Счастье

Необузданная толпа, скопившаяся вокруг, нескончаемые фотовспышки, слепящие глаза, и камеры, тычущиеся прямо в лицо. Охрана усиленно держит центр, пробираясь к подготовленному микроавтобусу, сопровождая одного из артистов. Последний концерт в мировом туре. Последний концерт в жизни. «По предварительным данным, сообщается, что главный гитарист популярной музыкальной рок-группы — Бан Чан, в данный момент покидает Сеульский стадион в сопровождении охраны без остальных участников. Также сообщается, что дальнейшая деятельность артиста в составе группы под вопросом». — Бан Чан, мы тебя любим! — Чан, посмотри в камеру, пожалуйста! Безустанные крики оглушают уши, а дорога до машины кажется бесконечной. Чан жмурит глаза, опираясь на осязательные чувства и прикосновения ладони своего менеджера, и пытается абстрагироваться. На протяжении пяти лет такое поведение фанатов давно вошло в привычное состояние, но каждый раз гитарист окунается в эту сокрушительную волну, как в первый. Все остается позади, когда Чан садится на кожаное сиденье в прохладном салоне микроавтобуса. Он тяжело дышит, маленькие капли пота стекают по лицу, обдуваемому кондиционером — сильное помутнение в глазах сходит на нет. — Чан, воды? — С беспокойством в голосе спрашивает менеджер, расположившийся напротив. Молодой человек отрицательно вертит головой, судорожно выдыхая, дрожащей ладонью зачесывая недавно затемненные волосы назад. Он просто смотрит на менеджера, а тот в свою очередь понимает все. Последний месяц, находясь заграницей, Бан Чан был сам не свой. Другие участники смотрели на него с опасением в глазах, беспокоясь за его здоровье. Чан был подавлен как никогда. Он старался избегать лишнего контакта с персоналом, запираясь в номере. Гитарист испытывал усталость, часто ругался сам на себя, когда не получалось доделать трек, винил себя во всевозможных грехах — в конце концов окончательно потерял веру в себя. Тем не менее в дни концертов он выходил на сцену и улыбался ярче, чем сияли звезды. Чан облокачивается назад, упираясь руками в напряженные бедра и говорит: — Я хочу… уйти из группы… — Слова даются тяжело.

***

«Главный гитарист известной музыкальной рок-группы — Бан Чан, покинул группу. По данным источника, в течение месяца артист также покинет компанию и уйдет в сольную карьеру».

