Птенец из гнезда

Жан Моро — навеки ворон

В жизни Жана никогда не появлялось человека, который спас бы его. Всегда было больно, а самые близкие люди уходили. Кевин ушёл, оставив его совсем одного. Жан, конечно, желал тому счастья, но так завидовал. Пришёл Нил, было больно. Приходилось страдать, но, наблюдая за страданиями напарника, становилось ещё больнее. Он не держал язык за зубами и жестоко поплатился за это, получал и сам Жан. Он редко злился, ведь в основном Нил говорил чистую правду. Хоть из-за правды и страдали они вдвоём. Но, сидя на кровати и прижимая ноги Нила к матрасу, слышать истошные крики было так больно. Жан бесконечно извинялся. Тихо, когда Рико уходил на десять минут, чтобы умыться от крови, Жан просил прощение за всё: за то, что не может ничего сделать, за страдания, за каждую минуту нахождения здесь, в гнезде. — Кто твой король? — Эта фраза эхом отдалась в самом начале. Нил сразу получил. Жан понимал, что терпеть это надо будет так долго, как это возможно. Он привык зашивать самого себя, обрабатывать уже посиневшие руки, но, видя стёртые наручниками в кровь запястья Нила, он так жалел. Жалел, что ради помощи сокоманднику Нил жертвует собой, и ещё не знает, что Рико всё равно сделает это. Миньярд, даже учитывая то, что ему глубочайше плевать на экси, заслужил место в команде, в жизни и совершенно не заслужил всех тех страданий, что Рико ему обеспечил. Иногда Жану приходилось завидовать Кевину: он смог играть, нашёл команду, где, наплевав на все проблемы и проигрыши, его принимают. Он не отверг сына мясника и не рассказал никому. Кевин начинал цвести, хоть и дрожал при каждом упоминании Рико. И Жан даже не сомневался, что Лисы смогут пройти в финал. И Кевин, и Нил будут счастливы, а он…а что он? А его ад, наверное, не закончится никогда. И вот, Нил уехал. Всё стало как раньше, больно, одиноко и ужасно Наступила вновь холодная зима, а в самый праздник Жан лишь шёпотом пожелал Нилу удачи. Говорил он это самому себе или кому-то, кто был рядом? Он сказал это пустоте, которая так долго сопровождала его. Джостена, несомненно, ждёт ещё очень много трудностей. Никто не давал гарантий на то, что он выкарабкается, но сейчас он, скрывая свою личность и себя самого, находится среди тех людей, которые явно будут лучше Натана и воронов. Жан наслаждался спокойными минутами перед праздником, тогда как один из воронов предложил что-то, что выходило за нормы гнезда. Они находились на вечерней тренировке, где счёт времени потерял каждый. Лишь громкие возгласы и взрывы салютов где-то далеко вырвали в реальность. — Может, закончим тренировку на сегодня? Праздник ведь, а продолжим утром? — Совершенно уверенно спросил ворон. Он никогда не получал клюшкой по рёбрам лишь за то, что нервно вздохнул. Но сегодня получил впервые. Он скрючился на полу, вдыхая воздух, а Жан слушал салюты вместо того, чтобы слышать всхлипы и рваные вздохи. — Ещё вопросы будут? Нет. Поэтому перестань быть тряпкой и продолжай тренироваться. Я обещаю, это будет твоя худшая рождественская ночь. — Как змея прошипел Рико. Трясущийся от усталости, Жан вернулся в комнату очень поздно. Но, даже учитывая все те мучения в эту ночь, появился луч солнца — Рене. Она пожелала счастливого Рождества и отправила ещё пару сообщений, где спросила о самочувствии. Последнее сообщение было отправлено в час ночи: «Жан, надеюсь всё хорошо. напиши мне, я волнуюсь.» «Всё хорошо. был на тренировке.» И сразу же вырубился без сил. Сны ему не снились, последний сон был так давно, что даже и не вспомнишь. Жан даже не помнил, где он был, возможно, ещё в родительском доме.

