~~~
4 августа 2023 г., 12:39
Стелется по земле позёмкой, скользит меж деревьев вьюжным ветром, летит над заснеженным миром белой птицей Богиня зимы Морана. Ищет средь скованного морозом царства жертву свою. Хочет человеческого тепла. Хоть ненадолго прикоснуться к живому огню чужого сердца, хоть на миг поверить, что жизнь есть любовь.
Следуют за хозяйкой её вечные спутники — белые волки, первыми указывая на добычу. И летит над облаками вестник смерти — волчий вой.
Пронеслась совой многоликая Богиня, взметнула крылами снежную крошку, ударилась оземь, и явилась средь снежной бури красавица Мара, держа в руках инструмент свой — серп острый, нити жизни без сожалений режущий. Склонилась Морана над ещё живым человеком, протянула ладони к груди его, ощутила, как бьётся горячее сердце.
— Постой, Богиня! Подожди!
***
— Влад, я не понял, почему ты в последний момент отказался от подписания этого контракта? Тахтаров же предложил неплохие условия. Что не так? — Я не отменил, а отложил. Предчувствие у меня нехорошее по поводу этой сделки. — Дружинин, ты рехнулся? Сливать многомиллионный контракт из-за чуйки? Тем более, через пару дней китайцы прилетят, им мы как это объясним? — Алекс, ты меня сколько лет знаешь? Хоть раз моя интуиция нас подводила? Нашим друзьям из Поднебесной так и объясним, что всплыли новые обстоятельства, которые необходимо проверить. Сам знаешь, какие они дотошные, так что, думаю, проблем от лишней перестраховки не возникнет. — Ну смотри, Влад! С Тахтаровым сам будешь объясняться. Он, кстати, подтвердил своё присутствие на базе. Китайцы тоже согласились. — Вот видишь, всё хорошо, не переживай. Улыбка стекла с лица Влада, как только за Алексеем закрылась дверь. За годы, проведённые во главе компании, Владлен Дружинин научился держать лицо в любых ситуациях. С Алексеем Заболотным они дружили класса с седьмого. Вместе окончили школу, поступили в институт. Влад — на экономический, а Алекс — на юридический. Вместе выпустились, вместе основали фирму. Вместе снимали квартиру, вместе делили пачку доширака с одной сосиской, пока бизнес не начал приносить прибыль. Поругались один раз, когда Влад по пьяни признался, что ему нравятся парни. Лёшку возмутило его молчание и сокрытие ориентации лучшего друга, и он набил Владу морду, а тот даже не сопротивлялся, понимая, что виноват. И сейчас реакция Алексея на обоснованную осторожность уязвляла. Но показывать этого нельзя. Ну ничего. Послезавтра в их отеле на лыжной базе состоится встреча с потенциальными партнёрами. Там-то всё и решится. «И Альку с собой нужно взять. Она Лёхе давно нравится, да и он ей небезразличен. Так что поработает сестрица громоотводом, глядишь, всё и сладится». Город за окнами накрывало белым покрывалом, под которым прятались все тревоги и сомнения. А Влад смотрел на звёзды в надежде, что и в его жизни появится белая страница, на которой он сможет написать свою счастливую историю.***
— Ну что, погоняемся, Владлен? — Тахтаров хлопнул Влада по плечу. — Где Лёха твой? Вчера же громче всех кричал и подбивал всех устроить покатушки. — Да что-то ему сегодня нехорошо. Похоже, отравился чем-то. — Ну да, ну да. А где Альбина Георгиевна? — Оказывает первую помощь болящему, — усмехнулся Влад, не заметив, как помрачнел будущий бизнес-партнёр. — Ну что? Тогда вдвоём? Не можем же мы разочаровать наших китайских товарисчей. — Тахтаров подмигнул и первым оседлал снегоход, облюбованный ещё вчера. За ним и Влад не стал медлить, запрыгивая на свою любимую игрушку. Следом