Золотой ребёнок

— Хё-он, — Чонгук издаёт забавный длинный звук, таскаясь за ним следом, и надувается. — Сходи со мной на свидание! Юнги обречённо вздыхает, закатывая глаза, и оборачивается, слегка приподняв бровь. Он скользит взглядом по нечестным образом возвышающимся над ним даже в просительно-согнутом состоянии макне и ласково тянет: — Чонгук, ты пьян. Пошли, хён отвезёт тебя домой. — Я абсолютно трезв! — Чонгук, напевшийся на Шучите в караоке и изрядно в процессе поднакидавшийся, невнятно фыркает. Он не настолько пьян, чтобы сильно потерять в координации, но Юнги слишком долго жил с ним под одной крышей, чтобы не узнать эти слегка ноющие забавные интонации. Пьяный Чонгук всегда становился очаровательно прилипчивым. — Ну хёон… Ты же говорил, что я вырос. — Гуки, ты всегда останешься для меня золотым ребёнком, — Юнги против воли позабавленно улыбается, бросив на него короткий взгляд и свернув к коридору, ведущему к парковке. Отчасти он жалеет, что телефон глубоко в сумке и заснять Чонгука не получится. — Давай, пошли-ка… Он совершенно не ожидает, что его с неожиданной силой сгребут за талию, властно вжимая в стену, и нависнут сверху, упираясь предплечьем над головой. Чонгук скользит ладонью по его талии, слегка поглаживая, и немигающе смотрит пристальными чёрными глазами. Юнги ошеломлённо смотрит на него снизу вверх. — А так я всё ещё ребёнок для тебя? — даже его голос кажется неожиданно глубоким и трезвым, ввинчивающимся в уши. Юнги давится вздохом, когда Чонгук наклоняется к его шее и дерзко прижимается к ней губами, слегка прикусывая кожу и скользя по ней влажным языком. Горячий шёпот практически обжигает: — А, маленький хён? Это помогает Юнги наконец прийти в себя, втянув воздух, и надавить ладонью на широкую, крепкую, мускулистую грудь. Он деланно-позабавленно тянет, пытаясь игнорировать свои странно сжавшиеся внутренности: — Я уже понял, что ты взрослый, Чонгука. Пошли домой. А завтра ты найдёшь кого-нибудь лучше своего старого хёна, чтобы это демонстрировать. Чонгук неохотно отстраняется, подчиняясь давлению его ладони и издавая низкий недовольный звук. Его тёмные глаза сужаются совершенно хищным образом, и Юнги коротко прокашливается, улыбнувшись ему. — Вот так лучше, малыш. Пошли. Чонгук на это ничего не отвечает, но Юнги странным образом чувствует подвох. Они молчат всё то время, пока они идут до машины, пока сидят друг напротив друга в ней, пока водитель подвозит их к квартире Чонгука. Юнги, чувствуя себя ответственным хёном, выходит из машины вместе с ним, чтобы удостовериться, что макне точно доберётся до квартиры в целости и сохранности. Он негромко бормочет, открывая дверь: — Вот так, уже почти всё. Давай-ка ты ляжешь спать, да? Юнги разувается и поворачивается было, чтобы помочь Чонгуку в случае необходимости, но невольно приоткрывает рот, когда видит, как тот небрежно стягивает футболку, обнажая рельефный торс и широкую крепкую грудь. Мин коротко сглатывает и приподнимает уголки губ в улыбке: — Ты уже почти готов. Он ведёт Чонгука до спальни, с долей облегчения глядя, как тот наконец заваливается спиной на кровать, и, кашлянув, добавляет: — Всё? Хотя я могу подоткнуть тебе одеяло или нагреть молока… Юнги больше шутит, пытаясь избавиться от появившегося лёгкого чувства неловкости, но давится воздухом, когда Чонгук неожиданно ловко сжимает его за бедра и тянет на себя, практически вынуждая оседлать. Пытаясь удержать равновесие, Юнги упирается ладонями в его грудь и растерянно тянет: — Что ты… У него расширяются глаза, когда он чувствует, как Чонгук начинает ритмично двигать бёдрами, буквально вынуждая Юнги пошло подпрыгивать. Мин