Thanks for your existence

Наташа закинула в рот фисташку и громко захрустела, наблюдая за тем, как Баки одевается. У него снова какая-то глупая отговорка, чтобы уйти. Романофф не боялась измены. Во-первых, плевала она на это. Во-вторых, Барнс был слишком честным джентельменом из 40-х годов. В-третьих, она бы уже выяснила по поведению солдата всё, но тот скрывал нечто другое. Она долго петляла по улицам, следуя за ним, пока Баки не остановился. Наташа спокойно стояла в стороне, пока Барнс, стоя в перчатках, слегка нервно разминал руки. Женщина терпеливо ждала его, но тот больше никуда не собирался идти. Солдат просто сел на скамейку на детской площадке. Романофф начала терять терпение, но Барнс не думал двигаться дальше. Он просто смотрел на детей с тоскливым выражением лица, так что Нат это видела с немаленького расстояния. Сначала это напрягло и в мыслях Наташи промелькнула не очень хорошая мысль, но потом она поняла, что солдат не такой. Точно нет. Однако, Баки, похоже, сильно залипает на мелких карапузов не просто так. Хрен когда он скажет Романофф о том, что он хотел бы… хотел бы… Да нет! Какие дети?! Наташа решительно оторвалась от угла дома и направилась к мужчине. Она подошла к нему и встала рядом, сложив руки на груди. Баки фыркнул, даже не повернув головы. Как будто солдат, чьё имя было окутано легендами, ни разу не заметил, что за ним следят. — Что это значит? Наташа ждала серьёзного ответа. Баки нельзя было отшутиться. Мужчина только вздохнул и подпер лицо ладонями, опустив локти на колени. — Барнс. Наташа снова позвала его, а потом села рядом. Баки долго молчал, прежде чем начал говорить. — Я знаю, что ты не хочешь ребёнка. И я знаю, что сам не готов к нему. Поэтому я просто смотрю и мечтаю. Нат закатила глаза и прислонилась к спинке скамейки. Барнс невесело опустил взгляд на истоптанную землю. — Баки, зачем? Наташа правда искренне не понимала мотивы солдата. В чём смысл ребёнка? — Нат, мне больше ста лет. Я устал бегать по всему миру. Я просто хочу обычную… гражданскую семью. — Но ты знаешь, что у нас никогда не будет гражданской семьи. Наташа всё ещё Мститель, Баки — солдат. Кто бы что ни говорил. В любой момент его могут привлечь к любой миссии, и он пойдёт. Тоже своего рода Мститель. Хотя он не считал себя им. Баки устал от этого. Он был рождён в гражданской семье, в обычной счастливой семье. Рос как обычный ребёнок. А с 1945 эта жизнь закончилась, но сейчас Барнс снова максимально близко приблизился к её возращению. Он живёт с Наташей. С женщиной, которой в прошлом причинил много боли. Сама Романофф предпочитает разделять Зимнего солдата и Баки. Баки тяжело вздохнул и покачал головой. У него было много мыслей в голове. Он хотел наклоняться в три погибели, чтобы только держать малышку за руку, он хотел отвечать на все вопросы «почему», он хотел баловать её. А он бы точно баловал, ведь Наташа наверняка была строгой матерью. Он посмотрел на Романофф, которая, поджав губы, смотрела на играющих детей. Да, строгая. Жёсткая. — Я поражаюсь, — просмаковала Нат, — Да зачем тебе ребёнок? И с этой фразы началось весёлое путешествие Наташи Романофф и познание мира Баки и детского мира. Потому что Джеймс начал говорить слишком много. Он рассказал несколько забавных случаев, которых он видел на этой площадке. Однажды он просто шёл мимо неё, а потом как-то засмотрелся на гоняющих мяч пацанов и вспомнил себя со Стивом… который бросил его, как последний трус. Да, обида на кэпа была, пусть и Барнс понимал его. Вдохновённое лицо хотелось стереть. Потому что Нат давно поставила на этой теме крест. Она не могла иметь детей после стерилизации и давно смирилась с этим. На протяжении недель она ловила Баки на задумчивом и тоскливом лице. Он уверял её, что они так до старости будут жить в вечном ожидании, что их вызовут на миссию, а для себя не успеют пожить. Но он не упоминал детей, вообще никак не давил с того самого разговора на площадке. Она долго сомневалась, смогут ли двое убийц вырастить адекватного человека. Ладно Баки. Он отпускает прошлое Зимнего солдата и уже почти-почти вновь стал Джеймсом Бьюкененом Барнсом, родом из 20-х годов двадцатого века. Но он-то может вспомнить своё детство и юность. Но у Наташи это всё отняли. Оба не любят делится откровениями, но женщина однажды всё же садится на диван к Баки, который читает книгу. — Барнс, я не отвергаю твою идею… Ну, с ребёнком, — недовольно уточняет она. Баки тут же захлопывает книгу и смотрит на Романофф, чуть приподняв бровь. Та отводит взгляд. Это не её область разговоров точно. — Но я буду плохой матерью. Я убийца и шпион. — Вот насчёт плохой матери… Барнс шкодливо улыбается и подходит к полке, с которую берёт визитку и бросает Нат в руки. Та вертит её в руках и восклицает: — Солдат, ты сдурел? Семейный психолог, blyat?