начали рассаживаться и гости из Поднебесной. Дамир Тахтаров был прав: перед китайцами позориться нельзя. Уж если пообещали русские мужики устроить гонки на снегоходах, то можно сдохнуть, но отказаться нельзя. Трасса для таких развлечений на базе Влада была давно подготовлена, и никаких сюрпризов не ожидалось. Китайских партнёров, по-джентльменски, пропустили вперёд. Потом умчал Дамир, сорвавшийся следом Владлен замыкал. Снегоходы неслись по склону, попеременно обгоняя друг друга, позволяя мужчинам вспомнить детство и отпустить на время все заботы. Влад чувствовал себя свободным и лёгким, выписывая лыжей узоры на белой глади. Он знал, что впереди поворот трассы проходит по краю обрыва, но бесчисленное множество раз преодолевал этот участок, поэтому даже не думал волноваться. Лишь когда сзади раздались крики, понял, что что-то пошло не так. Многокилограммовая махина в одночасье перестала слушаться, отправляя Влада в его последний полёт со скалы.***
— Многоликая, отдай его мне. — Чужой голос пробивался будто сквозь вату. — Как попал ты сюда, волхв? Это не твоё место и время. И человечишка не твой. Он моя законная добыча. — Тёмная госпожа, что для тебя одна жизнь? Ты, путешествующая меж мирами, всегда найдёшь, чем себя развлечь. Отдай эту жизнь мне. — Что с тобой, волхв? С каких пор тебя занимают чьи-то жизни? Для тебя же всегда Перун на первом месте. Или это его козни? — Прости, Многоликая, что потревожил, но чувствую, что должен его спасти. — А это даже интересно. Что же, будь по-твоему, волхв. Забирай. Только что взамен? — Проси что хочешь, Владычица зимы. — Ну, ты же знаешь правила, волхв. Жизнь за жизнь. — Чью? — Чужой голос стал тише и, казалось, даже дрогнул. — Я заберу самую дорогую. Твою. Но ты удивил меня, волхв, а это многого стоит. Поэтому ты будешь жить. Будешь жить сейчас. Но когда придёт твоё время, когда душа твоя покинет это тело и захочет начать путь сначала, вот тогда я приду. Ты не сможешь переродиться, волхв. Это твоя последняя жизнь. Согласен? — Согласен, Госпожа. Это честный обмен. Благодарю тебя. Льётся над равниной перезвон серебряных колокольчиков. Стремится к небу белая птица ночи. Стелются по земле кривые тени её слуг. Заметает землю белая вьюга. Но всё это уже не страшно для человека, отнесённого к огню.***
Влад открыл глаза и уставился в тёмный квадрат окна, покрытого морозными узорами. «Просто сон». Руки заскользили по одеялу, которым он был укрыт до самого подбородка, ощущая что-то непривычное. Не было в его гостинице покрывал из такой ткани. Или это не ткань? Повернув голову, Влад обнаружил, что лежит в странной комнате, не похожей ни на одну, что он видел в последнее время. Казалось, он смотрит на сказочную картинку, на которой нарисован закопчённый очаг в углу, деревянный стол на массивных ножках и лавка рядом с ним, глиняная посуда, самотканые коврики на полу и широкая лежанка, на которой он и лежит, прикрытый чьей-то шкурой. — Что за сюр? — Владлен вытянул руку перед лицом. Рука была его, родная. Да, с появившимися неизвестно откуда ссадинами и царапинами, но точно его. А вот мир вокруг был явно посторонний. — Проснулся? Это хорошо. Значит, отпустила тебя Мара. Будешь жить. — Голос, раздавшийся от двери, заставил Влада вздрогнуть. Он его уже слышал. Там, во сне. — Ты кто? — Повернув голову, Влад старался рассмотреть мужчину, шагнувшего в дверной проём. — Я Любомир, волхв Перунов. — Кто? — Удивление Влада не знало границ. Волхв Перуна? А такие ещё есть? Это же древнее, чем староверы? Это