Дневники Элли

Время 14:01 База БВФ (бывший военный форт) КП-19. Отчёт № 0230715. Мигающий курсор на выпуклом мониторе будто заставлял Элли быстрее вспоминать события сегодняшнего дня. Белый топик и трусики шорты - это лучший наряд, когда живёшь одна. Сложив ноги в позе лотоса, она уютно устроилась в затёртом кожаном кресле, которое когда-то было цвета маргарина из жира Брамина, но теперь местами цвет напоминал зубы 80-летнего курильщика, пожелтевшие от времени и табака. В 6 утра поступил сигнал от “ Наблюдателя”: в радиусе примерно 2.7 км от центра базы был замечен объект, опознанный как“ 1/+”. Координаты указывали на то, что один человек имел при себе 1 огнестрельное оружие - в данном случае пистолет. Если объект был с автоматом или более серьёзным оружием, такое помечали как“ //”. Если “Наблюдатель” видел людей, но не мог назвать точное число, он указывал их максимально видимое количество, что отмечалось как +. Таким образом, 1 и "возможно больше", обозначалось как “1+”. Подъём в столь раннее время не был чем-то новым. Она постоянно подавала рапорты на патрулирование и проверку сигнала «вне базы». Только так можно было надеяться на повышение в будущем. Утром ей поступил звонок с требованием немедленно явиться в казарму и подготовиться к выезду, и она, не раздумывая, выполнила приказ. Переодевшись в потёртую, но всё еще подходящую для ношения военную форму, она закрыла шкафчик с номером 012, и направилась получать оружие. Оружейная была стандартной: туда входили по одному, после чего электронная решётчатая дверь с характерным звуковым сигналом блокировала замок. При входе по правую руку располагались пара сканеров и видеокамера, а рядом за железной сеткой стоял оружейник. В зависимости от твоего ранга, выдавали оружие. У Элли был “Рядовой 1 ранга”. Она наблюдала как мужчина перед ней, приложил палец к сканеру и поднёс лицо, к устройству для считывания сетчатки глаза. Затем, прислонив пип-бой к тому же сканеру, но чуть левее, дождался, пока датчик мигнёт зелёным. Перед ними стоял человек, записанный в базу как Дж. Дж. Олсон, имевший уровень“ Рядовой 2 ранга”, и именно он был сегодня главным в этом патруле. Оружейник, взяв автомат произнёс: "Автомат Калашникова м70... серийный номер...". После того как он оттянул затвор и показал в камеру, что внутри пусто, с двумя рожками патронов, передал их Олсону через специальную прорезь между сеткой и столом. Элли смутно помнила, как лет в 16, её отец, на тот момент он был Штаб-Сержантом, получил это звание благодаря врождённой харизме и частым удачам на поле боя. Он взял её с собой на Базу КП-44. Тогда, да и сейчас, но уже реже, проводили проект “Дружба Альянсов”. КП-44 была одной из самых больших китайских баз, где китайцы собирали всё возможное по крупицам со всего оставшегося мира, пытались выращивать растения и животных, создавать электронику. Там находились бронемашины, танки, силовая броня, винтокрылы, деревья, древние артефакты и буквально нескончаемые залы и коридоры. Военные проводили совместные патрулирования и захваты вражеских объектов, делясь опытом настолько, насколько это было возможно. Нравилось это не всем, но лучше уж так, чем позволить расцвести национализму: "мы их не знаем, они могут быть опасны". Поэтому дружить приходилось, даже через силу. При этом рейдеры и прочие ублюдки тоже создавали альянсы и поселения, где они точно не пытались изобрести новый сорт чая. На КП-44 был музей различного огнестрельного оружия, но Элли не помнила, чтобы у АКа имелось в названии “м70”. Скорее всего это была копия автомата русских, но внешний вид и калибр был тот же 7.62 на 39, "делали" его Калашниковым. Олсон, взяв автомат, повторил слова оружейника - это была стандартная процедура. Исключением был срочный выезд, когда требовалась огневая поддержка; тогда делалось молча, что экономило драгоценное время. Вторая электронная дверь слева протяжно пискнула, и он прошёл дальше к бронемобилю, ожидая остальных. За ним вошла Элли, сделав всё то же самое: отпечаток пальца, проверка сетчатки и пип-бой. Она получила пистолет Беретта 92 калибра 9 мм и две обоймы. Третий участник вылазки, Девид Ичман, также 1 ранга, получил Беретту 90-Two. Стоя у ВБМб( Военный бронемобиль), который на самом деле представлял собой переделанный военный Humme, Олсон объяснил план действий и отчитал Элли за длинные волосы, которые она стянула в тугой пучок на голове. Каска теперь сидела неестественно, и во время боя могла сползти на глаза, что было крайне опасно. Заряд батареи ВБМб показывал 80% — этого было достаточно, чтобы доехать, выполнить задание и вернуться. Выезжать через рынок не очень удобно, благо центральная улица была широкой. Потом в зависимости от направления, можно было обогнуть пол базы вдоль центральной стены по направлению к цели. Элли взглянула на часы: уже 16:30 — вот дерьмо. После «выезда» всегда трудно успокоиться; постоянно прокручиваешь тот момент в голове. Возможно, другие к этому относились спокойно, но она всегда испытывала прилив адреналина и после редко могла уснуть, даже спустя десять часов после завершения операции. Проехав около 1.5 км от базы на восток по дороге, они остановили транспорт, накинули на него маскировочную сетку — это была обычная практика, незачем караванам и конвою отвлекаться на машину, - и пошли в указанную точку на север. Многое зависело от местности: на Юге была удобная равнина, в других направлениях ландшафт не позволял проехать далеко вглубь. Двигались они медленно, впереди шёл Олсон, в руках у него был небольшой бинокль. спустя около 30 минут, увидели “объект”. Вдали стояло что-то вроде средней квадратной беседки. По бокам окна были забиты досками, но по центру внутри была видна самодельная перегородка, разделяющую её на две маленькие комнаты. Олсон, заняв позицию напротив цели на расстоянии около 70 метров, прилёг за дерево и, посмотрев в прицел, дал команду двум другим обойти противника с флангов. Пока стрелять было нельзя — в беседке могли быть ещё вооружённые люди. Ичман начал обходить с левой стороны ближе к объекту, а Элли оказывалась ближе к сооружению справа. «Объектом» был белый мужчина лет 45–50 с редкими волосами на голове и ростом чуть выше 170 см, одетый в стандартную одежду стрелка. Сверху на нём была затёртая почти до дыр куртка-авиатор. Он медленно нарезал круги и что-то искал на земле, будто выронил какую-то мелочь. Каждые десять шагов носком ботинка он водил по пучкам сухой травы, а под левой подмышкой рукоятка пистолета торчала из кобуры — видимо, прятать её под куртку, а потом вынимать он считал довольно долгим процессом. Заняв выжидательную позицию, они отправили сигнал Олсону; его пип-бой тихо, но чётко два раза вздрогнул.

