Вечный раб божий

Абди скоро умрет. Он просто упал на траву от усталости. Солнце адски пекло. Жарко. Тело болит, голова тоже. Раб не контролирует свое тело, как и свою судьбу. Мозг пока работает. Мысли путаются и уходят далеко в прошлое. Больно вспоминать. Ничего уже не изменить. Абди умрет сегодня. Это больно. Это страшно.

***

Абди был рожден рабом. Он не помнит свою мать. Помнит только что у него было много братьев и сестер. Воспоминаний  из детства у него почти не осталось. Парень постоянно трудился на одного господина. Живя в деревенской местности Абди работал на поле. Было трудно. Трудно было всегда. Тогда парень трудился со стариком. Однажды старик просто упал и не встал. Он умер. И оставалось только молиться чтобы он побыстрее попал в загробный мир. Было грустно. Но это должно было случится. Потом Абди продали в Нарфанис. Там было так же тяжело, как и на поле. Ел он ещё меньше чем на поле. Он был рабом который должен прислуживать в доме. Это была не менее тяжелая работа. Довольно сильно отличалась от службы в поле. Потому у Абди получалось довольно плохо. Его били. Били по спине, били по ногам, били по голове. Морили голодом. Наверное чтобы просто поиздеваться. Чистейший садизм господ. Сколько лет тогда было Абди? Двенадцать вроде? Он тогда был на удивление высоким. Ростом почти с хозяином. Может за это его и били? Какая наглость была быть выше хозяина.  Но разве парень мог это контролировать? Правда это уже было не изменить. Абди однажды заболел. Это был его смертный приговор. Можно рискуя своей головой делать вид, что ты полностью здоров. Чтобы получить свою крошку хлеба. Парень был на грани смерти. Но все же выжил. Он был так рад. Это было его второе рождение. И продолжался тяжелый труд. Такая вот судьба раба. Абди уже смирился. Его судьба была уже определена. Селиасэт добрая богиня, но она будто бы ненавидела Абди. Не щадя подставляя под обжигающие лучи солнца. Он богохульник! Ужасный богохульник, который нелестно думает о богах. Узнал бы об этом господин его бы голова точно бы слетела с плеч. Но все же после выздоровления Абди молился и кланялся всем богам. Он был так рад, что остался жив. Все же в Нарфанисе было ужасно красиво. И так же ужасно трудно. И песок. Песка было много. Абди ненавидит песок. Но это не имеет смысла. Было трудно. Казалось что даже труднее чем в поле. Но все же парню повезло. У него было мало хозяинов. Его не продавали туда-сюда. Но парень это особенно не чувствовал. Было так же трудно и больно. И голодно. Голод был всегда. С самого рождения. Абди никогда не ел досыта и никогда не спал на настоящей кровати. Но все это не важно. Это судьба раба. Судьба Абди была уже написана в его имени. Он вечный божий раб. Это никак не изменить. И все же Абди был рад, что жив. Ему было больно и голодно. Голод был постоянным. И боль была постоянна. Страх был. Но он был в отличии голода и боли он был не постоянным. Парень был запуганным и истощенным. Не меньше и не больше других рабов. Абди было больно. Но для раба это нормально. Он ниже всех в обществе. Такова судьба раба. Родился рабом и умрет рабом. Абди уже свыкся с этим. Смирился со своей судьбой. Больно, трудно, голодно. И иначе не как. Вся жизнь будет проходить так. Совсем скоро она закончится. И вновь Абди на рынке рабов. И никто не знает что с ним будет дальше. Настал ад. Настоящий ад. Больно, трудно, страшно, голодно. Безумно страшно. Абди даже не сразу понял куда, попал. Это была обычная на первый взгляд работа для раба. Пока не настала ночь третьего дня. Его подозвали и перед ним был незнакомый господин. А потом. Нет нет нет! Абди не хочет вспоминать. Это было отвратительно. Парня бы точно вырвало если бы ему дали еды. Это было больно и страшно. Неужели Абди это заслужил? Никто этого не заслужил. Но это будет повторять. Вот такая судьба раба.  Вечного божьего раба. Раба по имени Абди. Это повторялось. Новые лица которые Абди не мог запомнить. Но некоторые лица повторялись. Все равно парень всегда им кланялся, превозносил их в уровень богов, как всегда, полностью подчинялся. Господа всегда были к нему жестоки. У них был животный садизм. У него гостей было не так много. Но это было отвратительно. Иногда пару дней у парня вообще не было гостей. Тогда он работал как обычный раб. Все было отвратительно и страшно. Абди занимался богохульными делами против своей воли. Страшно, больно, голодно и трудно. Гости каждый раз жаловались на парня. Несправедливо. Парень несправедливо был бит и лишен еды. Это было страшно и больно. Однажды другой раб сказал Абди, что хозяин записал на него несколько гостей. Тут же Абди решил сбежать. Сбежать. Парень сбежал из города. Бежал по пустынному морю. Было больно, голодно, трудно и страшно. Но это последний шанс. Последний шанс для Абди. Он почти умер. Но его подобрал Бурис. Отвез на Зеленый континент. И познакомил с новым добрым господином. Абди наверное был свободным. Но он не знает как ей пользоваться. Господин по имени Лололошка. Странное имя. Явно иностранец. Но он был очень добр к Абди. Общался на равных. Заботился. Парень решился попросить разрешения спать в сарае. Но господин сказал что Абди может спать на настоящей кровати. Кровать парня стояла рядом с кроватью господина. Господин так добр к Абди. Слишком добр для порочного богохульника. С богохульными чувствами по отношению к господину. Рабу тошно и отвратительно от самого себя. От этих чувств не избавиться никак. Лучше просто сохранить их в тайне. Абди умрет с этой тайной. А умрет он скоро. Простите, господин Лололошка! Ваш глупый раб подвел вас. *** Абди открывает глаза. И просыпается не в Дуате. А на теплой мягкой кровати. Парень спал на ней один раз, боясь, побеспокоить господина. Господин Лололошка стоял рядом. С кроватью и трясется. Он зол? Он крикнет? Он ударит? Абди закрыл глаза. Господин встал коленями на кровать. Подполз к своему рабу другу и взял его голову. —Абдишка, ты что себя совсем не бережешь? Я тебя полумертвым нашел. Полежи, отдохни, -господин Лололошка звучал расстроено: —А если бы я не успел? Ночью спать надо как бы? Ты когда в последний раз спал? Есть хочешь? Я же люблю тебя. А ты тут помирать собрался. —С-спасиб-бо,-Абди приоткрыл глаза, он все ещё был слишком уставшим.