дёргается в крепкой хватке сжимающих его бёдра пальцев, пытаясь выбраться, и чувствует, как сильно сжимается низ его живота от… от всего этого. Он беспомощно тянет: — Гук-а, что ты… Чонгук толкается бёдрами ритмично и умело, явно чувствуется, что это не первый раз, когда он оказывается в такой ситуации. Юнги ёрзает, пытаясь выбраться, не применяя лишней силы, чтобы наконец перестать чувствовать совершенно неуместное просыпающееся возбуждение, и случайно заваливается вперёд, прижимаясь грудью и ладонями к груди Чонгука. Из-за этого поза становится ещё более двусмысленной, а Чонгук хрипло тянет, глядя на него немигающими чёрными глазами: — Ты всё ещё воспринимаешь меня как ребёнка, Юнги? Его ладони бесцеремонно спускаются ниже, сжимают задницу сочно и немного грубо, и Юнги окончательно давится воздухом, приподнимаясь и пытаясь выбраться. — Чонгук! Перестань… дай мне слезть! — Но ты так красиво выглядишь, когда прыгаешь на мне, хён, — Чонгук слегка склоняет голову к плечу плавным, невероятно хищным жестом толкаясь языком за щеку. — Я хочу увидеть, как ты разрушаешься на моём члене. Как просишь ещё. Ты хнычешь, когда тебе становится слишком хорошо, хён? — Айщ, — Юнги прикусывает щёку изнутри. От слов Чонгука что-то внутри него скручивается всё сильнее и сильнее. Он хрипло тянет: — Этот несносный ребёнок. Чонгук опасно сощуривается. Он снова дёргает Юнги на себя, вынуждая завалиться, слегка приподнимает голову, сокращая расстояние между их губами. Его голос кажется рокочущим: — Поспорим, маленький хён? Что я смогу хорошо разрушить тебя. Заставить тебя умолять. Юнги хрипло прерывисто вздыхает — он чувствует, как ладони Чонгука совершенно бесцеремонно сгребают и раздвигают его ягодицы, а пальцы начинают грубовато массировать дырку. Она сжимается. Юнги не может отрицать соблазн — у него уже довольно давно не было секса, а уж когда он при этом снизу… Он медленно тянет, толкнувшись языком за нижнюю губу: — А что я от этого получу, Чонгук? — Хороший секс, — Чонгук смешливо щурит немигающие глаза и слегка приподнимает голову, прикусив ушко за край и скользнув по нему горячим дыханием. — Толстый член. Разрушенную, хорошо накачанную спермой маленькую дырку. Юнги кусает нижнюю губу. Он медленно скользит ладонью по рельефному, буквально каменному прессу, оглаживая кончиками пальцев напряжённые мышцы. Чонгук действительно сильно изменился с того времени, когда пришёл в группу. Может быть… может быть, он даже немного во вкусе Юнги. Уже принимая решение, он ведёт бёдрами плавным жестом, проезжаясь по очевидно крупному члену, и слегка склоняет голову к плечу, бархатно протянув: — Думаешь, что сможешь справиться со мной, малыш? — Уверен, — Чонгук клыкасто предвкушающе ухмыляется и одним рывком опрокидывает Юнги на своё место, нависая сверху. Его глаза нетерпеливо жадно блестят, а голос понижается: — На животик, хён. Юнги невнятно насмешливо фыркает, но послушно переворачивается на живот, подтягивая к себе поближе подушку. Чонгук, судя по шороху, садится, подбирая под себя ноги, и довольно бесцеремонно стягивает с Юнги штаны вместе с бельём. Он звучит почти одержимо: — Чёрт, твоя попка… — Ты так и будешь смотреть или будешь что-то делать? — Юнги насмешливо оборачивается на него через плечо и беззвучно ахает, когда его бёдра подтягивают к себе поближе, укладывая на чонгуковы, вынуждая изогнуться в пояснице и проехаться животом по простыне. Чёрт. Чонгук силён. Низ живота Юнги от этого приятно сжимается. — Дай мне смазку, хён, — Чонгук звучит неторопливо, плавно сжимая его ягодицы и оглаживая. Он разводит их, чтобы жадно посмотреть на розовую дырочку. — Она рядом с