язычники какие-то. И откуда это в двадцать первом веке? Тем более, здесь, в центре цивилизации, не может быть язычников. Или может? Или он ударился головой и всё это бредовые галлюцинации? — Я тебе всё потом объясню. А сейчас выпей. — Чужая рука приподняла его голову над подушкой. Губ коснулся тёплый край глиняной чаши, от которой исходил странный, но приятный аромат. Пахло детством. И солнцем. И летом. И счастьем… Додумать Влад не успел, уплывая в объятья Морфея. Ни додумать, ни почувствовать, как чужие заботливые руки подоткнули со всех сторон шкуру, убрали со лба непослушную прядь, пробежались в осторожном касании по щеке.***
Больше десяти дней Влад метался между сном и явью. То уплывая в призрачные дали, то возвращаясь в странную комнату. На как бы ни сильна была горячка, Владлен запомнил, что спасителя зовут Любомир. Но почему-то захотелось звать его просто Миром. — Мир, долго ты ещё со мной нянчиться будешь? Я уже почти здоров, и даже не болит ничего, так что вполне в состоянии выслушать всё, что ты расскажешь. — Выслушать-то ты можешь, а поймёшь ли? — Они сидели за столом, пили травяной отвар, приготовленный Любомиром, и любовались игрой огня в очаге. Влад смирился с молчанием своего спасителя и даже получал удовольствие от того, как этот большой сильный парень, чем-то похожий на молодого медведя, нянчится с ним, как с маленьким. Влад давно не чувствовал себя так уютно и защищённо. — Ну, я вроде понятливый. Я у тебя уже две недели живу. Меня мои там потеряли. Мне к ним назад пора возвращаться. Да и разобраться нужно, что случилось с моим коняшкой верным. — Ну что ж, раз ты первый об этом заговорил, скажу. Назад тебе пути нет. Придётся учиться жить здесь. Только Богам под силу менять местами пространство и время. Да и не нужно тебе туда. Лихие люди хотели жизнь твою оборвать, ни к чему тебе назад возвращаться. — Мир, ты что несёшь? Ты в своей глуши совсем умом тронулся? — Владлен вскочил и заметался по комнате. — У меня там Алька, и контракт с китайцами, и Лёха, и Тахтаров. Туда мне надо. — Ложись-ка ты спать, мил человек. А через пару дней, если хромота твоя пройдёт, отведу я тебя туда, где нашёл. — Любомир помрачнел и начал стелить себе на лавке, где спал всё то время, что Влад занимал его лежанку. «Но ведь бред? Что значит, нельзя вернуться? Я что, заложник? Или в секту какую-то попал?» Метёт метель, неподвластная чаяниям людским. Заметает пути-тропинки, бережёт секреты свои Владычица зимы.***
— Мир, как думаешь, надолго непогода разыгралась? — Влад поёрзал, удобнее устраиваясь на лежанке и глядя в бесхитростное лицо парня, сидевшего на лавке напротив. Грубоватые черты, твёрдый подбородок, налобная лента, сдерживающая копну непослушных волос, синие глаза в обрамлении светлых ресниц — простая, но такая притягательная красота. Влад сам не заметил, как сердцем прикипел к этому человеку. Не заметил, когда начало оно сбиваться с ритма, стоило их глазам встретиться. Старался не замечать, как тяжелеет в паху, под пронизывающим синим спокойствием, льющимся, казалось, из самой души. — Не знаю, Владлен, не знаю. Прогневалась, видимо, на нас Хозяйка, раз такую стужу напустила. И Перун сейчас не может с ней совладать, её нынче время. — А Морана — она кто? — Мара наша ― Богиня Зимы и Смерти, сильная и грозная. Лёгкой поступью по земле ходит, и в её время отдыхает природа, очищается, чтобы по весне возродиться с приходом Перуна. Она всегда рядом, сопровождая нас от рождения до смерти. Не прощает Мара лжи и измены, строга и