***

год спустя

Блокнот с треском приземляется на кофейный столик, ловя следом черную шариковую ручку. Отчаянный вздох вылетает из уст Чана, когда тот откидывается головой на диван, сидя на махровом ковре. Ничего не выходит. Буквы не складываются в строки — белый лист бумаги остается пустым, лишь располосованным клеткой. Последняя сольная песня Бан Чана вышла полгода назад. Фанаты, которые приняли его решение и продолжили его поддерживать, ожидают альбом — только ни одна песня до сих пор не готова. Вдохновение иссякло, а депрессивное состояние держится грузом, медленно тянущим на дно. Он ушел из компании, остался бултыхаться в свободном плаванье, самостоятельно загружая на просторы интернета свое творчество. Чан устал быть артистом, поэтому пошел дорогой обычного музыканта, живущего обычной жизнью среднестатистического человека. Тем не менее он пытался научиться писать песни для себя, никому ничем не обязанным, но прошлое еще долго не покинет его — по сей день во снах раздаются искаженные крики зала на концертах, словно в самых ужасных кошмарах — он просыпается в холодном поту, коря себя за собственный выбор, а чувства стыда и ответственности взлетают до небес. Чан топит себя в пучине самокопания, давно позабыв чувство истинного счастья. Музыкант поднимается на ноги и направляется в ванную, где в верхнем ящике лежит упаковка антидепрессантов, прописанных врачом. Стакан наполняется прохладной профильтрованной водой из-под крана и таблетка проникает внутрь после глотка. Чан опирается руками на столешницу по обе стороны от раковины. Отражение в зеркале не сулит ничего хорошего: поломанные кончики волос, бледная безжизненная кожа, потерявшая былую ослепительность, растрепанная заношенная безрукавка и домашние шорты, с маленьким пятном от соуса. Раздается дверной звонок. Чан пропускает в свою однокомнатную квартиру психолога. Девушка настолько сильно привыкла к затемненной обстановке вокруг, за длительное время своего посещения, что больше не удивляется плотно задвинутым шторам, которые защищают от майского солнца. — Ты как, Чани? — Спрашивает специалист, присаживаясь в кресло. — Ничего нового, Юна, — Бросает Чан, устраиваясь на диване, поджимая под себя ноги. Пак Юна — психолог, которая может наладить контакт со своим пациентом, попытаться понять всю суть его проблемы и помочь. Чан обратился к ней сразу же после расторжения контракта, вернее, менеджер немного помог с поисками высоко квалицированного специалиста, прежде, чем распрощаться с гитаристом. — Таблетки принимаешь как положено? — Девушка достает записную книжку с таблицей приемов антидепрессантов. Чан положительно кивает, скрестив руки на груди. — Мама не звонила? — Невзначай интересуется она, черкая что-то на бумаге. — Нет. Мама мной интересовалась только тогда, когда я был на сцене. Ей не нужно ничего, кроме моих денег, которые я зарабатывал предостаточно. — Возможно, ты ошибаешься? Может стоит попробовать наладить с ней отношения? — Смысл? Человек отвернулся от меня — я остался один. Да и тем более я хочу сначала разобраться со своим состоянием, — Бормочет Чан, прикрыв глаза. — Ладно… Юна убирает блокнот обратно в сумку, поправляет легкую юбку в пол и продолжает: — Не хочешь попробовать смену обстановки? Мы перепробовали много способов, но, вдруг, ты просто не на своем месте? Чан заинтересовывается словами девушки, поэтому открывает глаза и поворачивает голову в ее сторону. — Что вы имеете в виду? — Тебе нужно отдохнуть и не так, как это делаешь ты, сидя целыми днями в темнице. На протяжении трех лет ты работал на благо дебютировать в группе, потом еще пять лет на сцене, а последний год изнуряешь себя еще больше, — Девушка видит замешательство в карих глазах, поэтому спешит продолжить. — Отправляйся загород, лучше к морю, попробуй отпустить все давящие мысли — отдохнуть головой и телом. — Вы уверены? — Да, тебе это необходимо. Я всегда буду на связи, можешь звонить в любое время суток, — Юна тепло улыбается, заботясь о Чане, как о своем младшем брате. — Отдохни Чани, ты заслужил. Психолог трет коленку музыканта, а Чан трясет головой в такт ее движениям, мысленно соглашаясь со словами, после чего смотрит на нее глазами полными надежды. Оставшиеся минуты они проводят за продолжением разговора, пока время не подходит к концу. Чан провожает девушку до следующего сеанса, который, как она надеется, состоится не скоро, а затем захлопывает дверь. Весь вечер проходит за телефоном в поисках идеального места для своего дальнейшего пребывания. Чан впервые за долгое время смог отвлечься от мыслей о работе. Он просматривает множество сайтов с местами отдыха, валяясь на диване, но цепляет только одно — небольшой городок на побережье моря в дали от мегаполисов. Множество разноцветных домиков, прибрежных кафешек, рыбацкий порт, а самое главное, огромный пляж. Город настолько маленький, что отелей там в помине никогда не строилось. Единственным решением оказывается снять комнату в чьем-то доме, которых в объявлениях на сайте не более пяти штук. Чан останавливает свой выбор на стандартной ухоженной комнатке небольшого размера, где не было ничего лишнего, в домике близ моря. Хозяйкой оказывается отзывчивая пенсионерка, которая с удовольствием соглашается принять Чана на целый месяц.

