Трюфельный деликатес

Душно. Слишком душно. Под грудой одеял, в окружении множества вещей: от собственных плюшевых игрушек до чужих носков, лежал взмокший омега. Тяжелое дыхание распространялось по комнате, мерно поднимая кучу всего вверх. Каждый новый вздох был сиплее предыдущего. Запах в маленьком пространстве спертый, там давно не было свежего воздуха, ведь ее хозяин этого не желает. Ему необходима эта духота, только так сохраняется насыщенность аромата его альфы. Лишь в этом случае он чувствует себя защищенным. Чувствует себя в безопасности. Скрытый от посторонних глаз, прячется под ароматом своего альфы. Юнги и носа своего показывать не собирается, пока не услышит божественный, по его скромному мнению, аромат своего парня. Чимин пахнет трюфелем — всемирно известным деликатесом, но специфичность запаха нравится далеко не всем. А если плюсовать сюда уникальность самого Пака — стойкость и чрезмерная насыщенность феромона, то комбинация, в прямом смысле, убийственная. Чимина стороной обходят, когда парень не контролирует свой запах, даже на парах садиться с ним за одну парту не осмеливаются. Не выдерживают густоты, едкость глаза съедает. Для всех запах Чимина — наказание, для самого альфы — проклятье, и только Юнги готов сутками напролет сидеть подмышкой у своего альфы и просто спать в этом запахе, омеге всегда мало, никогда не сможет им насытиться. Сейчас особенно. Течка началась пару часов назад. Единственное, на что хватило сил — собрать всю одежду по квартире и необходимые для строительства вещи. Чимин еще задерживается на парах, пока Юнги отдувается перед своим организмом в квартире. Ненасытность. Вот, что омега чувствует сейчас, ему нескончаемо мало: мало аромата, мало вещей. Одиноко лежать на постели с мыслями, что где-то за пределами досягаемости ходит альфа с необходимым для него компонентом. Гнездо, собранное в основном из вещей альфы, греет недолго. Малость успокаивает, но Чимина хочется тут, рядышком, чтобы ему под бок завалиться и сопеть в шею маленьким ежом. Тишина стучит в ушах, будто нагнетает, что он тут один, никому ненужный, не за стеной, и любой может ему навредить. Юнги тянет одеяло выше, даже темной макушки не видно. Волосы взмокли, слиплись в тонкие сосульки. Белье начинает натирать, поэтому Юнги от него избавляется, кидая неподалеку. К себе притягивает футболку Пака, которую он вытащил из корзины с грязным бельем. Чимин вчера в ней марафон за честь университета бегал. Она вся пропахла им. Запах, раскрытый в соленой ноте, вбивается в омежий нос, заставляя крылышки дрожать. Так кайфово, этот запах не описать известными яркими эпитетами, но в голове всплывают не самые приятные комментарии в сторону его мужчины. «Господи, как от него воняет» «Он так никогда омегу не найдет. Кто будет терпеть такую сильную вонь?» «Вонючка!» — Идиоты, — шепчет Юнги под одеялом. Все вокруг идиоты, раз не понимают ценности аромата альфы, ничего, зато все это альфье сокровище ему одному достанется. Юнги жадина. Он своего альфу теперь никому не отдаст, костьми ляжет, но запах трюфелей на себе оставит. Весь им пропитается. Ему это жизненно необходимо. Как вода в пустыне, Юнги без едкого запаха Чимина уже не жилец. Это похоже на подневольность. Зависимость — самая настоящая. Если надо будет, он Чимина в свой плен возьмет. Этот альфа хорош со всех сторон, но запах — его главная черта, то, что привлекло Юнги с первой тяги. Ноги сводятся крестиком, то ли по-маленькому хочется, то ли смазка сочится. Ощущение сырости не покидает, а обостряется. Смазка течет по мягким бедрам, мешая сосредоточиться и прислушиваться — Чимин скоро придет. Неведомое шестое чувство подсказывает. А пока он обхватывает свой член, с головки которого падает несколько капель вязкости. Невесомого прикосновения хватает, чтобы глаза закатились от блаженства, аж голова кружится. Последние две течки были раем — ведь он был облит запахом трюфеля, можно сказать, с макушки и до кончиков ногтей. С другими альфами он такого не чувствовал — всегда было мало, не насыщенно, тускло и страшно. Не было ощущения каменной стены, только маленький забор, через который переступит любой пожелавший. С Чимином он всегда чувствует себя принцессой в башне, охраняемой «вонючим» драконом. И поделом