Убийца в темной ночи

--- Свежий, осенний прохладный вечерок, ветер игриво и ласково перебирает волосы прохожих, иногда замолкая и вновь играя с прядями волос. Листья на деревьях тихо шелестят, всё заливается оранжевым оттенком от заката, и тёмные глаза посветлели, когда на них посмотрели заходящие лучи солнца. Правда, через очки это не было так хорошо видно. Свитер стал охрового цвета и разминался под давлением ветра. Он подходил к дверям дома своего лучшего друга, который был уже ему так знаком. Кажется ведь, совсем недавно они познакомились, но уже столько всего сделали и столько всего прожили. Он с умеренной силой стучится в деревянную дверь, призывая к себе хозяина дома, дабы он его впустил: —Линч! Лииинч! -протягивает Джон, иногда постукивая. Валявшись на диване, Линч услышал, что к нему уже вовсю ломится Джон. —Да, да, сейчас открою, не ори.-Джон немного нахмурился, пока Егор подходил и открывал дверь. -Ну чего тебе? —Да просто, решил погостить у тебя. —Ты серьезно? И ради этого ты чуть дверь мне не пробил? Джон, уже вечер, иди к себе домой. -на этих словах Джон внутри погрустнел, но отступать он и не думал. Быстро выбирал, что сказать. Ему в последнее время уж очень хотелось видеть живые, широкие зелёные глаза, полные радости, широкую, добрую, милую улыбку, такие нежные, теплые слова в адрес Джона. Простые, бездушные фотки, сделанные втайне, не заменили вида его лучшего друга. Ему этого очень не хватало . . . Быстро продумывая отмазку, он все же нашел ее. Хоть.. и не совсем хорошую. —Ааа, да так, знаешь, ну.. просто.. просто у меня сгорела квартира! А ночевать я у тебя решил! -слегка пугливо ответил он, и чтобы скрыть это, он повысил голос и сместил брови к переносице. —Угу. Ну, ладно, раз так, то заходи уже, чего на проходе стоишь? -сказал несколько неуверенно Линч. Джон зашёл, чуть смущённо смотря на уставшего и только проснувшегося Егора. Он такой милый и красивый.- пробормотал нечаянно вслух Джон. Потом насторожившись, «не услышал ли это Линч?» пошёл дальше по комнате. Но зеленоглазый был слишком вялым, чтобы что-то услышать, уж тем более переспросить. И журналист, и писатель, ходили покачиваясь. Один от усталости, а другой от своего друга.. Джон хотел обнять, принюхаться к нему, он бы защитил приятеля ценой своей жизни. От любого. Неважно как. Но сейчас у Линча как бы отпуск, так что ему ничего не грозит. Это очень успокаивало писателя. Он распорядился на диване, что был на кухне. Вообще, из спальных мест только диван на кухне, кровать Линча, да пол. Сам Егор, естественно, заснул на собственном спальном месте, выдав Джону одно одеяло. Зеленоглазый был слишком утомлён и сонный, чтобы нормально пристроить гостя. Да и самому гостю, кажется, и не надо было ничего другого. Перед сном его сопроводили мягкой уставшей улыбкой полузакрытыми глазами и одеялом в руки. Ну, Джону все понравилось. Особенно долгожданная улыбка, что нежно тянулась, и этот вечный сладкий румянец на щеках у Егора, приятно, до безумия ласкали взгляд, и его хотелось ещё и ещё, слышать его бархатный, спокойный голос, который бы щебетал Джону, что все хорошо, чтобы он успокаивал, всегда, ласкал, прижимал к себе... Чтобы он любил. Не терял его. Никогда больше не терял. «Нельзя терять Линча. Нельзя. Я не прошу себе этого. Никогда.»- это были мысли Джона, с которыми он погружался сон. И ему приснился кошмар, похожий на все остальные. Но страшнее. Раньше они были такие: Журналист кого-то как обычно опрашивал, Джон не обращал внимания, стоял в стороне. И потом.. журналист приобнял рукой свидетеля, и они куда-то пошли.. писатель хотел спросить, куда же они. Но он не мог.. он не мог выговорить, выдавить из себя ничего, кроме простого внутреннего крика. Джон не мог шевельнуться, ведь тело было будто сковано. И Линч шёл. Шёл с кем-то! И он не слышал Джона, что так отчаянно кричал ему!... Тогда, после такого кошмара, Джон лишь по-дружески волновался, затем немного ревновал. А теперь... Теперь темноглазому приснилось то, что он бы никогда. Никогда не хотел бы видеть. Линч опять пошёл с кем-то, как в тех снах, но.. теперь писатель мог говорить. Он мог бежать. И он должен догнать их. Они зашли за поворот. Ни куда он ведёт, ни как он появился, Джона ни разу не волновало. Он забежал за поворот. И..окровавленное тело Егора на белом, пушистом снегу, который уже успел покрыть тонким слоем труп. Шея неестественно нагнута, но не сказать, что сломана. На ней следы удушья. Но.. ещё.. вывих на правой ноге, везде царапины и синяки. Его нещадно избивали. Повсюду следы от уколов, выдернут один глаз. В груди торчал огромный кол, кишки торчали наружу, уже высохшие. На колене левой ноги выглядывала коленная чашечка. На руках следы от наручников. Джона трясёт. Он никогда не видел такой жуткой картины, а тут.. Линч... Линч.. Линч!... Джон проснулся весь в слезах. И, он вроде кричал или бормотал во сне. Ведь зеленоглазый уже даже встал с кровати, проверить, чего Джон орет, как резанный. —Джон, ты.. чего?... -с ощутимым беспокойством произнёс журналист. —Аа?.. -все не отходя от кошмара, и не представляя, как же Линч жив-здоров, ведь он секундами назад был мёртв и изуродован, Джон вытирал слёзы, но они не прекращались. В дело пошёл уже и свитер, и одеяло. Явно нервничая и несколько заикаясь, он выдавил из себя утешительные слова, хоть они и звучали весьма не убедительно: —Д-да так, кошмар, х-хех... Егора такой ответ не слишком-то и устраивал, но видя, в каком сейчас состоянии его друг, он не стал делать допрос из обычного кошмара. Потом, может, спросит. Ну, а сейчас Джону не помешают просто обнимашки. Прижал к себе тело до сих пор всхлипывающего Джона. Писатель почувствовал тепло и.. закрыл глаза, утёрся носом в майку журналиста. И не хотел больше отпускать никогда, никому, никуда!...

"Он только мой."

...………………..