***

Бескрайнее море, уходящее за горизонт, показывается за окном автомобиля, стоит Чану свернуть на дорогу вдоль побережья, которая идет вплоть до городка. Светло-голубая соленая вода сверкает в бликах яркого солнца, в нескольких местах покрытая белыми дорожками штиля. Волны пенятся, как только приближаются к песочному берегу. Чан открывает окно со своей стороны, впуская в салон машины морской воздух, приятно щекочущий нос. На лице появляется улыбка — именно сейчас все сомнения растворяются в пух и прах. Всего несколько часов назад музыканта поглощали муки раздумий в собственном решении, считая его абсолютно спонтанным и совсем не обдуманным. До городка остаются считанные километры, машина набирает обороты, преодолевая своеобразную стелу города. Постепенно въезжая, показываются первые пестрые домики, что были в точности, как на картинках в интернете. Чан завороженными глазами всматривается в каждую яркую деталь городка — и не сказать, что отдален от цивилизации, все сооружения и небольшие парки были до безумия красивы. Звуки улиц вновь сменяются шумом моря — Чан подъезжает к домику пенсионерки. Желтый двухэтажный небольшой домик с бледно-зеленой крышей, выгоревшей на солнце, встречает музыканта своим крыльцом, полностью усаженным различными растениями в горшках. На рычание двигателя на улицу выходит хозяйка дома, которая любезно улыбается, встречая своего нового временного жильца. — Можешь обращаться ко мне просто тетя Эрика, Чан. Я стара, но в душе мне все еще хотя бы сорок, — Хозяйка усмехается. — Тут у нас кухня — она полностью в твоем распоряжении, также как эта гостиная и ванная комната, — Женщина проводит небольшую экскурсию по дому, шаг за шагом поднимаясь на второй этаж. — Хорошо, — Также приветливо улыбается Чан, осторожно ступая по чужому дому, держа в своей руке сумку с вещами, а через грудь тянется широкий кожаный ремень, принадлежащий гитаре. — Вот твоя комната, — Эрика открывает дверь, вытягивая руку вперед, как бы предлагая войти. Чан не теряется и проходит внутрь. — Точно! Забыла предупредить о том, что живу не одна. — Что вы… Это ваш дом, вы можете… — Это для того, чтобы потом не было никакого недопонимания, — Улыбка на ее лице становится более сдержанной. — Я живу со своим внуком. Обязательно вас позже познакомлю, когда он вернется, располагайся, — Пенсионерка покидает гитариста и скрывается за дверью. Оставшись наедине с самим собой, Чан оставляет свои вещи на кровати и оборачивается вокруг, осматривая светлую комнатушку теперь в живую. Кровать, тумбочка со светильником, шкаф с зеркалом, широкое окно, а рядом еще одна дверца, ведущая на балкон — о последнем он не подозревал. Музыкант опускает с небольшим скрипом ручку и впускает в комнату порыв теплого ветерка. Чан ступает на небольшой балкон и делает вдох, приятно выдыхая, всю накопившуюся тяжесть былого дня. Он проводит рукой по идеально выкрашенным в белый цвет перилам и завороженно смотрит на приближающийся вечер — с течением времени небо окрашивается в теплые оттенки оранжевого.

***

Медленно шагая босиком по остывшему золотистому песку, Чан в руках держит кроссовки и радуется приятным ощущениям под пальцами босых ног, будто маленький ребенок. На пляже почти никого не остается за исключением нескольких пар, прогуливающихся вдоль набережной. Молодой человек подходит ближе к морю, и слух ласкает приятный шум волн. Чан кладет кроссовки на уже влажный от вечернего воздуха песок, приглаживает сзади свои светлые джинсы и присаживается. Когда он внимательно наблюдал за только что взлетевшей чайкой, что так легко поднялась в небо и парила над землей, словно она ничего не весила, на него вдруг обрушивается понимание — Чан скучает по тому, как было раньше. Но обстановка вокруг дарит душевное умиротворение, о котором музыкант успел позабыть из-за столь насыщенных лет своей жизни, поэтому он никогда не оспорит свое решение двигаться дальше. Неужели Юна оказалась права и это правда именно то, что мне было нужно? Минуты спокойствия разрушаются телефонной вибрацией в кармане. Чан смотрит на входящий вызов от психолога и неосознанно расплывается в улыбке, принимая звонок. — Добрый вечер, — В приподнятом настроении приветствует молодой человек. — Вау, что с твоим голосом? — Искренне удивляется Юна такой смене настроения только стоило Чану оказаться вдали от дома. — Судя по нему, могу смело предположить, что все идет куда лучше, чем ожидалось? — Думаю, еще рано что-то говорить, но да, мне тут определенно легче дышится, — Констатирует факт Чан, вырисовывая различные узоры на песке. — Очень рада это слышать, Чани. — Что это? Подождите секунду, — Музыкант отстраняет телефон от уха, потому что неожиданно почувствовал, как в его спину прилетел какой-то округлый объект. Чан разворачивается в полуоборот и замечает бейсбольный мячик, закопавшийся неподалеку в песочной кучке. — Извините?! Посмотрев в сторону раздавшегося звонкого голоса, Чан видит перед собой лучезарного мальчишку, шагавшего в его сторону. Тёмные волосы, раздуваемые ветром, небрежно заправленная светлая туника в брюки, подвернутые у основания голени — детали, которые успевает подметить музыкант, пока тот не подходит ближе. — Не видели бейсбольный мяч? Он вроде полетел в вашу сторону, — Парень застенчиво улыбается и принимается искать его глазами. — Держи, — Чан машинально тянется к скрывшемуся от чужих глаз мячику. — Вот. — О, спасибо, — Глаза незнакомого мальчишки буквально озаряются нескрываемой радостью. — Извините еще раз! Парень убегает так же внезапно, как и появляется, оставив Чана в некоем замешательстве. Музыкант хмыкает, приподнимая брови и принимая данную ситуацию, как должное, и возвращает телефон обратно к уху. — Кто это был, м? — Слишком заинтересованный голос психолога слышится на другом конце провода. — Не знаю, просто мальчишка потерял бейсбольный мяч.