кроватью, прямо на тумбочке. — Извращенец, — Юнги негромко беззлобно фыркает, протягивая ему бутылёк, и ёрзает, устраиваясь поудобнее. Он чувствует, как вдоль позвоночника проходятся мурашки, когда вязкая, холодная смазка тугой струёй сочится на разгоряченную дырку. Чонгук её явно не жалеет. Закрыв смазку с коротким отчётливым звуком и небрежно отложив её куда-то в сторону, Чонгук начинает неторопливо массировать дырочку подушечкой большого пальца, лаская и разогревая. Юнги глотает мягкий вздох, утыкаясь лицом в подушку, и давит желание слегка приподнять бёдра. Чонгук плавно, длинно толкается внутрь большим пальцем, оттягивая нежную стеночку и позволяя вязкой смазке затечь внутрь. Он неторопливо двигает им, толкаясь с влажными, пошлыми звуками, и хрипло низко тянет: — Ты такой тугой. Красивая маленькая дырочка. Юнги невольно сжимается вокруг его пальца и ложится на подушку щекой, насмешливо протянув: — Ты можешь добавить пальцы. Кажется, ты хотел меня разрушить? Чонгук сзади издаёт хрипловатый низкий звук, и Юнги давится вздохом, когда вместо одного большого в него толкаются средний и указательный. Пальцы у Чонгука длинные, с довольно крупными костяшками, они двигаются ритмично и умело, плавно разъезжаясь, а затем толкаясь глубже. Юнги сводит лопатки. Это приятно, но ему не хочется стонать, чтобы тешить чонгуково и без того непомерно разросшееся эго. Он чувствует, как второй рукой Чонгук отводит его ягодицы, чтобы лучше видеть, как в маленькой дырке ритмично исчезают пальцы. Чувство растянутости кажется… приятным. Словно непривычным. Юнги редко развлекает себя подобными ласками, но иногда отдать себя в чужие руки приятно. Хотя раньше, во времена дебюта, для него это почти наверняка было бы тяжело. Он расслабленно обмякает в постели, чувствуя, как Чонгук добавляет уже третий палец. Макне может звучать грубо, но Юнги нравится, как тщательно он подходит к подготовке. Это приятно. — Ты так сладко принимаешь мои пальцы, — Чонгук довольно урчит, оставляя на белой попке тяжёлый шлепок. Юнги от этого слегка вздрагивает, покрываясь мурашками. — Податливый маленький хён. — Никакого уважения к старшим, — Юнги беззлобно ворчит и слегка приподнимает бёдра, покачивая ими и напрашиваясь на новый шлепок. Ему нравится это приятное тянущее чувство, и Чонгук с лёгкостью удовлетворяет эту потребность, шлёпая его ещё несколько раз. Он издаёт маленький вздох: — Мнх… — Тебе нравится, когда я шлёпаю тебя по попке, хён? — Чонгук звучит бархатно и слегка насмешливо. Он растягивает дырочку уже четырьмя пальцами и не перестаёт ритмично, властно шлёпать, заставляя нежную белую кожу зарумяниться и раскраснеться. — Мне больше нравится, когда ты молчишь, — Юнги невнятно бормочет, непроизвольно покачивая бёдрами. Он судорожно выдыхает, когда Чонгук вытаскивает из него пальцы и грубовато сжимает бёдра в двух ладонях, вынуждая его приподняться и слегка свести их. — Что ты… — У тебя такие красивые бёдра, — Чонгук мурлычет, наклоняясь, чтобы мягко прихватить зубами кожу близко к внутренней стороне. После он надавливает туда большими пальцами, массируя и заставляя Юнги задрожать. — Очень чувствительные. — Несносный ребёнок, — Юнги выдыхает это в подушку, сводя лопатки. Он издаёт короткий протестующий звук, когда Чонгук бесцеремонно переворачивает его, вынуждая откинуться на подушки спиной и располагая их лицом к лицу. Чонгук жадно скользит взглядом по его слегка раскрасневшемуся лицу, по мутным глазам и растрёпанным волосам. Он наклоняется, чтобы мурлыкнуть ему в губы: — Я хочу видеть твоё лицо, пока ты будешь принимать мой член, хён. — Засранец, — Юнги бормочет это и тянет его к себе