принципиальна она. Напоминает о неумолимом ходе времени, может отнять жизнь, а может и бессмертие даровать. — И что? Такая, как она, просто отдала мою жизнь тебе? — Ничего не ответил Владу парень, только кивнул и взгляд свой синий отвёл. — Мир, ну уж если нам делать нечего, расскажи мне о Богах своих. — Как-то незаметно для самого себя, Влад начал верить в то, что слышал и видел. Несколько дней прошло с тех пор, как Любомир отвёл его к тому месту, где когда-то нашёл. Много времени и сил потратил Влад в попытке найти хоть одно подтверждение того, что где-то рядом есть цивилизация. Ничего, кроме разбитого снегохода, найти не удалось. И хоть его верный конь заводиться не желал, но был тем якорем, который не позволил Владу сойти с ума, подтверждая, что все его воспоминания о прошлой жизни не бред больного воображения. Даже не понимая, каким чудом он оказался в этом месте и времени, свергнувшись со скалы, приходилось пытаться понять и принять всё, что происходило вокруг и учиться смотреть на мир по-новому. — Да что рассказать-то тебе? Много у нас Богов. Мой Бог — Перун. Он творец и защитник, заботящийся обо всех. По весне Перун приходит с громами и молниями своими, поливая землю дождями проливными, выводя из туч солнце тёплое, пробуждая природу к жизни, созидая всё сущее. Грозен и страшен Перун к тем, кто кривду творит, ведь он есть основатель нравственного закона, первый защитник Правды. Ходит вместе с Перуном по миру и Велес — брат его, чёрный Бог, властитель непознанного, хозяин Нави, посмертный судия, прижизненный испытатель. Покровитель ищущих и знающих, учитель искусств, податель богатств. Справедливы братья и милостивы к тем, кто живёт по законам человечным и добро вкруг себя сеет. Макошь — мать наша, хранительница человеческих судеб, заступница наша пред мужем своим — Перуном. Много у нас Богов. Есть и Даждьбог, и Стрибог, и Хорс — всех и не перечислишь. Парень рассказывал, прикрыв глаза и откинувшись на лавке, а Влад не мог отвести взгляд от высоких скул, трёх родинок на виске, маленького шрамика на подбородке и деревянного солнца на старой верёвочке, обвивающей мощную шею. До дрожи хотелось провести пальцами по переносице, обвести губы, разгладить морщинку меж бровей. — Мир, — хрипло позвал Влад. — Иди ко мне. Любомир вскинул голову и пристально уставился Владу прямо в глаза. Молча поднялся, развязывая пояс и делая шаг к лежанке. Упёрся в неё коленом и навис над Владом, пытаясь разглядеть хоть тень сомнения на его лице. Влад хитро усмехнулся, покачал головой и запустил руку в пшеничные волосы, за затылок уверенно притягивая Мира к своим губам.***
Влад опять бродил среди скал, тщетно пытаясь найти связь с внешним миром. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он оказался здесь. И это было радостное и счастливое время. У него появился Мир, который стал для него всем. Но мысли о младшей сестре, оставшейся рядом с человеком, который хотел его убить, терзали его изо дня в день, заставляя раз за разом возвращаться сюда в поисках. — Что-то потерял? — Голос, раздавшийся за спиной, заставил вздрогнуть и медленно обернуться. На Влада смотрела красивая молодая женщина, державшая в одной руке серп, а второй почёсывающая за ухом белого волка. Влад ни минуты не сомневался, кто перед ним. — Здравствуй, Многоликая! — поклонился он, стараясь не обидеть Богиню любопытствующим взглядом. — Узнал, значит? Хорошо. А не тот ли ты подарочек, который выпросил себе волхв Перунов? — Влад скромно кивнул. — И где он сам? И что ты ищешь