***

Солнце давно скрылось за горизонт, предоставив свое место молочно-белой луне, озарившей темные улицы. Уже обувшись в любимые кроссовки, Чан шагает по тротуару в сторону дома. В окнах домиков на побережье горят многочисленные огни, вот только одно его окно оказывается в темноте, а дверь балкона приоткрытой, выпуская наружу прозрачный тюль. — Тетушка? Я вернулся! — Оповещает о своем приходе музыкант, попутно снимая обувь в прихожей. Чан не успевает пройти в гостиную, как натыкается на того самого мальчишку с пляжа, выходящего с кухни, и останавливается в метре от него с расширенными от удивления глазами. — Здравствуйте, — Удивившись не меньше его самого, парень слегка клонится в знак приветствия, явно узнав молодого человека. — Бабушка! А это кто?! — Что Ликси? — Пенсионерка выглядывает из-за двери, одетая в фартук, определенно что-то готовив незадолго до прихода Чана. — Боже, я совсем забыла тебе сказать, что теперь с нами будет жить этот молодой человек, — Быстренько вытерев руки от муки об фартук, она подходит к Чану и обхватывает его под локоть. — Знакомьтесь. Чан, это мой внук Феликс. Феликс, это наш новый сожитель Чан. Надеюсь, вы найдете общий язык. Тетушка Эрика легонько поглаживает музыканта по предплечью, смотрит на своего удивленного внука и решает оставить их наедине, удалившись обратно на кухню, ведь вкусный ужин сам себя не доготовит. — Что-же… Будем знакомы, — Стесняясь, Чан протягивает слова в попытке как-то разрядить обстановку. — Да… Будем, — Быстро буркает себе под нос Феликс и спешит на второй этаж. Чан внимательно следит за спешно скрывающимися оголенными ступнями за перилами лестницы и остается стоять по среди гостиной со смешанными мыслями. Сейчас мальчишка казался совсем другим — отстраненным, не таким беззаботным, как был на пляже. Возможно, он просто смутил его своим внезапным появлением в доме.

***

На дворе глубокая ночь, Феликс лежит на кровати, безмятежно вздыхая, с покоящейся рукой на животе. Сна ни в одном глазу. Он внимательно прислушивается к различным звукам в комнате: где-то под ухом бедное насекомое бьется о горячую лампу ночника, звуки светлячков доносятся за окном, а еле слышимый звук бренчания гитары за дверью. Именно он больше всего заинтересовывает парня, что заставляет слезть того с кровати и подойти ближе к двери. Мелодия медленно тянется из гостевой комнаты, где остановился новый сожитель. На самом деле Феликс узнал Чана еще на пляже, видел когда-то выступления группы по телевизору, ничего более. Да и узнавать что-то большее ему совершенно не хотелось. Для него Чан был обычным человеком, как и он сам, с которым Феликс не желал разделять что-то большее, чем простое «здравствуй» или «до свидания». Феликс внимательно вслушивается, сводит брови, когда гитарист явно ошибается, а после чего слышит его нечленораздельные милые ругательства на самого себя, которые слегка забавят. От улыбки теплое вещество разливается в груди, и Феликс решает уже обойтись простыми «привет» и «пока». Парень тихонечко забирает со стола свой потрепанный блокнот с ручкой и усаживается на пол, облокачиваясь спиной на дверь. Ему требуется немного времени, чтобы уловить некий ритм мелодии и погрузиться в ее атмосферу, чтобы рука с ручкой на автомате начали воспроизводить текст. Феликс уверен в том, что на утро он перечитает эту несуразную писанину еще раз и просто выбросит ее в мусорное ведро. Но сейчас он готов заняться своим любимым делом от скуки, расслабившись и полностью опустошив голову от лишних дум. Время летит настолько быстро, что когда Феликс поднимает голову, наконец-то оторвавшись от блокнота, то за окном светает раннее утро. Солнце давно начало всходить, а прохладная температура воздуха за окном постепенно начала прогреваться — ближе к обеду на улице уже будет стоять невыносимая жара. Феликс встает с пола, чувствуя, как его тело все затекло, продержавшись всю ночь в одном положении, поэтому решает пройтись до кухни за стаканом простой воды. Тихие скрипы лестницы раздаются под тяжестью парня в утренней обволакивающей тишине дома, а половицы поддерживают негромкую симфонию. Набрав полный стакан, Феликс принимается его опустошить, но чуть ли не давится первым глотком, когда в дверях кухни видит сонного Чана, протирающего глаза внешней стороной ладони. — Доброе утро, — С хрипотцой в голосе музыкант приветствует парня и подходит к верхнему ящику, чтобы достать кружку. Феликс отходит в сторону от графина с водой на пару шагов. Становится как-то не по себе, взгляд устремляется в стакан, как будто на дне прозрачной жидкости можно было что-то найти. Пару минут спустя, стоило внутреннему напряжению раздумий взять вверх, Феликс все-таки решается вновь заговорить, поскольку прошлым вечером он повел себя совсем не приветливо. — Не спалось? От неожиданности услышать нежный, но в тоже время с ноткой грубости, голос парня, Чан теряется в словах, от чего ответ получается совсем растерянным: — Есть такое… — Слышал, как ты играл на гитаре ночью, — Феликс отставляет пустой стакан и отводит взгляд в попытках сообразить продолжение их неловкого диалога в своей голове. Чан допивает воду одним глотком и обеспокоенно задается вопросом: — Прости, ты, наверное, из-за меня не смог уснуть, да? — Не из-за тебя. В последнее время я плохо засыпаю, поэтому просто занимался своими делами. — Прости еще раз. — Не извиняйся, — Младший ступает в гостиную. — Научишь меня? — Чему? Чан остается стоять в проходе, заинтересованно наблюдая за парнем, как тот располагается на диване в своей растянутой футболке с шортами и разворачивается к нему лицом в пол оборота. Если бы гитарист захотел описать Феликса в данный момент одним словом, то это слово определенно стало бы уют. Парящая в воздухе пыль на заднем плане, четко бликует в лучах утреннего солнца, оседая на поверхности, а Феликс, впервые с их знакомства, сидит и слепо улыбается ему. — Играть на гитаре, — Неосознанно бросает тот. — Прямо сейчас? — Чан удивленно расширяет глаза. Феликс лишь молвит негромкое «угу», а затем спеша добавляет: — Только выйдем на крыльцо, чтобы бабушку не разбудить.

