хорошо и он справится со всеми трудностями. Ведь именно таким воспитывал его отец. Сильным омегой. – Что же ты теперь будешь делать, сынок? – пробормотала тихо старушка, у которой пелена слёз в глазах стояла, стоило ей взглянуть на потерянного юношу. Гости уже разошлись, после них стояла непривычная звенящая тишина, нарушаемая каплями дождя, что стучали по подоконнику. – Пойду по стопам отца, – тоскливо улыбаясь, так же тихо ответил Тэхён, всё продолжая смотреть на счастливые лица отца и сына запечатлённых на фотографии. – Но ты же ещё так молод! – запричитала та, укладывая морщинистую руку на плечо. – Тэхён, прошу тебя, подумай ещё. Моё сердце не выдержит и твоей смерти. Ким укладывает свою руку поверх её, улыбаясь уголками губ, и заверяя, что такого точно не будет. Иного выхода у него нет.                          ٭٭٭٭ Сегодняшний день омрачён горем. На кладбище не стояло привычное молчание. Оно было усыпано множеством слёз, что падали и впитывались в сырую землю. Команда лётчиков, что строем стояли неподалёку, были одеты в парадную форму. Они все склонили головы, не смея издавать плача, скрывая истинные эмоции, и сдерживая слёзы. Каждый из них был словно из стали сделан и выдержан на прочность самыми суровыми испытаниями. Каждый из них считался камнем, годами отточенным стихиями. Хотя внутри у всех, без исключения, собирались совсем иные чувства. – Спасибо всем, что смогли прийти сюда и проводить нашего дорогого сердцу друга в последний путь. На недавней миссии нас оставил один из молодых лётчиков. Пак Джухёк. Молодой альфа. Прискорбно, что такой талантливый человек покинул ряды нашего отряда и оставил своих товарищей и семью, – монотонным голосом твердил командир, устремив свои глаза в даль. На фоне слышались рыдания и завывания горюющих родителей, с уст которых срывалось лишь имя их потерянного навсегда сына. – Я соболезную утрате семьи Джухёка и прошу прощения за то, что не смог должным образом уследить за своим подопечным. Командир выходит из-за поставленной кафедры, подходит к родителям и низко кланяется, оставаясь в таком положении до последнего. С фотографии на Чонгука, широко улыбаясь, смотрел его напарник, за которым он так и не смог приглядеть. Которого не смог спасти. Который не должен был погибать. Джухёк был не просто ведóмым, он был его другом, был напарником и бы тем, кого Чонгук приравнивал к семье. Джухёк очень любил жизнь и был тем, у кого были самые примитивные мечты. Просто жить в своё удовольствие. А в будущем он сможет встретить красивого омегу, которого полюбит до беспамятства. Они проживут долгую жизнь вместе и вскоре он так же сможет стать не только мужем, но и отцом. Его мечты были такие же простые, каким был и сам Джухёк. И лишь один полёт прервал не только мечты, но и жизнь молодого альфы, улыбку которого команда теперь могла видеть лишь с фотографий, сделанных на память перед каждым полётом. Похороны были слишком пафосными, было много лишнего для того, кто сиял ярче солнца и делился счастьем с каждым. Кому нужны были излишки? Убитым горем родителям или уже мёртвому другу, которому так же всё равно? Улыбка его теперь погасла. Джухёк забрал с собой не только лучи счастья, но и души тех, кто любил его всем сердцем. Лакированный гроб засыпают землёй, а команда отдаёт честь товарищу, до последнего оставаясь со своим другом. Чонгук смотрит в даль, на тусклое небо, а в душе он рвёт и мечет, в голос рыдает и просит прощения у того, кого не уберёг по собственной глупости. Пытается докричаться до мёртвого, молит о том, чтобы тот простил глупого напарника и просит у того тысячи извинений. На чёрные глаза просятся слёзы от душевных метаний, которым не позволяет выйти альфа. Не здесь и не сейчас. Он не позволит увидеть свою слабость. Не перед теми, кто считает его сильным. И хоть внутри уже давно царит мрак, снаружи он всё так же остается уверенным человеком, которого невозможно сломить. И только его команда, что считалась близкими друзьями, смотрели на своего капитана с болью и видели как в душе его буря сжирает каждую живую клетку. Чонгук дал волю своим чувствам, когда день сменился ночью. Позволил затуманенному разуму отключиться. Сердце от боли клокотало в груди, рвалось на части. Альфа не замечал вокруг себя друзей, что старались поддержать. Не замечал командира, что стоял в стороне, наблюдая за чужой истерикой. Он ослеп на всю ночь и впервые позволил слезам вырваться наружу.