Свет во тьме

Зловещая темнота, кожа и органы начинают сжиматься от страха. Казалось бы, что может быть еще страшнее, чем во тьме видеть вместо согнутых сучьев деревьев головы и лапы монстров? Что может быть хуже любой, пусть даже и невеликой тени, пробежавшей мимо? Оказывается, даже когда в глазах все четко, видно и понятно, может стать настолько тревожно и плохо, что твой мозг со временем сам сотрёт эти воспоминания, и забудет как страшный сон. Такое происходило практически всегда после больших потрясений, а именно то, что человек в принципе забывал происшествие, но с Антоном и Ромой такого чуда не случилось даже спустя продолжительное время. Опомнившись, ребята наконец-то выбегают из гаража, пальцы онемели не только от лютого мороза, но и от ужаса, увиденного и сделанного ненароком самим Пятифаном. Парни уже были довольно далеко от того зловещего металлического сооружения, но картинки с Катей, где её тело так быстро, но так мучительно перемалывалось в сраном мессиве всплывали каждую секунду. У Антона даже не сработал рвотный рефлекс, его организм прибывал в таком же оцепенении, как и сам мальчик. Они бежали до тех пор, пока Петров окончательно не выдохся, и не свалился прямиком в снег, хватаясь за горло и пытаясь отдышаться хоть чуточку. Юного маргинала настигла та же судьба. Рома опустился на колени рядом с другом, а затем чуть передохнув и вовсе упал на живот и перевернулся на спину. Альбинос все еще жадно хватал воздух носом и ртом, его распирало от боли в боку, а слезы шли сами собой. Гопник перевел полу-мокрый взгляд с неба на очкарика. -Тох, помощь нужна?..-парень робко приподнялся с небольшого сугроба, оставив свой силуэт на снегу. Сейчас в его глазах и тоне не было никакой усмешки, лишь чистейшее беспокойство за того, кого он любит достаточно долгое время, но боится заявлять об этом вслух. Сделав последнюю попытку прочистить горло и наконец нормально задышать, Петров неспеша ответил: -Ты уже помог.- вкинул Антон, лишь спустя секунду сообразив, что сморозил. -Сука, ты думаешь я специально нажал на эту чёртову кнопку? Ты ненавидел Катьку сильнее меня, а я ещё и виноват! -прыснул Рома, уже не скрывая слез и обиды. -Ты…-Белокурый остановился на полуслове. Он хотел сказать «Ты должен был догадаться, что это за прибор и что за кнопка, тупица!», но не осмелился, видя как его товарищ только и успевает смахивать бегущие ручьем слезы с щек, дабы совсем не расклеиться перед любимым человеком. -Прости. Я и сам был не лучше. Герой так себе из меня, силенок нет, реакции тоже.-Антон не спеша отвернулся, и принялся смахивать снег с куртки и протирать очки с глазами. Хулиган смотрел на парня разбитым грустным взглядом, а затем сложил голову на колени, предварительно подогнув их к груди. Петров, закончив наконец очищаться от белых хлопьев снега завидел, что Рома совсем упал в силах и пересел поближе к другу, приобняв его со спины. Сквозь холодную кожанку чувствовались эти прикосновения, потому подросток окончательно разрыдался, уткнувшись носом в плечо Тоши, будто это была его последняя надежда, и что он сможет каким то образом защитить шатена. Это не было в стиле Пятифана, вот так вот сидеть и пускать слезы кому-то в плечо, он считал это девчачьим занятием, и никогда не позволял себе делать хоть что-то подобное. Однако теперь его эмоциями двигала сама нервная система и организм, и теперь Роме ничего не оставалось, как выплескивать их, стыдливо спрятав лицо в куртке Альбиноса. Сам отличник не видел в этом ничего постыдного, особенно в тот момент, когда они столько пережили, и ни один нормальный человек не смог бы вот так просто все отпустить и уйти с каменным лицом. -Твою мать, зачем я туда полез? Шли бы лучше за Бяшей, похуй на эту стерву. Но нет же, мне же нужно было…-Рому оборвали на самом конце реплики. -Успокойся, если бы ты был настолько равнодушен ко всем и всему, мы бы не узнали того, что знаем сейчас.