В своё время был внесён на рассмотрение проект, по которому всё оружие на базе хотели обеспечить глушителем. Если конструкция модели изначально не предполагала такого девайса, его откладывали в специальный контейнер, а после, набрав достаточное количество, под конвоем отправляли на дальнюю Базу КП-2, где, хоть и дышали на ладан, ещё работали токарные станки. На них можно было хитрыми манипуляциями подогнать ствол под глушитель. Времени это занимало много, и работа была очень ответственной — никому не нужен был заклинивающий пистолет или автомат, который при стрельбе начинал уходить в сторону. Также стрельба без глушителя могла привлечь лишнее внимание извне, например, пары вооружённых головорезов, находившихся за пределами наблюдаемой зоны. Дикие звери тоже давно поняли: там, где стреляют, точно будет свежее мясо.

Инициатива так понравилась на главных базах в "центре", что всё набранное и отправленное на КП-2 оружие не вернулось обратно. Богатый центр сказал: надо! Мелкий край ответил: есть! Так проект и закрылся, обеспечив доп.оружием с ПББС крайне зажравшихся «центровых».

Глядя в прицел, Олсон сделал обратный сигнал, показав, что объект на мушке. Подобравшись на расстоянии 60 шагов и присев у лежащего дерева, Ичман выкрикнул: "Руки вверх! Вы на территории базы КП-19, бросайте оружие! Игнорирование моего приказа приведёт к огню на поражение!" Редко когда человек с оружием так просто сдавался. Он поднял голову и начал озираться, его одутловатое лицо выражало одновременно злость и обиду - следить за чем-то несколько часов, но стоило отвлечься на минуту, и всё было упущено. Замешкавшись на секунду, “объект” схватился за рукоятку пистолета - в этот момент раздался выстрел. Резко присев, будто ему на плечи бросили тяжёлые гири, он откинулся назад, раскинув руки в стороны. Было слышно, как затылок ударился о твёрдую землю. Параллельно Элли, направив оружие на беседку, вошла внутрь, крича те же слова, что и Ичман. Войдя, за перегородкой, она увидела женщину на матрасе. Та была одета в красную клетчатую рубашку с закатанными рукавами, затёртыми на локтях, и чёрные штаны, будто чуть больше по размеру. Руки сложены на груди, словно в попытке согреться, а голова смотрела в сторону. Очень медленно к ней подойдя, Элли присела, сняла перчатку с правой руки и чуть сжала ей шею - пульса нет. Сам труп осматривать было нельзя, под ним могла быть граната. "Интересно, это была его жена или наивная жертва, которой он обещал помочь? Возможно, она сбежала из «Дома удовольствия», а он просто решил её убить?" - размышляла она. За свою жизнь Элли повидала работорговцев, убийц, людоедов, тех, кто продаёт детей в "Особые дома", и даже тех, кто продавал детей тем, кто их ест. На Пустошах было возможно всё. Порой приходило осознание, что военные базы, все эти попытки совместной работы оставшихся держав, направленные на сохранение остатков человеческой сущности, стремление к возрождению, науке и прочим умным вещам, о которых говорят, чтобы произвести впечатление и создать образ светлого будущего и надежды, — всё это была полная лажа: как раньше уже никогда не будет. В действительности "бандформирования" постоянно развивались, почковались и разрастались на пустошах. Они пытались делать схроны оружия вблизи главных дорог, чтобы мобильно нападать на караваны и уносить добычу, поэтому работа "Наблюдателя" была очень важна. При этом параллельно караваны сами занимались контрабандой стимуляторов и "lost letter" (потерянное письмо), но, видимо, кто-то получал с этого процент, и время от времени просто не замечал "что-то подозрительное". На базах, не только КП-19, в гражданских районах, процветали проституция (дома удовольствия), бары, азартные игры и даже торговля стимуляторами, но на это смотрели сквозь пальцы. Человек — это существо, которое, по сути, мечтает только о получении удовольствия, хотя для всех оно разное. Для Элли это была апельсиновая газировка, сигареты "green apple" (зелёное яблоко) и выезд на утилизацию "объектов", но о последнем она молчала. Олсон достал из разгрузки маленький цифровой фотоаппарат и начал фотографировать убитого. После чего по очереди приложил все его десять пальцев к пип-бою и сделал сканирование отпечатков. В кобуре покойника был "Кольт-45", но по весу тяжелее обычного, с четырьмя патронами, один в стволе. Ичман сделал узел на верёвке по типу ковбойского лассо. Подойдя к женщине, он накинул петлю на ботинки и потянул. Узел сжался, зафиксировав стопы. Размотав верёвку и выйдя из беседки, он пару раз резко потянул на себя, а через минуту вернулся. Женщина сползла с матраса до пояса, локти немного разошлись в стороны. Подойдя ближе, он увидел на сгибе её локтя засохшее пятно крови. Возможно, она сделала себе инъекцию, и это убило её, либо тот лысый ублюдок дал ей шприц и соврал о содержимом. Теперь правду вряд ли узнаем. Он огляделся, но шприца не увидел. Обыск беседки ничего не дал. Олсон зашёл и повторил процедуру с фотографиями и отпечатками. На месте нельзя было проверить, есть ли они в базе данных, но если нет, то опять начнётся головомойка. На каждой базе была так называемая "малая палата конгресса" бывших штатов Америки, куда входили военные высокого ранга, представляющие государственные интересы и ведущие кооперацию с другими базами и базами ВС (вынужденные союзники). В зависимости от размера базы было разное число членов конгресса, как и везде, там была горстка либерал-демократов, выступающая за поправку, запрещающую стрельбу по неопознанным