***

Очень здорово после миссии, где ты убил минимум семь человек идти на сеанс к психологу, где на серьёзных щах пытаешься вникнуть в суть родительства. Наташа вышла из кабинета опять в смешанных чувствах: — Всё это так глупо. Всё равно мы с тобой оба ненормальные убийцы. Это была глупая затея. Барнс вспомнил то, как долго он угнетал себя после того, как очистился от кода Зимнего солдата и ненавидел себя за все совершенные преступления. И тогда Наташа, пусть и по-свойски, но поддерживала его. — Нат… Мы ведь не так плохи. Мы сможем справиться. Natasha, — с акцентом позвал её Барнс, привлекая к себе внимание. — Не зови меня так, — Романофф скрестила руки на груди, — Это слишком рискованно. — Ты медленно, но верно движешься к сорока годам, — начал Баки. — Барнс, ты серьёзно? Ты сейчас будешь мне говорить про то, что пора остепениться?! — Конечно нет. Баки вздохнул. Наташа отвернулась от него. Серьёзный, непрошибаемый агент, и только Джеймс мог обнять её сзади в порыве её эмоций, позволив почувствовать себя хрупкой девчонкой. — Я имею в виду, что скоро, как бы это ни было прямо, Мстители отправят тебя в отставку. Как и меня. Я не знаю сколько мне по-настоящему лет, если убрать все годы в криосне. Сыворотка сывороткой… Джеймс вздохнул. Наташа осталась стоять, как скала. — Нат… Пожалуйста, позволь пожить себе… нам, как хочется. Даже если мы не примем в свою семью ребёнка. — Семья? — ухмыльнулась Наташа, а потом замерла. Она вечно забывала про треклятое кольцо на безымянном пальце, которое мешало на миссиях. Пышной свадьбы, конечно, не было. Романофф хватило романтичного предложения в стиле первой половины двадцатого века от настоящего джентельмена. Да, семья. Барнс быстро понял, почему она переспросила язвительным тоном. Он вздохнул. — Не буду давить на тебя, Нат. Я всё равно всегда приму то, что ты решишь. Ноги солдата захлюпали по лужам по направлению к продуктовому гипермаркету. Наташа отстранённо смотрела на светофор, пока дождь намеренно мочил её до последней нитки.

