Сегодня

Прошло около месяца с их последней встречи. Минхо уезжал к родителям. Чана отправили в командировку на две недели. Новый год отметили раздельно. В их переписке только и мелькают фразы «Скоро увидимся», «Осталось немного». Утренние «Хорошего дня» и вечерние «Люблю тебя» стали утрачивать свой смысл и всю теплоту чувств уже спустя неделю. Этого просто недостаточно. Особенно сильно бесится Чан, которому физическое присутствие младшего нужно как воздух. Он так хочет прижать его к себе, крепко обнять. Погладить по отросшим волосам, нежно убрать прядку за ухо и оставить лёгкий поцелуй на щеке. Если быть честным, то и Минхо подобная пытка давалась с трудом. Он не привык показывать всё, что чувствует, даже Чану. Поэтому его любовь так скрытна. Она скрыта в поздних голосовых сообщениях, где парень сонным монотонным голосом говорит классические «я тебя люблю» и «я скучаю». Парень также просит Чана о фотографиях, и хоть просьбу пытаются всячески обойти, получает их спустя день или два. Он сохраняет каждую и уже, кажется, досконально изучил лицо своего любимого. В этом и кроется вся прелесть любви Минхо. День их встречи и правда наступает незаметно. Влюбленные часов совсем не наблюдают. Минхо немного задерживается, потому что решает купить цветы по дороге. Выбирает гипсофилы. Снегопад покрывает его тонкое пальто белыми хлопьями. Минхо всё равно, главное успеть. Он укрывает мелкие бутончики кашемировой тканью. В автобусе, как назло, час пик. Пара веточек так таки сломалась. — Минхо! У Чана улыбка до ушей. Глаза так и искрятся радостью. Он такой большой и тёплый. Налетает тут же на парня, стискивая, словно мягкую игрушку, в своих руках. Минхо на полсекунды застывает. Мысль об осаждающих взглядах прохожих не успевает выстрелить в голову. Чан гораздо быстрее. Парень впивается своими пальцами в его толстый пуховик. Держит так крепко, словно боится, что тот снова куда-то уедет. — Я скучал. — Я тоже. Тишина их разговора заполняется шумом людей, машин и запахом свежести цветочных бутонов. — Ничего себе. Подготовился? Минхо вопросительно вскидывает брови, когда видит, что Чан тоже решил его порадовать. В обёрточной бумаге кроются розовые тюльпаны. Они обмениваются друг с другом букетами под детский хохот Чана и ухмылку Минхо. В метро Крис так и липнет. Ли толкает его в сторону. — Какой ты всё-таки нетерпеливый. — Да я уже блять не могу. Мы не виделись месяц! — Чан, не говори так, будто ты один терпел. — Ну, Минхо. Ли поворачивается к нему лицом и раскрывает свои объятия. Чан с удовольствием проникает сквозь слой верхней одежды, устраивая замёрзшие пальцы на спине. Парень прикрывает веки и только слышит, как поезд прибывает на их станцию метро. Может быть это даже тот, который им нужен, но уже плевать. Хочется простых объятий. Они согреют лучше батареи в их кватире. — Мы поезд проебали. Раздосадовано сообщает Минхо, когда Чан наконец его отпускает. — Да ладно. Следующий приедет через пять минут. И следующий не приезжает. Ни через пять минут, ни через десять, ни через пятнадцать. Ли откровенно смотрит на Чана взглядом «Я же говорил», а тот лишь виновато поджимает губы, прижимая гипсофилы ближе к груди. — Дать бы тебе по башке этим веником пару раз. Я же тебе говорил потерпеть. Минхо вертит букет в правой руке, пока ищет что-то в карманах левой. — Блять ещё и телефон где-то оставил. Слышится недовольный вздох и топот зимних ботинок. Бан Чан делает пару шагов ближе. — Прости меня, Минхо. Я же не специально. Он смотрит такими влюблёнными глазами. С такой заботой, искренностью и раскаянием. Холодное сердце Ли начинает жалостливо таять. — Ладно, поехали на автобусе тогда. На задних сидениях трясёт, но зато они держаться за руки. Минуту в кармане Чановой куртки, минуту в кармане пальтишка Хо. — Ты почему до сих пор в пальто гуляешь? Холодно ведь. Бан Чан казалось бы впервые за последние полчаса обеспокоенный и серьезный. — Это я специально, чтобы тебя позлить. Дразнится младший, пару раз сжимая пятерню Криса. — Неугомонный. — Зато твой. Тихо добавляет Ли, надеясь, что его голос заглушает оповещение о следующей остановке. Как же ему не повезло, что Чан ещё и музыкант на полставки. Они спокойно доходят до дома. У подъезда Крис кидает в Минхо своеобразными снежками, больше походящих на снежные лепёшки. Хо серьёзно на него пялится, сохраняя свой образ взрослого человека. Но через пару мгновений они оба валяются в сугробах, смеясь на всю улицу. — Я тебя очень сильно люблю, ты знал? Чан говорит это уже на кухне. Минхо заваривает чай с мелиссой и ещё какими-то травами, подаренными матерью. Его обволакивают нежные прикосновения. Жар распространяется подобно температуре. К счастью, это не простуда. — Знал конечно. Минхо оказывается прижат к столешнице. Он разворачивается и смотрит на излюбленное, родное лицо. Так приятно видеть его вживую, а не на чёртовых фото. Карие глаза напротив уставшие, изголодавшиеся до ценного и любимого. Минхо всё понимает. Он проводит пальцами по щеке и накрывает губы Чана своими. Целует впервые за долгое время. Внутри взрываются фейерверки. Всё так по-новому. Крис совсем никуда не торопится. Нежно ведёт языком по кромке губ, ощущая ладонями, как Хо задыхается от чувств. Как и хотел, зарывается в отросшие малиновые пряди, сжимая меж пальцев. Спускается дальше к шее, проходясь по позвонкам. В каждом движении сплошная аккуратность, забота. Минхо словно снежинка. Чан боится, что легко сломает. На мгновение они останавливаются только, чтобы поймать этот момент. Посмотреть на покрасневшие лица друг друга и улыбнуться. А после продолжить, заходя за грань. — Я тебя тоже люблю. Шепчет Минхо, вырисовывая на спине Чана незамысловатые узоры. Сейчас около пяти часов утра, но светает поздно из-за чего кажется, что вчера всё ещё продолжается. И Ли становится чертовски хорошо от этой иллюзии.