людям (объектам). У базы есть два выхода, то есть торговый путь проходит будто насквозь неё, по радиусу в 3 км от центра базы в обе стороны. По кривой окружности кое-как стоят редкие таблички, запрещающие подход к базе вне основной дороги. Банды и одиночки нападали на караваны и гражданских вне окружности базы, так выше шанс уйти. На краю трёхкилометрового извилистого пути стоят блокпосты, туда сходятся люди и караваны, а потом под военным конвоем они идут по главной дороге к базе. Перед «выходом» идёт первичная проверка и досмотр людей, по прибытии — вторичная проверка и более тщательный досмотр. Неровность местности не позволяет просто вести наблюдение со стены, поэтому ради безопасности на базе создали правило: все, кто идёт не по главным дорогам в сопровождении конвоя, а решит идти напрямую через местность, являются потенциальными врагами, и к ним будут применены санкции в виде задержания и штрафа, а в случае неподчинения — уничтожение на месте. Либералы волком выли, обвиняя высшее руководство в геноциде гражданского населения пустошей. Объяснение было следующее: если человек спасается от преследования, он может зайти в эту чёртову запретную зону и заблудиться. Услышав о том, что ему надо сдаться, никто не даст гарантии, что это не бандиты! На вопрос: "И что вы предлагаете?" чёткого ответа не было. Видимо, надо было ловко прыгать, делать сальто назад и махать руками, пока у стрелка не кончатся патроны, потом выйти из укрытия и на пальцах всё объяснить. Часы показывали 17:15. Элли пыталась писать рапорт, но её мысли постоянно уходили куда-то в сторону. Прямая чёлка отросла ниже бровей, и она постоянно убирала её в сторону, но густые чёрные волосы нагло пытались вернуться обратно. Она вспомнила, как читала старые отчёты. Уже тогда, на только отремонтированных базах, были проблемы с хранением данных, писать много от руки не было возможности, бумагу надо было беречь. Документы подписывали через электронную подпись, но бывало и на бумаге А4, что было уже архаизмом, но всё ещё существующим. Тогда у преступников или убитых снимали отпечатки только больших пальцев. В будущем это аукнулось страшной неразберихой. У убитого в неравном бою преступника бывшие боевые товарищи отрезали оставшиеся пальцы и клали в кустарный формалин. Элли сама видела пластиковую пробирку, где плавал скукоженный мизинчик, на котором был, не ясно зачем, очень длинный ноготь желтоватого оттенка. При совершении преступления достаточно было своими пальцами повозить, например, по столу, чтобы создать жировое пятно и прижать туда заранее отрезанный палец. Есть отпечаток, а значит, и преступник, следствие ищет покойника, а отпечатки можно проверить только при задержании. Идеальное преступление. Хотя убийства на базах в гражданских районах были крайне редкими — в основном носили заказной характер — они всё же были. Трупы на пустошах забирали только при наличии у него ПГБ (паспорта гражданина базы)или при сканировании микрочипа, который вводился в область левой ключицы при получении этого паспорта. В противном случае, с трупа снимали только отпечатки пальцев. Тело негде было хранить, да и что потом? Сжигать? Тратить ценные ресурсы? Проще было оставить для устрашения + ночью звери обычно хорошо подъедали «остывшее мясо», а сытый зверь не такой агрессивный. Когда погибали свои, их, конечно же, забирали и кремировали. По достижении звания капрала открывалась возможность перейти в отдел по расследованию преступлений и набраться опыта. Однако, стать полноценным сотрудником можно было только после получения звания сержанта. Правда, это было лишь формальностью: капралы, проработав в отделе около года, фактически переходили от роли помощников к непосредственному ведению уголовных дел. Как правило, самых толковых забирали в центральные базы, где и города были крупнее, и криминальная активность — выше. Полиции на базах не было, все обязанности исполняли военные, между которыми распределение полномочий зависело от звания. Со временем на пустошах стали все чаще находить трупы, обглоданные животными или людьми, без пальцев. Идешь по дороге, а видишь лишь скелет руки, где пальцев нет, кроме большого, да и тот погрызен. Во время задержаний пьяных в барах и рейдов ОВБ (объект вне базы) при обысках у них находили пальцы в формалине, либо засушенные до состояния, напоминающего фрукт, который в учебниках биологии называли фиником. Кто-то, чтобы смягчить себе приговор, начинал сдавать своих подельников, рассказывали, кого и примерно когда убили, называли прозвища соучастников. Именно тогда и вскрылась махинация с пальцами. Часы показывали 18:13. Элли пыталась как можно скорее закончить рапорт, но именно сегодня рассеянность брала верх. Скорее всего, как было написано в одной умной книге, её одолевала прокрастинация. Сейчас бы не помешала бутылка пива «light» (светлого), но холодильник был всегда выключен. Кредиты нужно экономить, а теплое пиво пьют только барыги да дезертиры. Чтобы повысить расторопность солдат, им предоставляли отдых после задания. Если выезд был утром, то весь день был свободен, если ночью — весь следующий день. Но для ночных вылазок требовался "рядовой 2 ранга". Олсон время от времени отправлялся в "самоволку" — так в шутку называли пешие походы военных групп на другие базы. По пути можно было обнаружить схроны или мелкие базы рейдеров. Пешие группы отправляли координаты и шли дальше, а мобильные группы уничтожали "точки". "Самоволка" была необходима, поскольку "наблюдатели" не работали