***

Прошёл целый год, прежде чем можно было увидеть Баки и Нат, топчащихся на крыльце. Месяцы бюрократии и агентств, несколько фостерных семей. Два раза они просто сбегали от ответственности. Мальчик и девочка, которые были такие чудесные, что слишком хорошие для них. Пришлось придумывать глупые отговорки в агентстве, почему они решили отказаться от усыновления. Оба сдались уже по сто раз. Баки винил себя за то, что начал это, пока Нат несколько грубо толкала его в плечо, мол, надо идти до конца. А когда она начинала загонять себя из-за того, какими отвратительными родителями они будут, Барнс просто обнимал её и гладил по волосам. Самое главное, что оба робко, но мечтали о третьем члене семьи. Да, им позволили безпрепятственно стать родителями. То ли известность сыграла на руку, то ли подчищенные документы. Но когда они приходили в дома с улыбающимися людьми, то наружу выходили все возможные комплексы. — Третий раз. Последний. Если не судьба, то не судьба. Об этом договорились ещё дома. Тяжело вздохнув, Наташа постучала в дверь. Хозяйка дома открыла дверь спустя минуту ожидания, за которую пара уже несколько раз прокручивала позорный план бегства. — Добрый день. Миссис Романофф и мистер Барнс? Почему-то в этот момент Наташа подумала, как бы звучала фамилия Баки возле её имени. Наталья Барнс… Когда они заключали брак, то как-то даже не думали об этом. — Да, это мы. Они зашли внутрь. Не сговариваясь, они нащупали руки друг друга. Самые отважные супергерои планеты всегда нуждались в поддержке, когда дело касалось семьи и особенно детей. Именно в этой сфере имелись проблемы. Новая волна сомнений окатила пару. Но Нат и Баки старались не показывать этого и крепко сжимали руки друг друга, чтобы поддержать партнёра. В семье, ожидаемо, был не один ребёнок. Только они вошли в гостиную, как их глаза разбежались. — Только покушали, поэтому до детских ещё не успели дойти, вот и зависли в гостиной, — пояснила хозяйка. Расширенными глазами Баки и Нат наблюдали за тем, как почти одновременно здороваются с ними и начинают что-то говорить. Четверо! Баки пытается вспомнить фотографию, которую им показывали, и отыскать среди них Вивьен. Вивьен Уилльямс. Но среди них три мальчика и одна девочка. Но она представилась Джессикой. — Секунда. Хозяйка нахмурилась и обошла лестницу, ведущую на второй этаж. А после этого лицо её разгладилось и она широко улыбнулась, жестом подозвав к себе пару. В Наташи перехватило дыхание, когда она увидела малышку, что заснула, обнимая маленькую подушку. — Она пыталась вас дождаться, но вы немного опоздали. — Да-да. Мы в пробку попали, — оправдался Баки, рассматривая спящую девочку. Хозяйка тихо сказала детям идти по комнатам. Те немного притихли, но не перестали баловаться. Через минуту все четверо поднялись на второй этаж. — У Вивьен был только отец, но он погиб в автокатастрофе. Вивьен живёт с нами несколько месяцев, ей три года. Она всё ещё спрашивает про папу. Ей трудно контактировать с ребятами, те старше, и она была одна в семье. Наташа наклонила голову, рассматривая девочку. Она была правда очаровательна. Светлые волосы были собраны в два хвостика, одета она была в платье в горошек, а губы чуть приоткрыты. Барнс сжал её руку сильнее. Нет, они не уйдут. — А-а-мм… — протянула Романофф неловко, — Какая она? — Не без трудностей, — быстро произнесла женщина, — Отец не особо занимался её воспитанием. Её предстоит многому научить. За месяцы она немного поменялось, но всё равно поведение страдает. Как только проснётся, то застесняется. Покажется вам сущим ангелом, — хохотнула она, — Если вы готовы к трудностям… — Мы готовы, — в один голос произнесли Наташа и Джеймс. Девочка пошевелилась и потянулась. Она повернула голову и удивлённо распахнула глаза, неловко посмотрела на женщину и неуверенно протянула: — Здравствуйте. — Привет, Вивьен.

***

— Домой? Теперь домой? — Да-да-да, — рассмеялся Баки, держа Вивьен на руках. Несколько недель они навещали девочку. Уже на второй раз она начала баловаться и раскидывать кубики по всей гостиной. Хозяйка дома в это время готовила ужин, а Наташе с Баки пришлось терпеливо объяснять, почему так делать нельзя. Девочка немного зависла, анализируя их слова и последствия своих действий. Вивьен через раз говорила «спасибо» и «пожалуйста», и каждый пропущенный раз приходилось ей напоминать. Но она была очаровательна. Каждый раз счастливо улыбалась, когда получала какой-то подарочек из рук Барнса или Романофф, часто обнимала их и вообще была слишком тактильная. Наташа вышла из дома последней. Девочку посадили на детское кресло сзади. Оказалось, что она очень давно ездила на машине в последний раз, и ей пришлось пояснять, зачем нужно пристегиваться. Наташа запрыгнула на переднее сидение рядом с водительским. Они с Баки переглянулись и одарили друг друга нетерпеливыми улыбками. Домой.