здесь один? — Скажи, Многоликая, как могу я домой вернуться? — А уверен ты, что хочешь именно этого? Иль плохо тебе с Любомиром твоим? — Хорошо, Богиня! Страх как хорошо. Но не могу сестру свою в опасности оставить. Молода она ещё да неопытна. Должен я защитить её. — Влад сам удивлялся, как собственная речь стала походить на манеру общения Любомира. — Ну что ж, иди, смертный, иди, — взмахнула серпом Богиня, и открылся меж скал проход неширокий, с тропинкой, в даль убегающей. — Что, вот так сразу? — А чего тянуть? Ты всё обдумал, решение принял, так что иди. — Но как же… Мне же попрощаться… — Ты издеваешься, человек? Иль думаешь, что у меня дел других нет, как желания ваши и прихоти исполнять? Идёшь или навек здесь останешься? Решай! — злилась Богиня, и у ног её сворачивались тугими змеями вихри снежные. И это в самый разгар весны и под ярким солнцем, когда, по легендам, и сил-то у неё уже нет. — Спасибо, Владычица зимы! — сказал Влад, шагая в проход и не видя, как бежит за ним человек, как падает, протягивая руки. Лишь слышит подхваченное эхом «Вла-а-а-д!», когда за спиной уже сомкнулись скалы.***
— Владлен Георгиевич? Вы вернулись? Где же вы были? Мы вас два месяца искали. — Управляющая гостиницей суетливо металась вокруг, пока Влад тяжёлым взглядом осматривал свои владения. — Мы — это кто? — Ну как же, мы — это все, — растерялась управляющая, явно не ожидая такого поведения от всегда сдержанного и доброжелательного хозяина. — И Альбина Георгиевна, и господин Тахтаров, и все служащие были заняты вашими поисками. Господин Тахтаров и МЧС не отпускал отсюда, и детективов каких-то специальных нанял, а всё без толку. Вас так и не удалось найти. — Телефон дай. — Влад понимал, что ведёт себя по-хамски, но сдержаться не мог. Боль сдавливала сердце и выворачивала душу наизнанку. Боль от ошибки, которую он совершил сам, шагнув на тропинку, показанную Богиней. Всего через два шага он понял, что не хочет назад, не нужны ему ни цивилизация, ни прошлая жизнь. Всё, что он хочет, — там, за спиной, но было поздно. Сомкнулись скалы, и только горькое «Вла-а-а-д!» продолжало звучать в ушах, пока он с воем стучал кулаками в бездушный камень, понимая, что потерял Мира навсегда. А вместе с ним свет, радость, счастье. — Аль, это я. Я живой. До приезда сестры он успел только вымыться и поесть. А потом его закружили, затискали, засыпали вопросами. — Аль, подожди, не скачи. Он сам всё расскажет. — Из-за спины сестры вышел Дамир и протянул Владлену руку для пожатия. — Влад, это не я, клянусь. — Это правда не он. — Сестра, хоть и мелкая, грудью встала на защиту этого человека, чем немало позабавила Влада. — Это Лёха твой. — Не может быть! — выдохнул Влад. — Влад, домой поедем, и мы всё тебе расскажем. — Я не могу домой, мне нужно здесь быть, — Влад с тоской посмотрел в окно, не видя, как переглянулись двое, ворвавшиеся ураганом в его номер. — Влад, ночью тут делать нечего, — упрямо твердит Алька, дёргая за рукав. — Поехали сейчас в Москву. Переночуешь, выслушаешь всё, что мы знаем, а потом решишь, что тебе дальше делать. И он поехал. Поехал, чтобы узнать страшную правду о том, как его лучший друг завидовал ему много лет. Как хотел прибрать к рукам его компанию, отправив умирать на испорченном снегоходе. Как пытался убедить его сестру объявить Влада умершим и передать управление компанией ему, Алексею. И если бы не вмешательство Дамира, давно влюблённого в Альбину, неизвестно, осталась ли бы она в живых. Москва поглощала и околдовывала. Уехав на один