***

Нежное голубое небо усеянное полупрозрачными облаками разливается в даль синего моря. На пляже таким ранним утром никого не сыщешь, кроме надоедливых чаек, выискивающих рыбу в соленых водах, словно грозные орлы высекающие добычу. Лишь в вдалеке слышится первый грохот, знаменуемый началом работы порта. Город постепенно начинает просыпаться от крепкого сна. Сна, которого Феликс этой ночью так и не застал, вследствие чего все тело сковывает вялость вперемешку с разбитостью. Дабы немного себя взбодрить, парень тянется из стороны в сторону и бьет себя по щекам холодными руками. Чан, который все это время ходил за гитарой, беззвучно закрывает дверь за собой и останавливается, совершенно не зная, как подступиться к младшему и с чего начать. Откашливаясь в кулак, он привлекает к себе внимание феликсовых глаз: — Держи, только аккуратно, — Чан протягивает музыкальный инструмент, который сразу же оказывается в чужих ладонях. Феликс присаживается на ступеньку крыльца, добросовестно расположив гитару на коленях. Он никогда не играл, но всегда были мысли научиться. Его пальцы заботливо проходятся по лакированной черной поверхности и стальным струнам. Гитара явно неновая, по потертостям и царапинам видно насколько часто она была в работе, но несмотря на это, ее хозяин заботится о ней. — Что-то знаешь или вообще в первый раз взял гитару в руки? Феликс вздрагивает, совершенно не ожидав услышать мягкий голос над ухом. Увлекшись рассматриванием инструмента, он упустил момент, когда Чан оказался совсем рядом с ним на одной ступеньке. — Вообще в первый раз… — С толикой сомнения отвечает младший, не отводя взгляда от музыканта. Его шоколадные глаза словно вдохнули свежий глоток воздуха — жизнь, от услышанных слов, засияв золотым свечением благодаря солнцу, которое так вовремя укрыло их двоих теплыми лучами. — Тогда я начну с самых азов. Чан и вправду начинает свое объяснение с самого простого: как правильно держать гитару, как устроена гитара, названия и нумерация каждой струны. Он это делает с таким энтузиазмом, что Феликс завороженно слушает, пытаясь уловить полностью всю информацию. А еще видит, как человек рядом с ним любит свое дело и поистине живет им. — Теперь… простой аккорд называется «Am», — Чан склоняется ближе, пытаясь перехватить пальцы младшего, поставив их на правильные струны. Такое незначительное касание будоражит Феликса, заставляя вынырнуть из своих мыслей и придаться реальности. — Все хорошо? — Да… Так, куда ты говорил, поставить пальцы? — Указательный палец на первый лад второй струны, — Старший обхватывает, указательным и большим пальцем своей руки, палец Феликса и ставит его на нужную позицию. — Безымянный на второй лад третий струны, — Младший наблюдает с замираем сердца, как Чан делает все тоже самое с его оставшимися пальцами. — И средний палец на второй лад четвертой струны. Музыкант осторожно прижимает последний палец к струне и поднимает голову, сталкиваясь с растерянностью в глазах напротив. Феликс чувствует, как небывалый жар воцаряется в нем и постепенно приливает к щекам. В этот момент он благодарен Чану, как никогда, когда у того просто расплываются губы в улыбке с еле уловимым смешком, отчего на собственных губах улыбка появляется произвольно. Оба расслабляются. Чан вновь садится рядом, забирая гитару в свои руки, продолжая улыбаться глазами и чувствуя внутри облегчение. Спустя столько лет он рассказывал кому-то о музыке не в тяжесть для себя, наоборот, с небывалым рвением и удовольствием. Чан украдкой рассматривает младшего. Феликс облокотился двумя руками на крыльцо, опрокинув голову и прикрыв глаза. Он глубоко дышит, слегка морщась от попадания мелких песчинок соли в воздухе в нос. Данное зрелище вызывает только теплые чувства, желание наблюдать за младшим бесконечно долго, а еще благодарность — музыкант безмерно благодарен. Сам того не осознавая, Феликс смог зажечь искру прежнего огня вдохновения, когда-то бушующего у него внутри. — Феликс! — Бабушка?! — Резко выкрикивает младший, чуть ли не подпрыгивая на месте. Чан же дергается, обращая свое внимание в сторону двери и приближающимся шагам. — Вот ты где, а… вы тут вдвоем даже, — Тетушка Эрика едва успокаивает свое желание срочно что-то донести, когда присаживается на мягкую поверхность разноцветных подушек, лежащих на лавочке. — Совсем забыла напомнить, что сегодня будет празднование дня города на главной площади. Ликси, почему бы тебе не сходить туда вместе с Чаном? Думаю, Чан будет не против познакомиться с традициями нашего городка. Феликс выглядит немного озадаченным таким предложением, поэтому музыкант решает заговорить первым: — Что вы… Уверен у Феликса были свои планы в такой день, ему не обязательно меня сопровождать, я могу сам… — Все хорошо, Чан, — Младший инстинктивно хватает того за кисть, в надежде остановить поток слов. — Я буду рад провести тебе небольшую экскурсию по нашему городку, — Феликс застенчиво кивает головой, дабы убедить в своих словах, дабы показать, что ему действительно будет не сложно это сделать. — Вот и замечательно, — Бабушка громко хлопает в ладоши, прерывая зрительный контакт парней. — Пойду-ка приготовлю гостинцы, занесете моим старым подругам во всех смыслах.