за волосы, чтобы поцеловать влажно и глубоко. Он чувствует, как Чонгук сжимает его талию одной рукой, фиксируя и слегка придавливая к кровати, чувствует, как к его растянутой, нетерпеливо пульсирующей дырочке прижимается крупная головка. Юнги округляет губы, застонав в поцелуй, когда толстый член медленно, но плавно начинает проникать внутрь. — Бля-ять… — Ты такой тугой, — Чонгук жарко прижимается ртом к его шее, слегка покусывая и оставляя метки. Он сжимает в ладонях бёдра Юнги, буквально натягивая его на свой член. Юнги прикрывает затрепетавшие ресницы, беспомощно распахивая рот. У Чонгука большой. Не меньше девяти дюймов, чёрт возьми, толстый и длинный, растягивающий до невозможности. — Блять, хён. Мин издаёт слабый хныкающий звук, когда чувствует, как Чонгук плавно покачивает его бёдрами, крепко сжимая и постепенно пропихиваясь всё глубже в туго сжимающуюся дырочку. Он изгибается, сжимает в пальцах подушки за своей головой, сводя брови и кусая нижнюю губу. Чёрт. — Блять, крошка, — Чонгук практически рычит, когда всё же входит до конца. Грудь Юнги судорожно вздымается в попытке вдохнуть, щёки раскраснелись — он уже не относится к словам Чонгука так скептично. Макне массирует его живот большими пальцами, оглаживает бёдра и хрипло одержимо тянет: — Так хорошо принимаешь мой член. Так туго сжимаешься для меня. Юнги почти не реагирует, когда Чонгук стягивает с него футболку — он больше сосредоточен на том, чтобы дышать, когда внутри него находится что-то настолько большое. Мин никогда не считал себя королевой размеров. Он беспомощно распахивает глаза, когда Чонгук сжимает его крепче и медленно начинает выскальзывать, только чтобы тут же толкнуться обратно. — Ч-чонгук! — Что такое, хён? — голос макне звучит низко и невероятно обволакивающе. Он толкается неторопливо и ритмично, но довольно сильно — тело Юнги прошивает дрожь на каждый толчок, ноги подрагивают. — Это слишком для твоей маленькой дырки? — Ты большой, — Юнги беспомощно откидывает голову, позволяя Чонгуку жарко целовать свою шею, и отчаянно цепляется подрагивающими пальцами за крепкие плечи. — Ах, слишком… — Разве ты не милашка? — Чонгук негромко хрипловато смеётся, куснув Юнги за край розового ушка. Он слегка ускоряет движения тренированных бёдер, насмешливо протянув: — Кажется, член макне слишком большой для маленького хёна. Чувствуешь его так глубоко внутри, правда? Юнги невнятно стонет, не находя в себе сил на язвительный ответ — мысли стремительно разлетаются с каждым толчком толстого члена. Он слабо извивается, ёрзает, пытаясь уйти, но сильные пальцы Чонгука крепко сжимают его бёдра, вынуждая принимать всё, что он ему даёт. — Ч-чонгук, — он стонет, когда макне ускоряется ещё сильнее. — Слишком, ах… много… М-медленнее… — Слишком много для тебя? — голос Чонгука буквально пронизан рокочущим возбуждением. Юнги издаёт невнятный звук, когда Чонгук выходит, чтобы перевернуть его, поставив на четвереньки, и одним толчком войти ещё глубже. Он взвизгивает. Чонгук сладко прикусывает его плечо, придерживая за бёдра и под живот: — Прямо в твоем животике, да, хён? — Ах, ах… — Юнги сбивчиво стонет, закатывая глаза. Чонгук насаживает его на член ритмично и немного грубовато, до отчётливых, пошлых шлёпающих звуков кожи о кожу. Он держит его за бёдра, и Юнги беспомощно ложится грудью на постель, сжимая подушки и постанывая: — П-пожалуйста… — Что такое, Юнги? О чём ты меня просишь? — Чонгук звучит позабавленно, оглаживая большими пальцами красивый изгиб поясницы и крепко насаживая тугую дырку на член. — Хочешь быстрее? Юнги широко распахивает глаза, когда его начинают трахать быстрее — глубокие, сильные