-Тоха завел руку за затылок друга, и плавно прижал его к себе еще сильнее, якобы говоря, что он может и сглупил, но не плюнул на все это дело. Антон понимал, что оправдывать даже случайное убийство нельзя, но в случае с Ромой, который даже больше чем раскаялся в поступке, этого нельзя было не делать. Он такой же подросток, как и все остальные, он не умнее и не просветлённее остальных, он не может знать к чему какая кнопка и что это дает. Да и в целом было бы странно, если бы уличный пацан, прогуливающий уроки, мог бы обогнать того же Антона по интеллекту. Ко всему прочему Петрову нравился он, настолько, что Полина уже долгое время не появлялась в голове очкарика. И почему то сам Пятифан уже не горел желанием встречаться с ней, хоть так или иначе говорил, что хочет защитить. Рома все-таки позволил себе оттащить руки от коленей, и взаимно обнял Антона. Ему было кристаллически похуй на все принципы и все что с ними связано. Разве все эти правила в данный момент не бессмысленны? Да и они еще минут десять назад пересекли все границы дозволенного, так что чего теперь бояться чувств? От них точно никуда не спрячешься. Правда, за них могут хорошенько избить, но это последнее, что волновало мальчиков. -Если на то пошло, то что же мы узнали?..-спросил Рома и посмотрел на одноклассника слегка прикрытыми, красными от слез и мороза глазами. «Фактически ничего, кроме того, что этот чертов гараж имеет свойство перемещаться."-думал альбинос, а сам процедил: -Вероятно, остальные тоже каким то образом связаны с этим местом. Та коробка, в которую я заглядывал… От неё такой гнилью несло, я готов поспорить, что до этого там лежали останки Бабурина, а до него Вовки.-Тоша задумчиво посмотрел на свои валенки, будто в них кроется вся разгадка. -Да даже если и лежали, что нам это даёт? Эти мрази их по любому уже сожрали и закопали где-то…-Ромка окончательно поник. -А если нам рассказа… -Даже не смей! -отчаянно вскрикнул Пятифан, -блять, даже не заикайся! Ты во первых как себе это представляешь? Заявимся мы вот такие, все в крови и в соплях, и расскажем этому твоему Тихонову, что вот мы там какой-то всратый гараж нашли, а там Катька сидит привязанная к мясорубке? И потом ты скажешь, что якобы «мы» ненароком ее включили и перехуярили её тело всмятку? Пиздатый план, Антон, сука, надежный как швейцарские часы блять! А во вторых, стало понятно, что это дерьмо имеет свойство менять локацию, так что хуй бы там плавал…-хулигана переполняли эмоции, ему было так стыдно за то, что он это все устроил из-за своей необразованности. Так хотелось прийти домой поскорее, чтобы вместо криков блондинки в ушах звенели крики пьяной матери и отчима, лишь бы эти хуевы обрывки воспоминаний не заставляли вздрагивать, и не кололи внутри. -Ром… Я не это имел ввиду… Я говорил про Бяшу. Он же вроде что-то знает…-владелец очков замялся. Он действительно хотел предложить Тихонова, но то, как его товарищ вспылил от этой фразы, решил ее немного поменять, так чтобы окончательно не вывести Ромку из себя. -Ты это сейчас серьезно? Он от одного вида гаража поседел, а ты ему предлагаешь рассказать все в подробностях? Не смеши меня, ладно?..- Рома потер переносицу, в надежде, что головная боль его отпустит. Антон резко осознал, что идея рассказать все Бяше была такой же глупой, как и рассказать милиционеру. Нависла пятиминутная тишина. Пятифан положил голову на плечо Петрова. Он устал настолько, что был готов свалиться здесь и сейчас, невзирая на ночных гостей и маньячелу. Внезапно Антон как очнулся. Мальчику тоже сильно хотелось спать, но внезапно понял, что они все-таки еще находятся в этом зловещем лесу, и убийца то и дело ошивается где-то вблизи. Он взглянул на рядом лежащего, то ли пострадавшего, то ли соучастника и спросил: -Ром, может лучше у меня переночуешь? Тебе дольше меня до дома идти, невесть что может произойти.