за пределами базы. Вообще, вся эта система рангов была придумана лишь для одной цели: как можно дольше держать тебя в "поле", а не позволить получить звание и отсиживаться в штабе. Кто тогда будет воевать? Элли вспомнила, как попала сюда в 19 лет. Отношения с отцом совсем испортились, но он, будучи в своем звании, предоставил ей выбор: или никуда, или сюда. Данная база находилась в некотором отдалении от основных торговых артерий, а значит, преступные элементы не очень стремились сюда захаживать. Здесь было много военной техники: танки, оружие, винтокрылы, силовая броня Т60, и даже один Т45У (учебный). Но чтобы походить в ней, нужно было иметь звание "рядового 3 ранга", либо "рядового 2 ранга", как у Олсона, но с письменного разрешения капрала, который, по сути, брал на себя ответственность. То есть, Элли могла только смотреть на эту броню. База поделена на сектора, и в сектор "ОМП" (оружие максимального поражения) тебя сейчас точно не пустят. Даже бары негласно делились по рангам. Обычно "2 и 3 ранг" пили вместе, а вот "рядовые и рядовые 1" ходили в отдельный. Нет, конечно, ты мог прийти туда, но выглядел бы как идиот, да и на следующий день мог ответить за свою выходку. Она читала старые отчеты: изначально база была вроде Форт-склада. Штат находился буквально на краю Америки, и в случае худшего сценария всю технику загрузили бы на корабли и отправили через океан.

Никто не мог точно сказать, кто начал "Великую войну", но спустя годы на землях БША (бывших штатах Америки) стали появляться базы китайцев и русских. Возможно, они хотели объединиться, чтобы добить американцев, но что-то пошло не так, и каждый пошёл своим путём.

По прибытии на базу ты становился "Новичком". Далее выдавали форму, трафарет и 2 шеврона. Вот ты сидишь и по трафарету вышиваешь свою фамилию черной ниткой. Нить была ужасного, кустарного качества и постоянно рвалась. Говорили: надо бы её поварить в маслёнке, выжать и дать высохнуть. Элли была умной девочкой, а вот некоторые так делали. Масло из нитки вытекало на форму, оставляя жирное пятно. Это было серьезным косяком. За такое тебя могли перевести в "stinker" (вонючка), то есть отправляли в гражданский район, где ты чистил нужники домов без канализации. Их было мало, но они были. Они стояли на самом краю гражданского гетто, на южной стороне. Сперва здесь жили временные рабочие, помогавшие со строительством базы. Район собирались снести и переделать, но, как говорил её учитель по либертарианству в школе: "Нет ничего более постоянного, чем временное". Обычно под этими домами стояли две огромные бочки. Были и работники, которые переключали трубы, чтобы продолжало литься в пустую бочку, в то время как "вонючка" подключал шланг к бочке и медленно ее поворачивал на круглых доводчиках, примерно до угла 45 градусов. Правда, часто он плохо качал, мощности не хватало, и четверть содержимого приходилось вычерпывать специальной штукой, похожей на огромную поварёшку, и вручную переливать остатки в цистерну машины, которая располагалась как раз на подъезде, чуть ниже. Водитель, он же оператор насоса, наверняка мог от скуки понизить его мощность, но как можно думать такие ужасные вещи о столь благородных людях? Да, тебе давали спец костюм, но противогаз мало спасал, и отношение потом всегда было одно: ты черпал дерьмо, как с тобой можно общаться? Второй шеврон ты пришивал на спине, в районе правой лопатки, чтобы все видели: идёт не человек, идёт что-то хуже. Любой мог подать заявление, стать военным, в первую очередь из-за регулярного питания и высоких стен, где ты мог спокойно спать, да и ещё была некая "военная романтика". Пока шёл процесс отсеивания, новички или "тухляки" косячили, ломали и теряли. Обычно формировали группы из двадцати человек, и за ними следили капралы. Они занимались с новичками: как правильно маршировать, самооборона, подтягивания, отжимания, бег с препятствиями. Нужно было видеть лицо военного, который довёл такие вещи, как заправить кровать, ранний подъём, знание устава, обращение по форме, стрельба, сборка и разбор оружия, до автоматизма и нормы жизни, теперь гонял новобранцев, поражаясь их кретинизму и неспособности к обучению. Капралы при виде этих отбросов воротили нос как от "тухлого мяса". Первый год "тухляк" моет, чистит, собирает и учит. Если в этом одноклеточном оказывалось хоть что-то от человека, он учился обращаться с оружием. Другие, спустя год бесплодных усилий, отправлялись "на шоколадную фабрику", где в скором времени писали рапорт, что служба не для них. После их отправляли обратно, а в личном деле ставили метку, чтобы "одумавшегося" через месяц или год никогда бы не приняли обратно на эту или другую базу. Девушек военные брали с большой неохотой, от них было много проблем. В первую очередь, это то, что она девушка. К ним даже требования по физ. подготовке были ниже, например, их можно было ставить в спарринг только с девушкой. Даже для тренировок и отработки удара, тренером должна была быть девушка. На это закрывали глаза, а тренеры-мужчины пытались бить в полсилы. Женщин-военных высоких званий переводили из других баз, но они сидели в штабе, либо спустя некоторое время писали рапорт о переводе в другие КП ближе к центру. Парни могли начать испытывать к девушкам личные чувства или, например, ревность, а значит, неприязнь к некоторым сослуживцам. Во время задания они могли из-за природных инстинктов пытаться защитить её, либо в пылу перестрелки подобрать оружие противника и убрать конкурента. Человек — существо опасное, а человек в порыве ревности — опасен в три раза. Девушки сталкивались с множеством трудностей: месячные, недомогание, необходимость в отдыхе, постоянный доступ к чистому белью и горячей воде. Им требовалась отдельная душевая и комфортная «кровать-казарма». Девушки хороши за компьютером: сиди и забивай отчёты, проверяй рапорта, наедай задницу, рожай детей, получи профильное образование, становись старшим бухгалтером, попади на пищевой склад, занимайся пересчётом продуктов, подделывай отчётность, подворовывай сахар, масло, тампоны, мыло, иногда шоколад и умри от старости или ожирения. Однако женская казарма всё же существовала, и, поскольку нужны были люди, приходилось брать всех. Элли была новичком в течение года — это стандартный срок, по истечении которого решают, стоит ли брать тебя на службу. Её приняли, и она искренне надеялась, что это произошло благодаря её личным качествам, а не связям отца. После этого тебя переводили в статус «Рядовой». Срывая шеврон со спины, ты испытывал непередаваемое чувство, а затем шёл получать стандартную нашивку. На кусочке черной ткани специальный аппарат жёлтыми нитками вышивал твоё имя и группу крови: Элли Д. Формен, В+. Девушки, пришедшие до неё, обычно выбирали оставаться в штабе, заполняя бумаги. Это было понятно: максимальная безопасность и возможность создать семью. Три девушки, пожелавшие остаться для помощи в решении боевых задач, были гораздо крупнее и крепче Элли. После получения звания «Рядовой 1 ранга» их отправили на другие базы и что там с ними происходило, никто не знал. Тебе могли постоянно отказывать в участии по зачистке местности и других военных операциях, а жаловаться было некому. Никто не говорит тебе «нет», все уверяют: «Обязательно, но потом». Рядового обучают командной работе, распределению позиций при наступлении, как подходить, куда смотреть, следить за сигналами командира, оказывать медицинскую помощь себе и напарнику, увеличение учебно-тренировочных занятий по стрельбе. Но чаще всего это была обыкновенная муштра. После этого спустя примерно год, тебя будут брать на “устранение целей за пределами базы”. По сути, надо убить человек 10, чтобы получить “ Рядовой 1 ранга”. Командир должен указать в рапорте каждое твоё убийство, но мог записать товарища и ты ничего с этим не сделаешь. У Элли ушло 2 года до 1 ранга. Она записывалась в добровольцы на все вылазки, но брали её очень редко, девушки, которые были с ней давно перевелись в штаб, чтобы уже нормально обжиться, но она была против такого. Её лицо, усыпанное веснушками — редкость для брюнетки — не придавало ей грозного вида, а густые овальные брови, постоянно нахмуренные, создавали образ не солдата, а злой секретарши. Бывали случаи, когда отряд погибал. «Наблюдатель» фиксировал, например, 2//+, а во время выполнения операции противник посылал подкрепление. Девушек-военных, по возможности, не убивали, а забирали в рабство. Все понимали, что с ними делали. Нужно было отправить отряд на спасение, но возникал вопрос: а вдруг они тоже погибнут? И зачем всё это? Мужчин просто убивали — себе дороже выкуп и обмен пленных на что-то. К счастью, рядом с их базой не было крупных бандформирований, но неудачные вылазки случались. В итоге ей помог случай, тот самый Дж.Дж.Олсон очень громко разошёлся с девушкой, которую любил и думал, что чувства взаимны, но она выбрала “ ранг покрупнее”, после такого он возненавидел девушек и видя, что некая -Формен- постоянно желает поучаствовать в “устранении цели вне базы”, взял и лично решил записать её на 10 выездов вперёд. Думая о том, как будет издеваться над ней на задании, как отправит её вперёд и будет смотреть, что же случится, а если убьют... ну убили и убили. Правда вместо 10, он нажал на 1, а нажимая на 0 промахнулся, будучи пьяным -в тот вечер он запивал горечь расставания- переключил количество “ выездов” на” месяцев”, увидев, что 0 не сработал, нажал еще раз, после чего ткнул enter и лёг спать прямо на диване в кабинете. На следующий день он возненавидел Элли ещё больше, но делать было уже нечего: рапорт одобрили. Тогда он вызвал её к себе и заявил, что решил проявить некое сострадание к её просьбам и будет брать с собой, но она должна подписать отказ №200, известный как «слепой глаз» (blind eye), что созвучно с «слепой умирает» (blind die). Это означало, что она отказывалась от помощи штаба в случае захвата в плен. И, казалось бы, ты жив, но тебя уже нет. Ты становишься невидимкой, а штаб продолжает работать в прежнем режиме. Приказ был спорный, но никто же не мог тебя насильно заставить его подписать? После 10 месяцев, Элли и дальше осталась в команде Олсона вместе с Ичманом, а спустя еще 14 месяцев получила « Рядовой 1 ранга». 