толчки прошивают его дрожью, заставляя ноги разъезжаться. Он совсем сбивается на беспомощные стоны: — Ч-чонгук! Пожалуйста, ах, м-медленнее… — Что-что? Я совсем тебя не слышу, крошка, — Чонгук над ним очевидно издевается. Юнги всхлипывает, сжимая в пальцах подушки — это не больно, но… Много. Слишком много. Стимуляция такая подавляющая, что он чувствует, что может кончить. Чон практически мурлычет: — Попроси хёна правильно. Юнги чувствует, как у него загораются уши. Это очевидная попытка проявления доминантности со стороны Чонгука, но… с другой стороны, что уже доказывать, когда в твоей заднице по самое основание толстый, умело долбящий член? Он отворачивает голову, чтобы слабо пробормотать: — П-пожалуйста, хён. Медленнее. — К кому ты обращаешься, маленький? — Чонгук оставляет тяжёлый, властный шлепок на его ягодице, грубовато сжимая её. Его голос сочится удовольствием. — Назови меня по имени. — Чонгук-хён, — Юнги беспомощно выдыхает, сдаваясь окончательно и обмякая. Он стонет: — Пожалуйста, хён… — Кажется, ты проиграл, Юнги, — Чонгук нежно целует его куда-то за ушком, но и правда постепенно замедляется. Он всё ещё толкается глубоко, плавно, но уже без того сводящего с ума ритма. Чонгук скользит ладонью на живот Юнги, нежно поглаживая его низ, и мягко тянет за собой, укладываясь на бок. Он перехватывает ладонью мягкое, подрагивающее белоснежное бедро и одним толчком входит обратно, заставляя Мина застонать. Он двигается медленно, невероятно медленно, глубокими неторопливыми толчками, и Юнги с трудом подавляет желание слабо неудовлетворённо захныкать. Чонгук слишком любит дразниться. Он слабо ёрзает, положив ладонь поверх руки Чонгука на своём животе, и снова просит: — Чонгук, пожалуйста… Быстрее. — Ты такая капризная маленькая штучка, — Чонгук негромко вибрирующе смеётся, зарывшись носом в мягкие, растрёпанные пряди Юнги. — Тебе не угодишь. Он всё же ускоряется, и вот теперь темп кажется идеальным — Юнги обмякает, расслабляясь, и сладко длинно стонет на каждый толчок. Руки Чонгука держат его крепко, уверенно и нежно. Юнги чувствует, что может расслабиться в них, словно макне и правда уже давно перестал быть тем ребёнком. Мин практически не замечает, как кончает, туго сжимаясь вокруг толстого члена — Чонгук сзади хрипло ругается, толкаясь ещё несколько раз, и Юнги стонет, чувствуя, как его наполняет вязкое и горячее семя. Он расслабленно обмякает, тяжело дыша, и лениво принимает медленные поцелуи в шею. Чонгук звучит слегка насмешливо: — Надеюсь, я не разочаровал тебя, хён? — Ты такой невозможный дерзкий ребёнок, — Юнги ворчит, но его голос звучит совершенно удовлетворённо и расслабленно. Он чувствует, как Чонгук медленно выскальзывает из него, и слегка возится, чтобы повернуться к нему лицом. Юнги ласково заправляет Чонгуку за ухо вьющуюся прядь, мурлыкнув: — Но я почти впечатлён. Чонгук фыркает и сжимает его талию, чтобы поцеловать вдумчиво и глубоко. Юнги мог ожидать, что макне будет более нетерпеливым, но… Такой темп в сексе и ласках, уверенный, сильный, дразнящий, но неторопливый, подходит ему идеально. Он удовлетворённо прижимается ближе. — Я отнесу тебя в душ, — Чонгук плавно поднимается и с подозрительной лёгкостью подхватывает Юнги на руки. Мин коротко выдыхает, в который раз убеждаясь в силе макне. Он редко признаётся в этом даже самому себе, но… Иногда ему нравится, когда с ним так обращаются. Чонгук мягко опускает его на пол уже в душевой, шагая следом и включая горячую воду. Юнги удовлетворённо стонет, подставляя лицо горячим тяжёлым каплям, и чувствует, как большие ладони неторопливо оглаживают его усеянные отпечатками пальцев и