Танец на закате

Тяжёлые городские однотипные постройки редко кажутся красивыми. Типовые многоэтажки, расставленные впритык друг к другу то тут, то там, лишь нагоняют тоску и уныние на людей, что спешат по своим необычайно важным делам. Не такие уж и старые, но явно потрёпанные здания почти не привлекают внимания, пока не наступает вечер. Когда солнце медленно садится за горизонт, люди словно впервые замечают высокие обшарпанные здания без привычных крыш, среди которых они бродили с самого утра. Яркие лучи окрашивают небо в разные цвета от оранжевого до розового. Один цвет перетекает в другой, образуя нечто совершенно новое. Оттенки перемешиваются так, словно рука опытного художника намеренно смешивает их на палитре, чтобы написать очередной шедевр. Лёгкие молочные облака мастер искусства почти нарочно уронит одним бочком в какую-нибудь краску, а после позволит им и дальше плыть по нежному вечернему небу. Солнечные лучи, проведённые словно сквозь эти облака, яркими полосами будут проходить все, что только смогут пройти. А те самые неприметные для всех старые высотки будут купаться в солнечном свете и тепле, бросая большие тени на людей, машины, дома и дороги... На одной из крыш неожиданно послышался тяжёлый скрежет металлической двери, стук каблучков и девичий смех. Лёгкий вечерний ветерок встретил двух юных особ на крыше восьмого этажа. Пряди темных волос одной из них потоки воздуха подхватывали за собой и поднимали немного вверх, почти желая унести их за собой, но быстро отпускали, продолжая свой дальний путь в поисках чего-то иного. В след ветру хозяйка прядей лишь звонко смеётся, убирая непослушные локоны за уши и открывая свое лицо. Совсем лёгкие, едва заметные веснушки, царапины, небольшие шрамы, а ещё яркие красные глаза, что, кажется, заставляли утонуть в их теплом взгляде, направленном лишь на её спутницу. Возможно, их обладательница часто дралась, ведь явно не просто так все эти отметенки появились на лице юной девушки с волосами цвета темного шоколада. Об этом говорят и слабо перебинтованные руки с пусть и короткими, но красиво подстриженными ноготками. Она потянула свою спутницу за собой, что-то бурно рассказывая ей и крепко сжимая её слегка бледную, тонкую, до невозможности элегантную руку. Каждый пройденный ею шаг дублировался шагами той, кто шла за ней. Легкий стук каблучков вновь раздался по глухому бетону, распространяясь, кажется, по всему воздуху. Красные глаза были бесповоротно прикованы к той, что шла немного позади. Они раз за разом пробегали по изящному летнему платью, длиною до колена; прелестным босоножкам на каблуке, так подходяще застегнутые слегка выше бабочки; блестящим на солнечном свете браслету, кольцам, подвеске и серьгах; светлых, почти белых волосах и... глазах. Так по-родному знакомых глазах цвета карамели. Неожиданно одна из перебинтованных рук оказывается на чужой талии, едва сжимая её. Уже спустя мгновение два девичьих тела оказываются так близко друг к другу, а взгляды пересекаются между собой и словно замирают. Время бы точно остановилось, но легкой дрожью по коже обеих пробегает ветряной холодок, почти возвращающий их в реальность. Теплый смех и разговоры снова разливаются в воздухе, сопровождаясь уже чем-то новым: музыкой, заигравшей, кажется, вовсе из ниоткуда и слышимой только для них. Её едва уловимый мотив донёсся до ушей, заставляя сердца трепетать, а улыбки на лицах расцветать все быстрее. Словно ведомые этой необычной мелодией, ноги девушек неосознанно начинают двигаться в такт. Бледная рука, украшенная замысловатыми кольцами, опустилась на чужое плечо, с которого словно специально уже успела соскользнуть темная каштановая прядь. Незамысловатый танец, почти сразу перешедший в волшебный вальс, получался сам собой. Все шло так, словно так оно и должно было идти. Подол платья струился по стройным ногам, лишь изредка подхватываясь ветром и поднимаясь немногим выше бедра. А распущенные темные волосы, словно нарочно, так и норовили скрыть лица обеих от несуществующих чужих взглядов. Стук двух сердец, верно, тоже присоединился к танцу и мелодии, что сопровождала его. Каждая слышала, как в её груди трепетно билась любовь. Плавные движения сменяли друг друга, пока закат медленно алел и уходил, уступая свое место сумеркам. Мягкие лучи как будто подталкивали двух танцующих на крыше многоэтажки девушек, прежде чем исчезнуть за горизонтом и проститься с ними навсегда. Спустя время прелестная мелодия, неожиданно появившаяся из ниоткуда, так же неожиданно пропала, а танец остановился, лишь только объятия соединили два пылающих любовью сердца. Перебинтованные руки крепко, но все же донельзя нежно прижимали бледные плечи к груди. Едва учащенное после танца дыхание заставляло с большей жадностью глотать воздух, из-за чего грудь воздымалась чаще. Довольно скоро с каждым вдохом все чётче стал пробиваться мягкий лимонный аромат светлых волос и сладкий, пусть и уже не такой яркий, ягодный запах чужих духов. Каштановые пряди, вновь подхватываемые ветром, беспорядочно колыхались, пока маленькие бледные веснушки на щеках их хозяйки вздрагивали от каждой новой ухмылки слегка обветренных красноватых губ. Светлая голова же без лишних слов оказалась на таком родном плече, которое уже ничто и никогда не сможет заменить. Неожиданно в нос ударил запах, исходивший от слегка пыльного воротника чужой рубашки. Запах гари и табака, перемешанный с терпким ароматом американо. Карамельные глаза закрылись, пока по телу медленно расползалось счастье и радость, заставляющие с ревностью вдыхать это странноватое, но без этого настолько полюбившееся сочетание.