faussé

***

Птица пролетела за окном, ловя крыльями утренний ветер, она плавно приземлилась куда-то вниз. Возможно, птица сейчас ходит по тротуару, но Том этого уже не увидит со своего места. Взгляд снова опустился на гладкий стол, затем прошёлся по сидящим людям. Из всех Том Риддл знал лишь двоих, это директора компании «Fazbear Entertainment» и директора «Мега пиццаплекса Фредди Фазбера», Люциуса Малфоя. Остальные сотрудники Fazbear Entertainment, может, и встречались ему помимо совещаний, но близкого знакомства с ними никогда не было. Том не видел в этом необходимости, занимая самые низкие этажи компании или проводя основное время в Мега пиццаплексе. Знакомство с доверенным кругом директора принесло бы ему совершенно ничего, и они придерживались такого же мнения, предпочитая его не замечать. Тома приглашали на эти совещания лишь потому, что он оставался основным инженером-техником в главном развлекательном комплексе, и знаком со многими секретами компании. Том вновь посмотрел в окно, размышляя, как раздражающе медленно шло сейчас время, что ему больше доставило бы радость возвращение в Америку, в его дом, в котором сейчас находился Гарри. Он думал, чем мог бы сейчас заниматься Гарри, остался ли дома в выходной или решил пойти в свой любимый пиццаплекс? У Гарри никогда не было вариантов больше, если не считать те дни, когда он жил отдельно и ходил на работу. В основном Гарри был предсказуем, даже приступы его можно предугадать, если следить внимательнее. — К нам снова хотят прийти из СИС. — Что?! Разве в прошлый раз не удалось с ними всё урегулировать? На экране перед ним исчезли графики и документы о текущих разработках, и прогнозах на ближайшие полгода, оставив лишь логотип компании. В круге голова Фредди напоминала бледный опечаток неодушевлённого предмета, нежели дружелюбного медведя, каким он должен быть. Ребрендинг логотипа произошёл в прошлом году и, по мнению Риддла, потерял в себе весь дух чего-то впечатляющего и праздничного, оставив лишь упрощённый и лаконичный вид, и новую бездушную голову Фредди. Впрочем, в пиццаплексе пока придерживались старого формата. Кажется, что-то на счёт этого обсуждалось раньше — разделение компании? Том не слушал. Его взгляд зацепился за то, как мужчина рядом с ним взволнованно сцепил на столе руки. Том осмотрел людей в зале, замечая, что место рядом с директором «Fazbear Entertainment» в этот раз пустовало. Переместив взгляд, в слабом отражении окон мужчина увидел очертания двери в зал-совещаний. Риддл вспоминал свои стандартные шаги перед уходом: закончить чертежи новых механизмов, согласовать поставки нового оборудования и запереть дверь мастерской в доме. Последнее он вспоминал не единожды, прокручивал в голове выполненные действия раз за разом, но его не могло отпустить беспокойство, что он мог что-то забыть. — С американскими службами у нас нет таких проблем, как с нашими. Он не хотел повторения того, что случилось девять лет назад, и когда его проживание в доме вновь перестало быть одиноким, переживания усилились до невроза — было невозможно есть, а сон уже казался блажью. Но дверь закрыта. Она всегда должна оставаться закрытой. — Возможно, нам стоит приостановить эксперименты на время? Запертой для всего остального, для любого ненужного внимания. Пустые глаза Фредди с логотипа смотрят на него. Они смотрели и в тот раз. Бездонные, лишённые всякой жизни, и пожирающие. — У нас, итак, был долгий перерыв, мы не можем откладывать работу снова! Скрип тяжёлой двери. Скрежет механизмов. Голова Тома дёрнулась от постороннего шума в попытке сбросить эти звуки с ушей. Пальцы сдавливали друг друга под столом, пока Том вспоминал открытую дверь и стекающую по проводам кровь. Дверь была закрыта, всегда закрыта, даже перед ним! Закрыта! Закрыта! Закрыта! Почему она