***

Основное празднование начинается ближе к вечеру, а главный костер разводят и подавно ближе к ночи. Поэтому практически все население днем занимается подготовкой к торжеству: украшают площадь, дома, набережную; готовят гостинцы друг другу; наряжаются в яркие одежды, под стать радужным домикам. Все жители с почтением относятся к земле на которой живут, поэтому день города считается самым важным праздником, который с нетерпением ждут каждый год от мала до велика. Чан же с Феликсом остались на крыльце, поскольку тетушка Эрика приволокла к ним достаточно весомую коробку с различными уличными гирляндами и бумажными фонариками. Когда дом был украшен, а гостинцы, свежевыпеченные завернутые в узорчатое полотенчико, лежали в корзинке, до праздника оставались считанные часы. Закрывшись в комнате, гитарист приземляется на мягкий матрас, утыкаясь лицом в подушку. Приятная усталость окутывает все тело, а колющий зуд щекочет ноги. За это незначительное время, проведенное здесь, я окунулся в совершенно забытую мне обстановку. Дом наполнен уютом, а люди, что наполняют его им, становятся мне дорогими. Я уже не смогу забыть эту суматоху, охваченную радостью, что помогла мне отвлечься от своих забот. С этими мыслями хочется провалиться в сон, особенно, учитывая его малое присутствие ночью, но пора бы уже начинать собираться. Феликс прожужжал все уши, что необходимо надеть что-то яркое и красивое, но у Чана из яркого только белые футболки. Тяжелый вздох слетаем с уст, он открывает шкаф и разбирает незначительную часть вещей, привезенную с собой. Недолго думая, Чан решает надеть свои единственные светлые джинсы, однотонную белую футболку, а поверх синюю рубашку с коротким рукавом. Вскоре музыкант спускается вниз, где его ожидает Феликс, разодетый в легкий желтый льняной костюм с удлиненными шортами. Красивый… — Готов? Можем идти? — Феликс приподнимается с дивана, прихватив корзинку с гостинцами, и выжидающе смотрит на застывшего Чана. — Что? — А… Можем идти, просто… Прекрасно выглядишь, — С толикой стеснения констатирует музыкант. Феликс мило усмехается, заливаясь нежным румянцем, и спешит быстрее надеть белые кеды. Вечерний прохладный воздух заставляет поежиться обоих парней, стоит выйти на набережную и окунуться в атмосферу праздника. Вдалеке волны изящного глубокого темно-синего цвета пытаются выбраться на сушу, прибивая к берегу пузырчатую молочную пену. Люди выходят из своих домов, весело о чем-то переговариваясь, следуя в центр городка, освещенный многоцветными огнями, на звук доносящейся громкой музыки. Феликс шагает чуть впереди, восторженно оглядывая стены домов, которые, подобно одному большому калейдоскопу, переливались всеми цветами радуги. Чан удивленно рассматривает каждую украшенную улочку, едва не натыкаясь на толпу детей, радостно носящимися друг за другом. — Осторожно, тут достаточно много людей, — Сровняв шаг, сообщает Феликс. — Пытаюсь, — Сквозь небольшой смешок отвечает Чан. — Для меня всё это так не привычно… Впервые вижу, как все дарят что-то друг другу, общаются, проводят время вместе, — Задумчиво продолжает музыкант, поглядывая на звездное небо. — Разве у тебя в городе люди так не делают? — Возможно? В Сеуле это не заметно на фоне бешенного ритма жизни, да и я ред… никогда сам не выбирался куда-то вот так. У меня была только работа на уме, — Выдыхает