19:27. Элли облизала тонкие губы и закурила последнюю сигарету из пачки. На старой Zippo была выгравирована надпись на русском, в школе она учила его, хотела стать переводчиком, но язык давался тяжело, ей было проще понимать что говорят, чем отвечать. Грамматика была сущим адом и читать она могла с большим трудом. -В голове всплыло воспоминание, как она убила того, самого первого противника. Там находилось здание, вероятно, бывшая школа, большая часть которой почти осыпалась до основания. С виду трудно было понять, что здесь когда-то было. Элли, как «Рядовой», осталась позади всех, справа за деревом, прикрывая отряд. Ей выдали «Беретту Компакт» с восемью патронами. Ичман занял позицию за куском здания слева и стандартно выкрикнул: «Вы на территории базы КП-19, бросайте оружие! Игнорирование моего приказа приведет к огню на поражение!» — и перекрывал отход противника. Олсон так же занял позицию по центру и выстрелил, но противник не умер, а лишь упал, видимо под одеждой был бронежилет, который пуля не пробила. После чего «объект» резко вскочил и побежал в правую сторону. После этого «объект» резко вскочил и побежал вправо. Олсон, будучи уверенным в себе после выстрела, нажал тугой «переводчик огня» на предохранитель, дав противнику драгоценные секунды для побега. Элли видела, как он двигался к ней. Отстреливаясь, его рука от выстрела прыгала вверх, поэтому все пули прошли мимо. Бросив опустевший пистолет он пытался перейти на бег, но будто сразу задыхался, его спасали высокие кусты, да и Олсон не мог стрелять, ведь в той стороне была Элли. Левую руку “объект” прижал под правой грудью, видимо пуля сломала рёбра. Элли буквально выпрыгнув из-за дерева начала стрелять, в противника. Сработал эффект неожиданности : Банг! Пуля попала в бронежилет, банг-банг : снова не пробило, еще выстрел, она попала в лучевую кость левой руки, кусок кровавого ошмётка отлетел в сторону, а рука неестественно согнулась в месте попадания - «объект» закричал. Банг : пуля попала в яремную впадину, в то самое углубление под горлом между ключицами. Правой рукой он хватился за горло и упал. Подбежав к нему, увидела, как тот извивается, высовывает язык, хрипит, крутит глазами, пытаясь понять, что случилось, ведь он убежал, он почти убежал. Элли резко выдохнула, прицелилась и стоя на расстоянии 1 метра выстрелила ему в правую скулу. Череп раскололся, и голова приняла неприятную квадратную форму, словно бутылка, которая, будучи завёрнутая в ткань выдавала себя привычной формой, но после удара осталось что-то плоское. Она через пип-бой хотела отправить сигнал группе, что бой окончен, но Олсон с Ичманом уже подбегали. Посмотрев на тело, потом на Элли, потом снова на тело, Олсон молча снял отпечатки пальцев и расстегнув пуговицы на куртке покойного, поместил туда его правую ладонь, словно рука хотела дотянуться до подмышки, после, сделав фото, они забрали его пистолет, который тот выбросил, это был старый 1911, очень старый. Выстрелы могли привлечь незваных гостей, поэтому нужно было уходить. На вопрос: как ты? Элли что-то проскулила и несколько раз попыталась проглотить слюну. Было так странно, кровь стучала в виске, адреналин не давал ничего сказать, но она не была напугана своим первым убийством, её пугало небывалое ощущение эйфории и лёгкости от сделанного. Это было невероятно сладкое чувство. Далее она узнала, что такое: превышение полномочий. Её вызвали в штаб, хоть она и отправляла рапорт, но комиссия хотела узнать, какую опасность представлял убитый после попадания в шею, что его добили выстрелом в скулу. С ней был Олсон как командир той вылазки, он объяснил это так: получив пулю в горло, “объект” засунул руку под одежду, возможно у него там был пистолет, и чтобы не рисковать его подчинённый выстрелил в голову. Элли всё подтверждала, и комиссия закрыло дело. Покойный ранее участвовал в нападении на караваны, убийства за ним не числились. После он был задержан и отправлен на “строительные работы” сроком 5 лет, потом по истечению данного периода времени, отпущен. Только из-за наличия отпечатков в базе, комиссия обратило внимание на инцидент. Время 20:01, Элли почти заканчивала отчёт, по крайней мере, она на это надеялась. Немного хотелось есть, но тратить сейчас лишние кредиты не было смысла, можно было утром сходить в общую столовую в штабе. Получив “Рядовой 1 ранга” ты мог взять с собой на обход любого“ Рядового”. С ним вы ходили на вызовы в гражданском районе, либо встречали караваны на въезде в город, в общем ты учился командовать. Далее ты мог подать рапорт на повышение квалификации: ведение боевых действий в ночное время, где ты учился работать с ПНВ. После обучения подавал запрос на “ночные вылазки”, это всегда было очень рискованно, ночью всё не так, как днём. Показав навыки ведения боя, твою реакцию, быструю адаптацию к изменяющейся ситуации, отсутствие паники. Ночной бой — это очень тяжело - получал “Рядового 2 ранга”. Ты мог брать в отряд на дневной бой 2 человек, ниже тебя рангом, либо равного тебе с его согласия (указывается в рапорте). Так обычно набирался постоянный состав на мелкие вылазки. Олсон 2 уровень, Ичман и Элли 1 уровня. Чтобы стать “ Рядовой 3 уровня” ты обучался снайперскому делу, не автомату с прицелом, а ведение стрельбы с дальней дистанции, минирование, навыки выживания и одиночные вылазки. Ну и соответственно ты мог взять двоих второго ранга+ 1 человека 1 ранга, если ты будешь со снайперской винтовкой. Будучи 3 ранга, ты мог подать рапорт о переводе в разведку или как тут говорили: стать “Наблюдателем”. Про них Элли мало, что знала. Они переводились в отдельную казарму, была отдельная столовая, душевая, бар, говорят даже был свой “Дом удовольствия”. Запрещалось задавать им вопросы о работе, хотя как ты узнаешь, что он там не в штабе сидит, а ходит в разведку? Нет они не пропадали, ты их видел, они тоже ходили по улице, но они были уже другие. Некоторые 3 ранга переводились как раз туда в штаб, но после этого вернуться они не могли. Куда их переводили, если они “теряли доверие” никто не знал, по крайней мере Элли не знала тех, кто знает. "Наблюдатели" уходили за территорию базы, у них вроде были поделены сектора, они знали где схроны с едой, они вели постоянное скрытое наблюдение. Говорят, что даже была