несколькими укусами бёдра и оглаживают попку. Он прерывисто выдыхает, когда Чонгук мягко вжимает его грудью в прохладный гладкий кафель и медленно опускается на колени, поглаживая бёдра. Юнги чувствует, как вязко течёт по внутренней стороне бёдер, пачкая кожу, и тихо стонет, когда Чонгук плавно и грязно ведёт по ним языком, слизывая собственное семя. — Ах, Гуки… — Юнги прогибается в пояснице чуть сильнее, вскидывая бёдра, когда ладони Чонгука грубовато сжимают его ягодицы, сминая, а жаркий и жадный рот накрывает раскрасневшуюся, натруженную дырочку. Юнги заводит руку назад, притягивая его за волосы к себе чуть ближе. Чонгук лижет умело — он толкается жадным языком в дырку, хлюпающую от семени, жадно порыкивает и посасывает раскрасневшиеся чувствительные края. Юнги стонет, когда Чонгук заводит руку спереди и плавно обхватывает его снова постепенно твердеющий член. Ему нравится. Юнги нравятся ласки сразу с двух сторон, нравится, как горячая вода стекает по спине и по щекам, как грудь прижимается к прохладному кафелю. Нравится. Нравится. Он не сдерживает короткий недовольный звук, когда Чонгук нежно кусает его за правую ягодицу и плавно поднимается, обвивая за талию и целуя в плечо. Макне звучит лукаво: — Теперь ты совсем чистый, хён. Готов ко сну? — Ты такой невозможный засранец, Чон Чонгук, за что мне это всё, — разворчавшийся Юнги вертится, чтобы негодующе похлопать по груди Чонгука ладонью и осуждающе посмотреть на него снизу вверх. — Вернись где был, и закончи то, что начал! Чонгук под его возмущённым взглядом трясётся от смеха, и Юнги мстительно прищуривается. — Так, значит. Ну хорошо. Он решительно толкает Чонгука спиной на своё место и плавно опускается на колени. Только было посмеивающийся Чонгук мгновенно замирает — он немигающе смотрит жадными, мгновенно почерневшими от возбуждения глазами, как Юнги умело взвешивает в ладонях толстый, стремительно твердеющий тяжёлый член. Чонгук тянется было к его подбородку, но Юнги слегка отклоняет голову, прижимаясь жарким, влажным розовым ртом к толстой головке, и низко бархатно тянет: — Руки, Чонгук. Макне прищуривается. Они немигающе смотрят друг другу в глаза несколько мгновений, и потом Чонгук медленно, неохотно убирает ладонь, демонстративно прижимая сразу обе к запотевшему кафелю. Юнги удовлетворённо хмыкает и медленно, дразняще берёт головку в рот. Юнги любит сосать. Он любит ощущения приятной бархатной тяжести на языке, любит густой, слегка солоноватый вкус смазки. Любит, как во рту моментально скапливается слюна, как сладко поджимается живот. Любит смотреть, как хорошо может сделать его умелый рот. Он не торопится. Медленно оглаживает языком толстую головку, посасывая её и завлекательно глядя снизу вверх из-под длинных ресниц. Он ненадолго отстраняется, чтобы тщательно облизать губы розовым языком и медленно, не разрывая зрительный контакт, плавно опускается до самого основания. Брать в горло гораздо проще, чем в попку. — Блять, хён, — Чонгук хрипло ругается, запрокидывая голову, но тут же снова опускает подбородок, чтобы жадно посмотреть на растянутые вокруг толстого ствола розовые губы. Юнги сглатывает, туго сжимая горло и заставляя его ругнуться ещё раз, а затем медленно снимается. Его губы и головку соединяет тоненькая и вязкая ниточка из слюны и смазки, и Юнги мокро причмокивает, прижимаясь губами к головке и слизывая её. Он влажно скользит языком по щелке, слизывая предэякулят, и с чувством полной отомщённости медленно поднимается, сладко облизываясь и медово мурлыча: — Вот теперь я готов ко сну. Чонгук рычит. Юнги коротко ахает, когда его рывком подхватывают под бёдра, поднимая и вжимая