Чан, убрав ладони в карманы. — Тогда-а, сегодня прекрасная возможность это исправить. Пошли скорее, — Младший тянет Чана за локоть, после чего устремляется куда-то вперед. Музыкант успевает догнать парня только на главной площади. Феликс поджидал его, чтобы схватить за руку и повести раздавать гостинцы. Добрая половина города составляет пожилых людей, поэтому подходя к кому-то, младший всегда кланялся и широко улыбался, даря сопутствующие слова. — Тетушка, здравствуйте, вам просила передать моя бабушка, — Феликс учтиво достает до сих пор горячую ватрушку, протягивая пожилой даме. — Ликси, как давно я тебя не видела, ты так похорошел, — Дама по-доброму посмеивается, задерживая свои стянутые, как печеное яблоко, ладони на феликсовых руках, принимая гостинец. — Спасибо большое, но мне кажется, это вы становитесь с каждым днем все краше. — Да брось ты, — Старушка отмахивается. — Как у тебя дела? Смотрю у тебя появился новый друг? — Совсем забыл… — Феликс притягивает Чана к себе, что все это время стоял в стороне. — Это наш гость с бабушкой — Бан Чан. Он приехал только недавно из города, пока тут ничего не знает, но я ему все расскажу и покажу, — Чан успевает только поклониться в знак знакомства. — Обязательно, вся надежда на тебя, Феликс! — Тетушка в шутку угрожает пальцем и смеется. Чан совсем не улавливает смысл дальнейшего диалога, он мог слышать только гулко играющую музыку на заднем фоне и заразительный смех, вырывающийся из уст младшего. Почему-то именно сейчас он смог рассмотреть маленькие детали на его лице: блесточки чуть перекрывающие веснушки на загорелой коже, стразы в уголках глаз и бальзам на губах. Все сияло, как и он сам. Феликс ощущался самой яркой звездой на этом празднике, точно как на ночном небе среди множества других звезд. — Бегите, скоро начнется хоровод, — Тетушка подталкивает парней, отчего музыкант приходит в себя. — Что начнется? — Недоуменно переспрашивает тот, волочась за энергичным младшим. — Хоровод вокруг костра, и мы обязаны в нем поучаствовать. Феликс лишь крепко сжимает теплую ладонь музыканта, утаскивая в сформировавшийся круг из всех желающих поучаствовать в знаковом событии этого вечера. Огромный костер в центре полыхает оранжевыми языками пламени, вспыхивая, изредка забрасывая за ограждение быстрые отблески. Народная музыка разливается по всей площади, а голоса людей звонко звучат ей в такт. — Давай, повторяй за мной, — Младший встает напротив, ловя растерянный взгляд Чана, и начинает воспроизводить довольно легкие движения, которые не составляет труда запомнить. Вскоре круг бросается в пляс, взяв за руки ближайших соседей. Вслед за музыкой, рядом стоящая девушка спешит к Феликсу, закружив того в танце. Чана же уводит другая — в красном платье и длинными русыми волосами. Пару мгновений и парни вновь рядом друг с другом, поднимают соединенные вместе ладони над головами, пропуская между собой ребят, словно бы играя в ручеек. — Феликс, — Чан невольно сокращает расстояние между ними, оказываясь в непосредственной близости. — Давай сбежим? — У младшего сердце заходится после данных слов, поэтому он резко поднимает взгляд, встречаясь в нескольких миллиметрах с чужим. Феликс привстает на мысочки, безотчетно хватаясь ладонями за ткань футболки старшего, и тянется к уху: — В таком случае, я отведу тебя в одно место.