всем, пусть называют вонючим, зато как хорошо Юнги. Звонкий стон эхом бьется по комнатушке, в которой кроме двухместной кровати и маленького столика ничего нет. Юнги кончает с именем любимого на устах, зовет. Приказывает быть тут, ведь даже такой стойкий запах имеет свойство растворяться, покрываться более требовательным запахом — запахом течки Юнги. Пахнет дикой малиной, и омегу в данный момент безумно бесит, что его сладковатый ягодный феромон начинает перекрывать дурманящий альфий. Непорядок. Где этот Пак Чимин ходит? Внезапно дверь распахивается, являя запыхавшегося Чимина. Альфа бегло осматривается, замечая свой ненаглядный комочек под кипой вещей. Совсем захотел утонуть там, задохнуться в этом мракобесии. Пак хмурит брови, осторожно, чтобы не сильно потревожить гнездо, тянет одеяло, преследуя цель отыскать своего омегу. Юнги ждал, верно и трепетно. А сейчас, как самый нуждающийся котенок, тянет тонкие лапки вперед, желая оказаться в сильных, таких ласковых руках. Чимин не сопротивляется, знает как омега зависим от альфьего феромона в такое время. И только больше его выпускает, успокаивает, и сам довольствуется концентрированным запахом малины в ответ. Такие разные, но подходящие друг другу — те самые два кусочка одного пазла. — Сильно устал, котенок? — Чимин не скупится, побольше распространяет запах трюфелей, от чего Юнги откровенно стонет, плохие мысли улетучиваются, оставляя лишь болезненное возбуждение. — Забирайся ко мне. Мне не хватает твоего запаха, — настаивает, тянет альфу на себя. Юнги цепляет тонкими прохладными пальчиками подол чужой футболки и стаскивает нетерпеливым рывком. Без стеснения носом в ткань зарывается — та пахучая, откровенно провоняла бежавшим домой альфой, смесь пота и чистых феромонов создают неповторимое амбре, от которого кружится голова и желание в животе пестрит набухшими почками. Настроение: уткнуться в подмышку альфы и спать там, не вылезая три дня подряд, но текущая задница думает по-другому, не менее интересно. Чимин избавляется от штанов с боксерами, со всей своей легкостью ступает на чужую территорию, беспокоясь за сохранность гнезда, построенного с большой отдачей и любовью. Иначе никак — тут бы не было его трусов и носков, а Юнги на это внимание не обращает. Подумаешь, трусы около подушки, там, догадаться не сложно, запах более густой и концентрированный. Такой необходимый, а потому, осуждать Юнги не за что. Альфа ложится рядом с Юнги, перебирая его мокрую шевелюру — совсем устал омега, из сил выбился. Ждал и терпел. Теперь Пак в полной мере оценивает ситуацию и понимает, что работы у него много. Омега не удовлетворена, не защищена, нуждается в запахе и защите. Когда одеяло было немного откинуто в сторону, а трусы брошены в ноги, тогда Чимин начал свое наступление. Не до конца зашторенные окна позволили ему любоваться полностью обнаженным телом, работало в обе стороны. Мин тоже не мог оторвать сосредоточенных глаз от крепкого стана. Они пожирали друг друга глазами, стоящая друг друга пара. Одному не хочется сдерживать себя, свой природный аромат, а второму только и надо, что пропитаться альфой, быть под опекой, знать, что занят, помечен, чтобы к нему и подходить не смели. Чтобы собственный запах растворился под Чиминовым. Течка делает из Юнги помешанного на запахе фанатика — ему всегда чертовски мало феромонов альфы на себе. Но год назад у него появился очень пахучий альфа, который удовлетворяет всех его тараканов, они сдохли от насыщенности трюфелей в ближайшую течку. Омега тянется к альфе, соединяя их губы, фантомный вкус необычного и дорогого деликатеса оседает ниточкой на языке. Юнги смакует вкус трюфеля, на секунду отстраняясь, прикрывает глаза. Чимин время не теряет: по щеке аккуратной мажет носом, собирая малиновый запах, он не меньший фанатик. Со свистом меж зубов впивается в мягкость розовых губ, они немного меньше его собственных, но сочные какие, совсем как малина, и вкус такой, сладкий. Идеальное сочетание к его трюфелю. Воздух схлопывается в комнате, а феромон трюфеля тучей сгущается под потолком, Юнги только это и ждал, скулит маленький, не в силах уже терпеть ни боль в животе, ни текущую задницу. — Чимин, моя задница мокрая, сделай что-нибудь уже, — откровенно и нагло требует, как