сеть тоннелей, поэтому они так незаметно перемещались. А после возвращения они могли отдыхать неделю, но опять же, это были слухи. Было ли у них оружие, тоже неизвестно. Время 20:30. Зараза, да что такое? Каждый раз после “ вылазки” её мозг много раз прокручивал момент схватки. Она могла уложиться за пару часов, и делать что хочет, но нет, вот и день прошёл. Решив немного размять ноги, пошла в душевую комнату, взяла ведро и поставила его в ванну под кран, выбрала на счётчике 10 литров кипятка. Прислонила пип-бой, после списания кредитов полилась вода. Элли засунула пальцы в трусики и понюхала их - завтра утром: сказала она себе. Накрыв ведро крышкой, посмотрела на себя в зеркало и немного потрепала чёлку, на левом белке глаза от долгого сидения перед монитором, была видна красная нитка сосуда. Проснувшись утром, вода будет уже тёплая и она, сидя в ванной помоется, используя маленький ковшик. Горячая была дешевле холодной, видимо реактор, питающий базу, охлаждался водой. Наверно под ним проходила подземная река или скорее для столь стратегически важного объекта проложили трубу, от самой дамбы Гувера, которая находилась к юго-востоку от Нью-Вегасе. В любом случае не было достаточно резервуаров для хранения холодной, а нагретую надо было куда-то девать- предполагала Элли. Чертежи базы и что было под ней, имело гриф: секретно. Грязную посуду замачивали в кипятке и даже дер*мо в туалете получало обжигающую порцию тепла. - Приехав обратно после утренней вылазки, и дождавшись когда за спиной закроются ворота, всё шло в обратном порядке. Справа от машины была дверь, за ней комната с носилками, раненого или убитого нужно было раздеть: снять оружие, разгрузку и ботинки, после чего положить на носилки и закрыть дверь. Зайдя в следующую, что еще правее, ты попадал в комнату, где был выдвижной широкий ящик, туда кладёшь своё оружие вынув магазин, перед этим снова показав серийный номер на камеру и оттянув затвор, роняешь одинокую пулю в ящик, далее прикладывал пип-бой к пластине сканера, отпечаток, сетчатка. Всё это делалось, чтобы на базу не проник кто-то из вне. После этого вы шли в дверь слева, так же по 1 проходили через рамку на металл, вас ощупывала охрана. Дальше была раздевалка, ты шёл к своему ящику, брал спец. мешок с биркой (твоё ФИО) и сдавал вещи в чистку, после идёшь мыться в душ, затем переодевшись в повседневную “военку” шёл писать рапорт. Пока ты мылся тебе приходило сообщение на какое время ты свободен. Душ работал 10 минут, считалось, что это оптимальное время для всех, и после задания и для "подъём-отбой", далее с тебя списывали кредиты. В дУше была выемка, куда ты вешал свой пип-бой, так считывалось кто тут моется и с кого списывать кредиты. Охрана в это время проверяла ваш бронемобиль на мины, жучки и спрятанное нелегальное оружие. За сдачу доп. оружия, найденное на поле боя или снятое с мёртвого врага, вы его сдавали туда же куда и своё, но перед этим нажимали специальную кнопку и подносили его к камере, чтобы она зафиксировала номер. Если номер был спилен, то нажимали кнопку БН ( без номера) и камера фиксировала вас с этим оружием, его нужно было держать обеими руками, как бы показывая. За это получали дополнительное питание или расходники: масло, сахар, мыло, чай, зубная паста, кофе, сладости- маленькими пачками. В штабных столовых кормили, но еда была без прикрас. А вот терять оружие было нельзя, это тоже устаревшее правило, которое никак не могли изменить. После ядерной войны, только тараканы и бюрократы чувствовали себя отлично. По сути, вы должны были думать о своё оружии, а уже потом о своей жизни. Потеря оружия сулила кучу проблем. Тебя могли даже понизить в звании, если ты “ Рядовой 1” как потерявшего доверие. Просто“ Рядовой” уходил в “новички”, переходил из казармы в барак и на этом его карьера была закончена, там “тухляки” отыгрывались по полной, вымещая на нём за собственные косяки. “Рядовому 2 ранга” и выше ставили штраф, в течение 1 месяца, даже за сдачу доп. оружия он ничего не получал, хотя он отдавал его товарищу и тот потом делился полученным. Если за этот период он опять терял оружие, его могли направить в штаб на 2 месяца или больше. Только радости в этом не было, в мужских коллективах к тебе начинали относится как к дезертиру, а в барах пьяные рассуждения о твоей трусости могли привести к драке или даже хуже. Но и тут была лазейка. 1- “Рядовой 1 ” потеряв своё оружие, но принеся равнозначное или лучше выписывали штраф на месяц. Кто определял равнозначность, было не совсем ясно. Но потеряв АК и принеся М16 или потеряв Беретту и принеся ТТ, это могло сойти за равнозначность. Просто «Рядовой» оставался в звании, но и выше ему подняться было уже практически не реально. Ты становился аутсайдером и про тебя забывали. 2- тебя ранили, даже если товарищи отбили врага, тебя могут погрузить без оружия. Тоже старый закон, написанный на заре составления устава. 