день, Влад несколько месяцев исправлял ошибки и решал проблемы, закрутившиеся вокруг его детища, без возможности вернуться на базу. И, возможно, это было хорошо, потому что отвлекало от мыслей об утраченном. — Дамир, я хочу компанию и всё имущество на Альку переписать. Себе только гостиницу оставлю. — Они сидели на кухне их с Альбиной дома, где Тахтаров стал частым гостем. С тех пор, как их родители, известные в узких кругах археологи, погибли под обвалом в одной из своих экспедиций в Горный Алтай, вся забота о сестре легла на его плечи. И хоть тогда он сам ещё был студентом и должен был как-то крутиться, чтобы выжить, сестру он не оставлял никогда, зубами выгрызая право опеки над тогда ещё несовершеннолетней девочкой. — Ты что задумал, Влад? — Дамир, я должен вернуться туда. Там остался дорогой мне человек, и я должен его найти. Я уверен, что Альку ты не бросишь. А лезть к тебе вряд ли желающие найдутся. — Влад, отговаривать не буду, раз надо, езжай. Но с переоформлением, прошу, повремени. Вот как найдёшь своего человека, тогда и решишь. Альбину я люблю, и чтобы обеспечить ей достойную жизнь, у меня средств достаточно. — Я просто боюсь, что если я опять пропаду, то появятся желающие прибрать к рукам то, что у нас есть. — Ну, если ты так ставишь вопрос, то просто оформи завещание, и дело с концом. А за окном была середина ноября и первые снежинки падали на остывшую землю.***
Если бы кто-то видел, как мечется Влад в ущелье, как кричит, задрав голову к небу, ему, несомненно, пригласили бы психиатра и отправили на принудительное лечение. — Богиня! Многоликая! Морана! — Влад упал на колени и прикрыл лицо руками, не в силах сдержать рвущиеся наружу рыдания. Если бы он только знал, что за сестрой присматривает Тахтаров, он бы даже не подумал оставить то, что негаданно нашёл. — Ты звал меня, смертный? — услышал Влад сквозь волчий вой, несущийся в ночи. — Богиня? О, Владычица, сжалься! Верни то, что сам потерял. — Не потерял, смертный. Не потерял, а сам отказался. У тебя был выбор. Ты выбрал. Сам. — Сжалься, Многоликая! Не могу без него. Не жизнь это вовсе. Проси что хочешь взамен. Ничего не пожалею. — Ты просишь отдать тебе чужую жизнь, так? — Так, Богиня! — Тогда всё просто: жизнь за жизнь! Я тебе Любомира верну, а ты мне отдай того, кто на гибель тебя обрёк. Плохой человек, ненужный, — сказала как ударила. Лёшкину жизнь в обмен на счастье запросила. И вспомнились Владу не обиды былые, а годы детские да дружба крепкая. — Прости, Богиня, но не вправе я отдать тебе жизнь чужую. Каким бы гадом ни был Алекс, но выменять его жизнь на своё счастье я не могу. Мир мне этого не простит. — А свою отдашь? — Как это? — голос Влада дрогнул, но он взял себя в руки и уверенно посмотрел в глаза Моране. — Несколько жизней проживает человек, несколько возможностей имеет. Готов ли ты ради Любомира своего пожертвовать своим будущим перерождением и возможностью прожить жизнь заново? — Готов! Знать не знаю, что там в следующей жизни будет, да и знать не хочу. Зачем мне новая жизнь, если я в этой не смог сберечь самое дорогое? Сжалься, Многоликая, верни мне его! — Ну что ж, это твой выбор, смертный. Жди, — сказала Богиня и взметнулась вихрем снежным, уносящимся вдаль под волчий вой. — Обманула! Посмеялась. А я, дурак, поверил. — Влад, прождавший в ущелье много часов, завёл снегоход и взлетел над снежным барханом, стараясь раствориться в колючем ветре, бьющем прямо в лицо. Он не оглядывался, зная, что не сможет уехать, если будет колебаться. А может, не было ничего? Не было ни Мораны Многоликой, ни Любомира, жреца Перунова, ни нескольких месяцев безоблачного счастья, разрушенного собственной глупостью. Может, привиделось всё в горячечном бреду?***