-мальчик глазел на маргинала, дожидаясь ответа. А еще онн прекрасно знал ситуацию Ромы. Его родители обладали не самой удовлетворительной славой в деревне. -А родичи твои не будут против? -вопросительно глянул шатен на собеседника. Антон вздохнул с ноткой горечи. -Они не то что меня, они и Олю то не замечают, хотя она все время дома… Им будто фиолетово на мою жизнь, они погрязли в своих ссорах, так что…-Тоша поднялся со снега, стараясь развеять к чертям все воспоминания из головы и подал руку уже промерзшему до костей другу. Тот с облегчением принял жест и приглашение, и вскоре они оба пятились по тропинке, ведущей к дому белобрысого. По пути Тоша вспоминал очередной «разговор» родителей, тот неприятный треск фамильного сервиза, который оставила бабушка. Белая скатерть, запачканная то ли кофе, то ли кровью. Вечные крики и оры, они так давили на психику маленькой Оли, что к той уже не только Сова приходит, но и кошмары про развод. «Мне приснилось, что мама и папа сильно поругались и решили пойти в су.суд… Что такое суд, Тоша?.."-проносился голос сестры в голове у мальчика. Тот в потоке мыслей даже не замечал, как Рома нервно сжимает его ладонь, и старается идти близко, касаясь плеча парня. Его пальцы подрагивали, но он этого не чувствовал из-за холода. И лишь когда они дошли до порога Тошкиного дома, Антон наконец-то заметил крепко держащую, до сих пор дрожащую руку Ромы. Но Петров старался не показывать виду. Он все понимает. Оба стояли у входной двери, хозяин дернул за ручку, и та с легкостью открылась. -Странно, мама обычно запирается изнутри…-пробормотал Антон. Подростки вошли в дом. И сразу же обоих будто окатило ледяной водой. Из спальни родителей доносились страшные вопли и крики, будто кто-то кого-то режет. Пятифан испуганно спросил: -Они у тебя всегда так?.. -Их, конечно, обычно слышно хорошо, но не до такой степени…-Антон стал разуваться, вынув руку из цепкого хвата Ромы. Нервно, но быстро мальчик развязывал свои шнурки, дабы побыстрее утащить одноклассника от этого гнетущего ужаса родительских перепалок, и заодно самому спрятаться от суровой реальности, чтобы рядом с ним был только Рома, и, возможно Оля, но та почему то резко стала отдаляться от всех. Её игривое настроение сменилось депрессивным видом и усталыми, тяжёлыми глазами. Оторвавшись от глушащих окружающих мир размышлений, Тоша повернул голову в сторону Ромки. Хулиган следовал примеру, и сняв с себя всю верхнюю одежду и ботинки, мальчики направились наверх. Оля сто процентов была в комнате Антона. Ждала его, как и всегда. Но войдя в тусклое помещение, обвешанное рисунками и немного пропахшее акварелью, ожидания не оправдались. Маленькой Петровой здесь не было. Мальчик пожал плечами, решив, что девочка сидит у себя и наверное включила кассету с мультфильмами, чтобы не слышать широких возгласов отца и матери. Антон направился к шкафчику. Открыв его, он достал свои белую футболку и черные шорты, а рядом с ними лежала растянутая кофта с капюшоном, и шорты с лампасами. Кинув шорты и кофту Пятифану, Петров указал ему путь к ванной, и тот, разглядывая вещички, направился туда. Распахнув двери в ванную-комнату, Рому встретил старый советский интерьер. Ржавые от старости раковина и ванная, давно почерневший кран. Стены обитые розово-белым кафелем и тусклая лампочка. Все это слишком сильно удручало. Особенно маргинала. Гостиная, в которой он теснился вместе с «опекающими» его асоциалами выглядела намного хуже, чем эта малюсенькая комнатка. Роме в голову стукнули резкие воспоминания из детства. Во время переодевания он медленно и мучительно прокручивал у себя в голове момент, когда ему исполнилось 6 лет, и в этот же день отец Ромы напился, и закрыл его в ванной. В то время в ней водилось очень много противной живности, те же пауки, а где то собиралась плесень. Мальчик сидел в этой злополучной каморке часами, пока кто-то из собутыльников не вломится в неё, и не поссыт за углом. Каким же отвратительным становился запах в ней. Перематывая в голове картинки со своего дня рождения, Рома незаметно для себя уже принялся греть ледяные руки под горячей струей воды. Отряхнувшись от мозговых процессов, и вытерев руки полотенцем мальчик услышал, как кто-то отчаянно пытается открыть дверь, дергая ее на себя. Раздался детский девчачий голос: -Тоша, ты там?..