в стену, нависая сверху со всем жаром. Чонгук смотрит на него жадно и жарко, хрипло протянув: — Будешь дразниться, хён? — Считай, что мы квиты, — Юнги мстительно щурится, проводя ногтями по широким плечам. Чонгук опасно прищуривается, и Юнги округляет губы, когда чувствует, как к его дырочке снова прижимается головка: — С-сто… Он не успевает договорить, потому что Чонгук входит одним толчком, пользуясь тем, что его член покрыт толстым слоем слюны и смазки. Юнги стонет, запрокидывая голову, и невольно сжимает в пальцах крепкие предплечья Чонгука. От резкого чувства наполненности темнеет перед глазами. В этот раз Чонгук грубее, порывистее — он сжимает бёдра Юнги в ладонях и крепко толкается снизу натренированными сильными бёдрами, подкидывая его, как куклу. Юнги беспомощно громко стонет, заикаясь: — Г-гука, сто… стой, п-погоди! Он чувствует, как его дырочка разрушается от сильных толчков, как возбуждённый член беспомощно прыгает, шлёпая по животу, но в этот раз Чонгук и не думает замедляться. Он долбит ритмично и сильно, до откровенных шлепков бёдер о нежную кожу раскрасневшихся ягодиц, и сам хрипло постанывает от удовольствия. Юнги сжимает его талию в ногах, скрещивая лодыжки, и беспомощно позволяет пользоваться собой, как игрушкой для удовлетворения. Чонгук, несмотря на возбуждение, поразительно методичен — он целенаправлено толкается ровно в простату, стимулируя её на каждый грубый толчок. Юнги извивается, пытаясь уйти от чрезмерной стимуляции, от крепкой хватки, но только невнятно мяукает, когда кончает, туго сжимаясь вокруг толстого члена. Чонгук хрипло ругается, застонав и сжав зубы, но послушно замедляется, позволяя хёну перестать содрогаться от оргазма. С трудом отдышавшись, Юнги открывает было рот, но давится вздохом, когда Чонгук перехватывает его одной рукой, выключая воду, и выносит из душа. Он не обращает внимания на полотенца, на капли, стекающие с них обоих вниз, и целеустремлённо несёт обратно в свою постель. Юнги охает, когда снова оказывается вжат грудью в простыни, и взвизгивает от тяжёлого, сильного шлепка и последовавшего за ним низкого рычания: — Подними попку. Слегка подрагивая от непривычного чувства предвкушения, смешанного с возбуждением, Мин послушно изгибается, высоко вскидывая белоснежные бёдра. Чонгук сипло выдыхает сквозь зубы и низко тянет, щёлкая крышкой смазки. — Покажи мне свою дырку. Вдоль спины Юнги проходится короткая дрожь предвкушения. Он заводит руки назад, разводя ягодицы, и обнажает запульсировавшую от возбуждения под жадным взглядом, натруженную дырочку. С его губ срывается судорожный слабый вздох, когда он чувствует вязко сочащуюся смазку, пачкающую промежность. Её так много, что кажется, будто Чонгук выдавил половину бутылки. Юнги слышит влажные, слегка хлюпающие звуки, и он знает, что Чонгук неторопливо водит по толстому члену рукой, любуясь развратным видом. Его голос звучит властно и обволакивающе: — А теперь попроси хёна хорошенько разрушить твою маленькую сучью дырку. Притягательная дрожь проходится вдоль спины и оседает в бёдрах, вынуждая их слегка разъехаться. Дырочка сжимается. Сглотнув вязкую слюну, Юнги оборачивается через плечо, всё ещё держа свои ягодицы разведёнными, и хрипло просит: — Пожалуйста, хён. Разрушь мою маленькую сучью дырку. Он крупно вздрагивает, когда чувствует тяжёлый шлепок прямо по ней. Колени слабеют и разъезжаются, но Юнги с трудом сводит их снова. Чонгук медленно тянет: — Чья эта дырка, Юнги? — Твоя дырка, — Юнги облизывает пересохшие губы, легко подхватывая новую игру. Эта сторона Чонгука нравится ему едва ли не больше той мягкой и слегка дразнящей. Он плавно поводит