***

Дни спешили, но ничего не менялось. День за днём, год за годом, всё оставалось на своих местах. Нил становился счастливым, Рико всё хуже и хуже, учитывая ужасное состояние тренера. Вот Рико обозлился настолько, что Жан больше не мог ничего. Голова кружилась хуже, чем после сотрясения, пальцы не функционировали, а клюшка из рук падала на пол. Разве Жан виноват? Смерть хозяина была его виной? Рико резал его кожу, позволяя рыдать. Было невозможно терпеть. Он бил и резал, резал и бил. Кровь обволокла тело. Жан старательно закрывает глаза, чтобы с лица не текло в глаза. Было больно. Ужасно. И казалось, что завтрашний день никогда не наступит. Вечер, когда всё тело ужасно болит, везде течёт кровь, а глаза почти не видят. Негнущимися пальцами Жан набирает сообщение Рене: «Я больше не могу» Всё было как в тумане. Но, только его тело опустилось на мягкую кровать, как всё поплыло по-настоящему. Как оказалось, Рене приехала за ним. Она спасла его отовсюду, оставаясь самым тёплым человеком во всём мире Утром он проснулся в незнакомой комнате, глаза плохо видели, но это было явно не гнездо. С полчаса он смотрел в потолок, не в силах встать или сказать что-то. В комнату зашла женщина средних лет и в ней Жан смутно видел командного медика Лисов. — Доброе утро. Ты можешь присесть? Мне нужно тебя осмотреть. Ночью ты сразу же отрубился. — Женщина, вроде Эбби, села на край дивана. Жан постарался сесть, опираясь на руки, но это было ужасно больно. Наконец, оперевшись спиной о стену, он сел. Эбби принялась за раны и то и дело поджимала губы. Под конец всё тело было в бинтах, Жану понадобилось немало усилий на то, чтобы встать с кровати. Пока Эбби поменяла кровавое постельное на чистое, она вручила ему чистую одежду. Жан, страдая с каждым шагом, направился переодеваться. Это превратилось ещё в большую пытку, потому, наконец закончив всё, часы показали, что прошло уже полчаса. Осознание приходило так долго. Получается, кошмар закончился? Приезжали Лисы, Жан видел Кевина, который стал другим. Видел Нила, который очень пострадал, но сейчас всё стало хорошо. Всё хорошо и только Рико портит жизнь им всем.

***

Жан Моро никогда не был вороном

Жана отдали Троянцам. Встреча с ними была очень эмоциональной. Эта команда всегда была идеалом для Моро. Джереми Нокс всё расспрашивал про самочувствие, хоть и не знал, что под кофтой у Жана будто после резни. Альварес возникала из-за тройки на скуле, предлагая замазать её тональником, заодно и шрамы скрыть. Они сидели маленькой компашкой на кухне и пили чай, спрашивая Жана не про Эвермор, а про любимый цвет, блюдо и одежду. И Жан был благодарен. Благодарен за всё то, что они ему дали. И за всё то, от чего избавили.

***

Никто из двоих никогда не заявлял об отношениях. Без слов Джереми всегда рядом с Жаном, позволяет делать с собой всё, чего только захочется. Жан каждый день благодарен Рене за то, что вытянула его оттуда. Благодарен Джереми за то, что он не нарушает тех границ, что построил Жан вокруг себя. В один день Джереми получил согласие посмотреть на шрамы. Он долго рассматривал всё тело Жана, когда на глаза невольно навернулись слёзы. Джереми мог обнять Жана, но всегда спрашивал. Он спрашивал всё: от объятий до еды. А Жан всегда отвечал. Помнить друг про друге всё — вот что такое отношение Жана Моро и Джереми Нокса. Они оба помнили любимые места друг друга. У Джереми это была аллея возле корпуса днём, а у Жана та же аллея, только ночью. Кошмар закончился, рядом всегда есть близкие люди. И теперь зависть Кевину перешла в гордость. А Рико больше не причинит вреда никому, ведь он мёртв. Как и Натан. Король не потревожит Жана, а Мясник не потревожит Нила. Это и есть счастье. Счастье для Жана Моро.