-почти что прокричала девочка. Пятифан метнулся к выходу, и отперев дверь, перед ним предстало маленькое чудо, что было чуть ли не на две головы ниже Ромки. Радужки девочки ясно отливали малиновым оттенком, а на щеках были следы от засохших слёз. Её белоснежные волосы, они были такими же, как у Антона. Только в отличии от него Оля казалась такой веселой и задорной, нежели чем ее братец. Подросток аккуратно опустился на корточки, будто боясь спугнуть это очаровательное дитя. Округленные глаза малышки четко следили за движениями мальчика. -Ты…тот Рома, про которого мне Тоша рассказывал? -находясь недоумении поинтересовалась девочка. -Да, это я. Антон про меня что-то говорил? — фраза Оли откровенно говоря, удивила Рому. -Ну, много чего… Говорила, что ты там хороший очень, до дома его проводишь, что ему бы хотелось тебе…э…помочь? А еще я слышала, как он тихо себе шептал что-то вроде «люблю его сильно», ну… Это то что я слышала, но я не все запомнила…э…-выдала Оля, почесав свой затылок, показывая этим, что она вообще не в курсе значения всех этих Антоновых всплесков любви, и что ей удалось расслышать только пару подобных фраз. -С тобой что-то случилось? Почему ты весь такой вялый? -Оля задала еще один вопрос, в то время как Рома немного мялся из-за услышанного. Ему до боли было непривычно слышать, как его кто-то любит, ждет. Он впервые себя почувствовал хоть где-то нужным. Подростку будто все больше не хотелось прятать себя настоящего от Тоши, и наверное, от маленькой Оли, которая с такой же искренностью интересовалась положением Пятифана. Немного оклемавшись, Рома ответил: -У меня был неудачный день сегодня…вот… Антон мне предложил у него переночевать, ибо ему тоже не по себе. Кстати, он вроде говорил, что ты не особо разговорчива с незнакомыми? -резко выдал мальчик, будто чуть пробудившийся от произошедшего. -А ты и не незнакомец. Я же говорила, что мне Антоша много про тебя рассказывал, и сама я кое-что слышала. Поэтому я тебя не боюсь.-выдала Оля, одарив собеседника лучезарной улыбкой, проявившийся только под конец дня. Пятифан облегченно выдохнул, будто весь накинутый груз слетел с его пусть и натренированных, но по прежнему детских плечей. -Пойдем, мне кажется, Тоша нас уже заждался!!! -весело вскрикнула девочка, ухватилась за руку Ромы и повела его обратно в комнату старшего брата. Пока они болтали, Антон уже успел разложить рюкзак, и наконец заметив сестру, он кинулся ей в объятья. Оля счастливо завизжала. -Я по тебе скучала!!! -вскрикнула девочка, -где ты все это время был? Что-то случилось? Петров неприятно поморщился. Резко в голову ударили мысли о Кате, и обо всем, что произошло в гараже. Отчетливо перед глазами представился образ мясорубки, кровянки, и светло-русых волос, застрявших в режущем механизме. О посвящении младшей в подробности он и думать не хотел, и даже спустя очень много лет он ей об этом не расскажет. Тоха лишь отмахнулся тем, что у них с Ромой день не задался, и как ни странно, Оля поверила. Мальчик задумался, а затем тихо спросил, когда все трое уселись на кровать Петрова. -Оль… Как давно уже родители так ругаются? Надеюсь, не целый день… Девочка слегка скривилась в лице, и вместо озорного личика теперь была грустная гримаса. -Весь вечер я это слышу. Но, я включила Ариэль и мне было не страшно!!! -малышка снова поменялась в настроении, показывая себя с храброй стороны. Рома отлучённо глядел на брата и сестру. Оля ему понравилась, такая добрая, отзывчивая, но ему по прежнему хотелось остаться наедине с Антоном, и поговорить по душам. После пережитого вместе подростку больше не хотелось прятать истинных чувств. Оленька повернулась в сторону Ромки, она будто просканировала его мысли своими красными, до безумия красивыми глазками, и проговорила: -Я пойду мультик досмотрю, попозже зайду хорошо? Перед сном возможно, меня до сих пор пугает эта сова…-девочка обняла брата и следом Пятифана, а затем вскочила и побежала в свою комнату. Антон поднялся, закрыл дверь, будто знал, что сейчас будет, и не хотел, чтобы кто-то слышал их разговор. -Нуу, это, уроки нужно сделать наверное?..