бёдрами, покручивая попкой, и дразняще добавляет: — Твоя маленькая сучья дырочка, которая нуждается в том, чтобы быть разрушенной твоим большим членом. Пожалуйста, Чонгук, заставь меня хорошенько поплакать на твоём члене. Сделай меня из своего хёна своей сучкой. Звук, который Чонгук издаёт, не имеет ничего общего с человеческим. Юнги прерывисто выдыхает, вздрагивая на очередной тяжёлый шлепок, и издает задушенный короткий звук, когда горячее тело вжимает его в постель, одним толчком входя внутрь. Глаза закатываются. Юнги невнятно стонет, разжимая пальцы на своих ягодицах, но Чонгук перехватывает его запястья за спиной одной рукой, а второй упирается рядом с головой. Он стонет. Юнги беспомощно ёрзает щекой по простыням, всем телом проезжаясь на безжалостные толчки — Чонгук груб, его бёдра толкаются так быстро, так сильно, что от каждого их соприкосновения с попкой Юнги возникает громкий грязный шлепок. Юнги всхлипывает. Его щёки становятся мокрыми от невольных слёз, от удовольствия, прошивающего тела, от чужой грубости — он невнятно хнычет и бормочет, путаясь в словах: — Ч-чонгу… ах! Гука-ах! — Для тебя. Я. Хён, — Чонгук рычит, мощно толкаясь внутрь, и Юнги беспомощно распахивает рот, вываливая язык. Много. Много, много, много. Этого слишком много. Он невнятно податливо стонет: — Хён! — Правильно, шлюшка, — не сбиваясь с резкого, разрушающего ритма, Чонгук медленно и длинно ведёт языком вдоль его загривка, слегка прикусывая, как сучку за холку. — Хён. Юнги только всхлипывает, когда его снова переворачивают на спину и входят внутрь. Он слабо извивается, цепляется освободившимися пальцами за простыни, хныча на каждый толчок. Чонгук не жалеет его, слегка приподняв бёдра над кроватью и жадно насаживая на свой толстый член. Так, будто действительно хочет разрушить. Будто хочет сломать. Юнги судорожно стонет, изгибаясь, и беспомощно высовывает язык. Чонгук рычит, смыкая вокруг него губы, сосёт его жарко, жадно и грязно. Юнги податливо открывает рот, позволяя утянуть себя в очередной поцелуй. Его член, снова твёрдый, красный от прилившей крови, трётся между их животами, пачкая их в смазке, но Юнги не может обращать внимание ещё и на него, сосредоточившись на своей истерзанной дырочке. Это так подавляюще, что он совершенно перестаёт себя контролировать. Чонгук опускается чуть ниже, покусывает затвердевшие от возбуждения нежно-розовые соски, вынуждая Юнги сжаться и сбиться на жалобный всхлип. Много. Много. Много. Он судорожно мяукает: — Г-гук, я сейчас… — Кончи для меня, — Чонгук хрипловато стонет, снова возвращаясь к его шее и жарко её вылизывая. — Выдои мой член. Юнги крупно содрогается, когда пальцы Чонгука сжимаются вокруг его члена и ведут вдоль всей длины, буквально выдаивая из него оргазм. Он слабо извивается, судорожно сжимаясь, всхлипывает и чувствует, как застонавший Чонгук утыкается лбом ему в шею, снова наполняя дырочку горячим семенем. Она кажется такой чувствительной, что сейчас оно словно обжигает. Юнги никак не может перестать непроизвольно подрагивать, издавая слабые звуки — Чонгук крепко прижимает его, вминает в постель, нависая сверху, и ласково бормочет на ушко: — Вот так, маленький хён. Моя крошка. Ты так хорошо справился для меня, Юнги. Мин беспомощно длинно выдыхает, прикрывая глаза, и обмякает. Его голова слегка кружится, а тело наполняет приятная усталость. Чонгук всё так же вминает его в постель, принося своим тяжёлым присутствием ощущение спокойствия, и Юнги слабо поднимает руку, чтобы зарыться ей ему в волосы. Его голос звучит хрипло и сорвано: — Вот это было впечатляюще, Чонгук. Чонгук невнятно низко смеётся куда-то ему в шею.