— Нет. У нас нет свободных вакансий. Кто вам сказал, что директору требуется личный помощник? — Вы уверены? Не хотите уточнить у вашего начальства? — Стойте! Куда вы? Туда нельзя! Владлен Георгиевич, я не виновата. Он сам. — Я разберусь, Вероника. — Влад не отрывал взгляд од монитора, на котором ползли бесчувственные строчки биржевых сводок. Несколько дней он загружал себя работой, стараясь не думать о произошедшем на базе. — Я вас слушаю. Кто вы и что вам нужно? Любомир во все глаза смотрел на того, кто снился всю его жизнь. Один и тот же сон преследовал долгие годы. Молодой высокий мужчина, уходящий тропинкой между скал, лишь раз оглянувшись. А он бежит вслед за ним, зная, что не сможет догнать, что не пустят Боги их вместе. Слёзы струятся по щекам, болят сбитые при падении ладони, встают скалы стеной на пути, подхватывает эхо горестный крик «Вла-а-а-д»! Просыпаясь в поту и с бешено бьющимся сердцем, он больше не мог заснуть, вспоминая ночные видения: капище древнее, волков белых, молнии, расчертившие небо, — не зная, сон ли это или что-то ещё. — Добрый день. Я Люба. — Кто? — Влад вышел из-за стола и, наконец, посмотрел на вторженца. — Простите. Любомир. Но все зовут Люба. — Парень, похожий на молодого медведя, опустил глаза, а Влад не мог оторвать взгляд от знакомых, до дрожи в пальцах, трёх родинок на виске, маленького шрамика на подбородке и деревянного солнца на старой верёвочке, обвивающей мощную шею. — Мир! — позвал он, делая шаг навстречу. — Мир, ты помнишь меня? — Влад так и не понял, как преодолел те несколько шагов, разделявшие их. Осознал себя лишь в то мгновенье, когда ощутил солёную влагу, которую бережно собирал губами с лица того, кого уже не надеялся увидеть. — А разве тебя можно забыть? — Всего несколько слов, но в них всё. Все странные сны, преследовавшие с детства. Долгие часы в библиотеках. Исторические архивы МГУ, куда он напросился простым уборщиком. Вся жизнь, сосредоточенная на поисках одного-единственного существа. Твоего человека. Человека, для которого ты пахнешь солнцем и счастьем. Для которого ты родился. Для которого ты — весь Мир. Побег от себя за границу и сон последний, заставивший в мгновение сорваться назад, в Москву. И не сон даже, а вспышка в ночи: чёрная визитка с золотым тиснением. Всего три слова: «Владлен Георгиевич Дружинин» — и смех женский, дарующий надежду. — Ты мой Мир! — шептал Влад, всё крепче вжимаясь в парня. — Мой Мир и моя Жизнь! Я нашёл тебя и больше никогда не отпущу и не потеряю. — Это ещё кто кого нашёл, — шептал в ответ Любомир, обхватывая за талию своё ожившее наваждение. — Как думаешь, почему Она сжалилась? — спросил Мир, стоя на крыльце компании и крепко сжимая ладонь Влада. — Не знаю, — тихо ответил тот, подставляя лицо под белые хлопья. Он знал, что никогда не расскажет своему медведю, какую цену заплатил. Цену, которая ничто по сравнению с возможностью прижимать к себе того, кого ты уже не надеялся найти. — Но я ей безумно благодарен за такой подарок.***
Летит по свету белая сова. Следуют за ней белые волки. Укрывает землю снежным покрывалом Богиня зимы Морана. Врут сказки и легенды. Добра и внимательна Многоликая. Мудро сплетает она нити судьбы. Но лишь тем, кто сердцем чист и душой светел, дарует она любовь великую и счастье вечное, через века проносимое.