***

Шум праздника остается далеко позади, сменяясь разгружающей голову тишиной, около пристани. Феликс загадочно идет по пути, известному только ему самому, иногда посматривая в сторону Чана. — Так куда ты все-таки меня ведешь? — Любопытство музыканта не выдерживает. — В свое любимое место — бар около порта. Основной народ будет гулять дальше на площади, в такой день туда зайдут только постоялые клиенты, как я, — Феликс задумчиво чешет голову рукой. — Мы с тобой обязательно должны выпить соджу и отведать, выловленную только сегодня, рыбу на открытом огне. — Звучит слишком заманчиво, — Парирует Чан. В действительности оказывается все точно также, как рассказывал младший. В баре занято всего несколько столиков, где расположились небольшие компании молодых людей. Тихо играет спокойная музыка, удары бильярдных шаров раздаются в дальней части бара — где за приподнятом пустующим танцполом расставлены бильярдные столы, а за барной стойкой орудует алкогольными напитками бармен. Парни проходят вглубь зала, дальше по коридору, и выходят на открытую веранду с видом на море у которого нет конца, а правее оказывается сам порт, погрязший в ночной тени с не спеша раскачивающимися на водной глади лодками. — Люди такие счастливые здесь… — С грустью в голосе высказывает Чан, выпивая очередную стопку соджу, любезно налитую младшим. — Но у них у всех также есть проблемы, потому что невозможно всю жизнь прожить с белой полосой, — Бормочет Феликс, подпирая голову рукой. — У меня вот родители в разводе, ни одного, ни другую я не видел уже много лет. Меня вырастила бабушка чуть ли не с пеленок, — Он ухмыляется. — А еще я не видел мира, сидя тут, потому что не могу бросить бабушку, и учусь дистанционно, но это мой выбор. И он не мешает мне быть счастливым, потому что счастье в мелочах — в солнце, в чашке кофе, в том, что мы есть у самих себя. Чан кивает, смотря на воображаемую точку на деревянном столе, мысленно соглашаясь с речью немного захмелевшего Феликса. — Наверное, моя жизнь была настолько в бешенном ритме, что я не улавливал эти мелочи. Изнуряющие тренировки, подготовки к выступлениям, написание музыки, разъезды по городам — все слилось в один большой шар. И я до сих пор не могу из него выбраться… Мой психолог была права, мне стоило сюда приехать и посмотреть на свою жизнь совершенно с другой стороны. — Да, мистер Бан Чан — бывший главный гитарист музыкальной рок-группы, — Внезапно выпаливает Феликс, повергая Чана в шок. — Ты узнал меня? — Скорее, видел пару раз по телевизору, — Младший делает задумчивое лицо. — Но… музыка, которую ты писал и правда мне нравилась. Чан выдыхает, посмеиваясь, а глаза предательски блестят от подступившись слез. Он много раз слышал подобные слова от фанатов, но слышать от Феликса ему почему-то в миллион раз приятнее и больнее одновременно. Смешанное чувство, однако, настигло его. — Ты стараешься жить так усердно, что, кажется, будто вот-вот задохнешься. Почему бы я вдруг не заметил, как много ты работаешь? Загоняешь себя, а потом сам не понимаешь, почему не получается? Так нельзя, поэтому я очень надеюсь, что в будущем с тобой будет происходить только хорошее, — Феликс данными словами точно выворачивает Чана наизнанку, заглянув к нему глубоко в душу, где сильно болит. — Я могу тебе в этом помочь… Если ты не против, — Невзначай добавляет он, добивая последнюю стопку соджу. — Я не против, Феликс… — Чан доверяется ему. Они покидают бар спустя значительное время, прогуливаясь по набережной в сторону дома, не проронив больше ни слова. Все жители давно разошлись, улицы опустели.

***