и полагается занятому кошаку. Этому омеге все нипочем, когда дело касается альфьего запаха на его коже, внутривенно бы ввел, чтобы каждый раз частичка Чимина с ним ходила. — Поворачивайся, — бросает в ответ и сам омегу разворачивает, перед глазами сверкают две аппетитные ягодицы, кожа, влажная от смазки, блестит под пальцами Чимина. Глаз оторвать не в силах от подобного зрелища. Юнги змейкой вьется и кошечкой выгибается, кокетливо глазами стреляет из-за плеча острого. Задницей вертлявой из стороны в сторону крутит, провоцирует, вынуждает злиться и возбуждаться. Альфа укутывает его запахом, не позволяет отодвинуться и на миллиметр, а Юнги лишь ближе задницей жмется. Идеально, как и хотелось. Они совсем нетерпеливы: поцелуи сыплются с основания шеи до самых очаровательных маленьких ямочек над поясницей. Твердый член то и дело шлепается о крепкий живот, тоже ждет своего выхода, головка трется о мягкую ляжку омеги, пачкая в первых выделениях. Ждать никто не в силах, омега готов и жаждет всего сразу: обнаженные тела соединяются в одном характерном месте. Чимин со свистом входит в мягкую дырочку, наблюдает как она расширяется, стоит ему пропихнуться еще на сантиметр. А Юнги жаден не только до запаха Пака, но и всего, что с ним связано: членом делиться он тоже не намерен, вбирает в себя до последнего дюйма, хлопаясь мокрой задницей о натренированные бедра. Стон облегчения испускают одновременно, Чимин не спешит, с чувством такта и расстановкой двигает бедрами, укладывая одну руку на бледную талию, а вторую держит на прогнутой пояснице. Юнги ноги сильнее расставляет, чувствует трение и натяжение в дырочке: Чимин специально останавливается на самой широкой точке члена, а потом втрахивает в постель до белых бабочек перед глазами. Все знают: чтобы омега больше пахла своим альфой, то ее нужно пометить, и речь не только о метке на шее. Юнги и Чимин очень любят второй не менее действенный способ. — Ускоряйся, Пак, — командует, заламывая брови от стабильных толчков сзади, локти устают от мягкой постели, начинает болеть поясница, но жаловаться грех, когда член любимого доставляет столько эмоций. Чимин ослушаться не может — желание его омеги закон. Он работает интенсивнее, вырабатывая больше отдушки. Соседи снова придут жаловаться на тошнотворность благовоний на их этаже, ведь все просачивается за пределы квартиры, как бы они не хотели оставить запах только для себя. Юнги звучно кричит на точные движения внутри, непроизвольно сжимается, собирая покрывало в складочки. Кончает с придыханием и оттяжкой, скулит на то, что Чимин до сих пор таранит его анус, секрета вытекло немереное количество, которое немного вспенилось и размазалось. Гнездо затоплено — этого стоило ожидать. Возможно, некоторые вещи будут больше непригодны для использования, но об этом никто не думает. Гнездо — необходимость для омеги, пока ее альфы нет поблизости. Опустошенный Юнги валится на кровать плечами, втягивая носом смешанный аромат с постели, но задница все еще наверху, удерживаемая заботливым Чимином, который только-только приблизился к оргазму. Альфа спешно выходит из растраханного прохода, доводит себя до пика за пару движений рукой, кончая на изящную поясницу. Голодно облизывается на пятно густой спермы. Игривые пальцы приближаются, мажут по ямочками, втирая жидкость в потную кожу. Вот и второй способ помечания — всего-то нужно поделиться своими выделениями с партнером. Капли спермы скатываются по расселине, и одна закатывается внутрь раскрытого на секунду ануса, дырочка периодически расширяется и сужается, поглощая воздух и капли теплой белой жидкости. Чимин растирает ее как крем: по ягодицам, в ямочки поясницы, распределяет по междупопию, полностью удовлетворенный видом и своей работой. Омега наконец-то помечена, удовлетворена и измотана. Юнги в безопасности, у него под боком, отходящий от оргазма, набирается сил на новый заход, полностью укутанный в запах Чимина. Пропитался им. Окружен, нет ни одного просвета. Вот, что значит, зависимость от запаха, от нужного человека. Те, кто говорят, что запах трюфеля отстой — дилетанты, не понимающие толк в дорогих и вкусных продуктах. Тем же лучше для Юнги — конкурентов на деликатес меньше. Ведь за свое он зубами готов грызться.