-сказал Тоша, хотя тембр его голоса яро говорил о том, что он не намерен сейчас думать об учебе, и ему всего лишь хотелось с чего то начать. -Твоя сестренка такая милая… Почему она меня не боится? -Рома задал этот вопрос не случайно, он хотел знать, что ему на это ответит Антон. -Ну…-мальчик слегка призадумался, — она меня часто спрашивает про друзей, про школу… Когда я ей про тебя рассказал, она с таким интересом слушала, вопросов много задавала, будто у меня никогда в жизни и друзей то не было.-говорил Петров, окидывая взглядом деревянный пол, и не желая поднимать глаз на собеседника. В этом была своя доля правды, с одной стороны, у Антона реально никогда друзей не было, но он и не таскался один. Всегда дружелюбно относился к детям, к бывшим одноклассникам. -А про Бяшу ты ей не рассказывал? -ухмыльнулся хулиган. К нему снова стал постепенно возвращаться былой азарт. Тут старшего из семьи Петровых будто морозным ветром обдало. Он замешкался в поисках ответа, понимая, что если соврет, то Рома с легкостью может пойти и спросить у Оли, но как же сказать правду? -Эээ… Я не…-резко Антон опустился на пол, -не рассказывал. Лишь говорил, что у меня есть товарищи, но зачастую наш разговор заходил конкретно про тебя.-блондин почувствовал, как его лицо медленно начинает краснеть от стыда. -Оно и понятно, вы с ним сейчас толком не контактируете, да и он трус сам по себе, хоть и верный. Ты мне лучше вот что скажи…-неожиданно прервал свой монолог Рома. Еще минуту парень думал, как правильнее выразить свою мысль. Обычно он никогда не задумывался над формулировкой, но в данный момент нужно было это сделать. -Тох, тебе ведь…доверять можно? Никому не расскажешь? -Пятифан резко поднимает голову в сторону сидящего напротив. Тот переводит взгляд на шатена, мгновенно улавливая его беспокойство, и поклялся, что никто не узнает. -Говори.-отрезал очкарик. Ромка прикрыл глаза, стараясь добиться равновесия в нервной системе. Сжав руки в кулаки, он начал медленно, будто чего-то опасаясь, говорить: -Ты меня считаешь просто другом, возможно, но я, блять, нет. Ты мне явно больше чем друг, как бы по-пидорски это сейчас не звучало. Прости, можешь забыть о том, что я тебе пизданул сейчас, можешь меня выставить из дома, но прошу, никому не говори, черт! Плохо будет не только мне но и те…-не успев закончить признание, подросток ощутил на своих плечах обвитые вокруг своей шеи руки. Пока шатен пересиливал себя и говорил закрытыми глазами, Антон тихонько подошёл к нему, прильнув верхней частью тела. Он уже догадался о намерении парня, щелчок произошел в голове быстрее, чем когда-либо, и Петров понял, как надо поступить. -Как бы странно это все не звучало и не выглядело, твои чувства взаимны.-Тоха счастливо улыбнулся, взглянув на выдохнувшего, и потрясенного Рому. Его руки начали дрожать, но уже не от холода и страха, а от радости, и непонимания в том, как это могло произойти. Что вообще только что было? Голова голубоглазого моментально закружилась, и ухватившись рукой за лоб, он прилёг на колени блондина. Непривычное спокойствие и умиротворенность пришли следом. Головокружение прекратилось. Петров аккуратно положил ладонь на каштановые, немного взъерошенные волосы, и в миг все сегодняшние страхи, переживания и заботы покинули тела обоих юнцов. -Так ты правда меня любишь, и веришь в то, что я это сделал случайно?..-будто бы обречённо, с ноткой самобичевания спросил Рома. -Глупый вопрос, Пятифан, глупый. Я изначально тебе верил. Такой как ты не поступил бы так, даже с самой главной стервой класса. Я в тебе уверен, и я тебе доверяю.-утешающим, таким манящим и приятным голосом ответил собеседник, поглаживая по голове мирно лежащего, теперь уже ничего не боящегося хулигана. Слова о доверии надолго застряли в разуме голубоглазого. Он перебирал каждое слово, сказанное только что Антоном. Он, черт возьми, видел, как он с Бяшей докапывается до пятиклашек, и спокойно заявляет о том, что верит ему? Хотя докапывание не равносильно убийству, и Антон, слава богу это понимал, что ещё сильнее грело душу. Пятифан до сих пор находился в небольшом неверии, но потихоньку, с каждым успокаивающим поглаживанием понимал, что и сам Тоша врать не умеет, не хочет и никогда не будет. Разве что в благих целях.