3- ты мёртв. Кстати, на каждой Базе, были свои примечания к законам и правилам. На час 21:15. Элли потёрла нос тыльной стороной ладони и закатила глаза: завтра опять выслушивать о позднем рапорте. - Зайдя на кухню, стала искать сигареты, но были только мерзкие Carnation India (гвоздика Индии). Закурив, она вернулась к компьютеру. После пары затяжек её начало мутить, вкус был просто отвратительный. Ей показал лазейку один программист из штаба, там он создал скрытую папку на её компьютере с переадресацией на почту Олсона, именно он проверял рапорта своей команды, перед отправкой "наверх". Теперь Элли достаточно было отправить рапорт на адрес скрытой папки, а оттуда через час она автоматом переотправлялась. Как и что там точно работает она не понимала, но это здорово экономило время. После вылазки можно было спокойно сидеть дома и печатать. Пытаясь курить, появился рвотный рефлекс, и она потушила сигарету. Задумавшись, поднесла мятый окурок к носу: откуда в сигарете, сразу после того, как потушить появляется этот смрадно-отвратительный запах? Взяв ключи и накинув на“ военку” дорожную куртку, Элли вышла из дома. Она находилась на краю района военных, поэтому построенные трущобы не были сильно впритык друг к другу. В гражданском районе урбанизация прошла гораздо плотнее и если бы никто не следит за количеством населения, то вся база давно бы превратилась в гетто. Обычно девушки старались перейти на Базы ближе к центру бывших штатов, а не на окраину, типа КП-19. Штабные девушки или скорее офисные жили в спец. общежитии, Элли должна была жить в казарме как военная, но руководство решило, что полупустые женские казармы лучше отдать мужчинам. Она отказывалась от перевода в общежитие, где было по 20 девушек в комнате и 2-х ярусные кровати. Женской казармой стала пристройкой на 10 койка мест. Элли писала рапорта о переводе её в гражданский район. Будучи “рядовой 1 ранга” и не имея доступа с секретной информации, ей сделали исключение. Но из-за этого она потеряла возможность мыться бесплатно, только 10 минут после "Возвращения с задания", либо оплатить кредитами, что было дороже чем набрать ведро воды до утра. Оклад и небольшое доп.жалование за постоянные вылазки окупали удовольствие одиночного проживания, только из-за этого лишних кредитов всегда было впритык — это стоит того, говорила она себе. Ей очень нравилась база ночью. Тут было много неоновых вывесок, видимо их подготовили, чтобы создать новый яркий город при “ переселении” через океан, но этого не случилось. Правда тем, кто хотел открыть малый бизнес на территории, приходилось выбирать из доступных неоновых названий. Она шла по улице, свернула, спустилась по железной лестнице, прошла шагов 100 и опять свернула, пройдя мимо азиатской лапши “ Быстрые деньги”, видимо владелец выбирал название из того, что было. В конце улицы были её любимые автоматы с сигаретами и газировкой, рядом стоял здоровенный чёрный парень, по прозвищу honey (медовый). Возможно потому, что к нему прилипали деньги. Она поздоровалась с ним, оплатила кредитами свои любимые сигареты "green apple" и купила апельсиновую газировку. Облокотившись о торговый автомат рядом с honey, открыта газировку, прикурила сигарету зажигалкой zippo и сделала большой глоток кисло-сладкой газированной воды из банки. Этот вкус переносил её в 16-летний возраст, на Базу-44, где она впервые увидела апельсиновое дерево. Апельсин ей казался очень наглым фруктом, он был такой круглый и оранжевый, такой бессовестно яркий. Смотря на него у неё, было столько вопросов: на сколько он тяжёлый? Я могу удержать его? Могу ли я его сжать? Могу ли разорвать на 2 части? Да она могла поискать старые учебники или найти информацию в электронной библиотеке в разделе: Дендрология, но это было не то, она хотела жизнь в сладком неведении, пока не встретит в своей жизни апельсин и сама всё не поймёт. Сделал пару глотков и затянувшись сигаретой с привкусом кисленького яблока, повернулась к Honey: мне нужно 5 "писем", сколько будет? - 150 кредитов, ответил тот. - 150? Но было же 120, ладно давай. Элли покупала “ потерянные письма”, хотя нет, не так: все их покупали. Если отправлять обычным способом, через пип-бой, то их могут проверить по логам, но купив эти, можно было общаться” вне системы”. Да еще надо установить программу, купленную почти за 450 кредитов, но зато полная анонимность. Хотя кто знает, что будет, если в случае “ утраты доверия” у тебя изымут пип-бой на проверку. Достаточно зажать комбинацию на экране пип-боя чтобы появился скрытый ярлык и через него можно отправлять сообщения, главное знать ЛИН (личный идентификационный номер) человека, обычно это заводской серийный номер пип-боя, либо ПГБ (паспорт гражданина базы), если он был. Сделав затяжку, она вспоминала сегодняшнее утро и боялась признаться себе, что ей нравилось убивать, точнее нравился момент смерти человека. Та самая секунда, когда живой дышащий организм вдруг падал и выдыхал из лёгких воздух, та секунда, когда у тела медленно открывалась нижняя челюсть и глаза, из ярких и живых становились мутными и кукольными. Ей нравилась эта секунда жизни и смерти, эта необратимость небытия, это угасание сознания, она помнила того первого с кольтом 1911, как его рот медленно наполнялся кровью и на поверхности бесшумно лопались маленькие красные пузырьки воздуха, выходящие из остывающих лёгких. Но она боялась рассказать об этому кому-то. Допив газировку, она закинула туда окурок, подошла к аппарату по сортировке мусора, закинула банку, приложила пип-бой и получила 4 кредита, газировка стоила 60, в то время как обычная вода 20. Вообще запрещено было закидывать банки с инородными телами и прочий мусор, но кто будет её искать? Окурок сгорит при переработке. Получив 5 "lost letter", прислонив свой пип-бой к его, она пошла домой. Вечер был удивительно тёплым, а небо звёздным. Сегодня она видела очередное убийство. Это был отличный день, жаль, что надо было спать. Завтра нужно было работать, но она надеялась, что будет новый вызов и она вновь почувствует это сладкое чувство чужой прерванной жизни.