Tell me I'm pretty!

тобирама сидел на берегу реки, опустив горящие от усталости ноги в прохладную воду. чуть ниже по течению, пуская по поверхности реки рябь, суетились мальки; так много, что, если опустить ладони в воду, можно поймать с десяток глупых рыбёшек. едва уловимый звук журчащей воды разбавлялся шелестом листьев на ветру. полуденное солнце припекало на макушку, из-за чего немного клонило в сон; тобирама не стал отказывать себе в том, чтобы закрыть глаза. неожиданно он почувствовал знакомую чакру, её «источник» приближался к тобираме, но тот не спешил что-либо предпринимать, даже позу не поменял — так и остался сидеть на месте. мадара даже не пытался скрыться, наступал на сухие корни и веточки, заставляя их хрустеть под ногами. в какой-то момент, кажется, тот споткнулся, так как до тобирамы донеслись невнятные ругательства — мадара был в паре метров от него. тобирама и дальше предпочёл не реагировать на нарушителя его покоя в одиночестве — ему было интересно: заговорит с ним мадара, или просто молча усядется рядом, недовольно сопя, как иногда с ним бывает, когда он поцапается с хаширамой. но тобирама не угадал. мадара, дойдя до берега реки, не просто уселся рядом; вместо этого он улёгся на спину, опустив лохматую голову на колени тобирамы. тот от такой наглости даже открыл глаза, чтобы одарить мадару недовольным взглядом. не поймите неправильно, он любит своего парня, но сегодня он устал, так как с самого утра тренировался, не используя чакру, так что ноги гудят так, словно он взбирался на гору босиком. а голова мадары отнюдь не лёгкая. — скажи что я красивый, — выдал мадара, как только удобно устроился на чужих коленях; кажется, его совсем не задел чужой недовольный взгляд. — ты… — тобирама внимательно вгляделся в чужое осунувшееся лицо — похоже, мадара не спал всю ночь. — …чертовски раздражающий, вот ты какой, — ответил он, начав любовно перебирать немного спутанные волосы мадары, а тот же уловил в чужих глазах искорки веселья. — и ты, и твой брат — невыносимые! — заявил мадара, обиженно надувшись, словно ему лет шесть. тобирама не выдержал и тихонько засмеялся, потому как мадара в этот момент напоминал ему вредного кота, который, с одной стороны, обижен на хозяина, но с другой, «погладь меня, двуногое, потому что мне нужна ласка». — я с тобой ругаться пытаюсь, а ты смеёшься, — продолжил мадара, тяжело вздохнув, но в голосе уже не было прежней раздражённости, всё-таки длинные пальцы, поглаживающие его по волосам действовали умиротворяюще. — а я не хочу с тобой ссориться, — пожал плечами тобирама, а после, склонившись ближе к лицу мадары, оставил лёгкий, как крылья бабочки, поцелуй на его губах. мадара почти сразу же улыбнулся тобираме. — я всю ночь был рядом с изуной, жар совсем не хотел спадать, так что практически не спал, а твой дурацкий брат посмел сказать, что я похож на мертвеца, — тут же нажаловался уже почти забывший о своём раздражении мадара, и в конце фразы, не удержавшись, широко зевнул. — тогда поспи, — произнёс тобирама, накрывая прохладной ладонью глаза мадары. — ты ведь никуда не уйдёшь? — с толикой подозрительности уточнил мадара. — не беспокойся, учиха, не брошу тебя в лесу одного, — со смехом пообещал ему тобирама; мадара практически сразу расслабился. тобирама же, вытащив пару листиков из чужих волос, продолжил поглаживать по голове мадару, чтобы помочь тому уснуть, а сам вновь прикрыл глаза. и вот спустя пару минут тот мирно сопел. тобирама, открыв глаза, вгляделся в лицо спящего мадары и, улыбнувшись уголком губ, прошептал: — …очень красивый.