закрыта?! Нет! Открой, открой! Гарри, открой! — Том? Том посмотрел в оглавление стола. Кроме него и директора «Fazbear Entertainment» никого не было в помещении. — Да, сэр? — он расправил плечи, выпрямляясь на стуле. Риддл смотрел прямо на мужчину, выражая на лице полное спокойствие и не подозревая, как хорошо отражались в его взгляде остатки паники. Когда-то давно Том разговорился с Беллой, неожиданно признаваясь, что детство в приюте было не из приятных, и иногда он сильно уходит в себя. Белла посоветовала ему обратиться к психологу, не зная, что для него такие люди строжайшее табу. Том ответил, что подумает. По прошествии времени Тому впервые казалось, что стоит с кем-то обсудить всё, о чём ему не нравится думать. Гарри же нашёл кого-то, несмотря на то, был Том этому рад или нет, личные успехи друга были заметны, что приводило Риддла к мысли, что та «Гермиона» может быть вполне настоящей. Раз Гарри смог преодолеть в себе страх перед психологами, то и Том может постараться позабыть о личных предубеждениях, и постараться что-то наконец сделать с собой… и своей головой. — Непростой месяц, неправда ли? Взгляд Риддла снова сфокусировался на директоре, чей голос вывел его вновь заплутавшие мысли. Мужчина во главе стола выглядел непривычно доброжелательно по отношению к нему, обычно от того всегда шло непонятное Тому пренебрежение в его сторону, несмотря на весь талант и трудолюбие директор почему-то видел в нём проблему. — Да, — согласился Том, коротко кивнув. — Как дела у новоиспечённого охранника? Челюсти сжались. Говорить о Гарри совсем не хотелось. — Он ещё стажёр. — Это ведь ненадолго, ты же курируешь его смены, — бледные губы растянулись в улыбке. Том никогда бы не подумал, что человек, возраста директора, мог быть настолько раздражающим, особенно его улыбка и этот всезнающий взгляд тёмных глаз. Директор совсем не изменился с их самой первой встречи и это порой казалось странным, а порой Том думал, сколько ещё лет осталось этому старику. — Я лишь помогаю, но не мне его утверждать, — говорил Риддл, — не я отвечаю за найм сотрудников. Стоило ли сейчас спросить директора о том неожиданном массовом сбое, пока тот был в хорошем настроении? Тому не хотелось попасться в ловушку его улыбок. — Но твоё слово имеет вес для комплекса и не стоит об этом забывать. Догадка вмиг образовалась в голове и Том с удивлением посмотрел на мужчину. — Вы хотите, чтобы Гарри наняли по моей просьбе? Зачем мне вмешиваться, если он сам прекрасно справляется? — хмыкнул Том. Взгляд ненадолго вернулся к слабому отражению двери на окне. Мягкий смех вынудил ладони сжаться в кулаки. — Порой меня очаровывает, как сильно ты веришь в него, — улыбка директора померкла. — Я хочу, чтобы он начал работать там, несмотря на возможные… ситуации, которые могут возникнуть. Рот Тома приоткрылся. Весь воздух исчез из лёгких. «Возможные… ситуации» означали не только приступы Гарри, а того, чего Том не хотел повторять с ним снова. — Нет, — тело взяло на себя весь шок, замедляя его движения при подъёме, — вы говорили, что не будете впутывать его. Говорили, что не станете вовлекать его во всё это! — сорвался голос Риддла, как и он сам, пересекая часть зала за несколько быстрых шагов и оказываясь стоящим перед не дрогнувшим на своём месте директором. Тот лишь медленно развернулся на стуле к Тому лицом. Даже сейчас возвышаясь над ним Том не чувствовал ни давления, ни власти в текущей ситуации, всё, как всегда, было наоборот. Всё с самого начала было не так. Из всей группы подопытных крыс двоих решили приберечь. — И я держу своё слово, что Гарри не станет частью того, над чем ты работаешь. — Частью… Нет, не перефразируйте слова! — Том. Риддл видел, как директор поднимался с места, и совершенно не понял, как сам оказался сидящим на стуле, застывший, прикованный неизвестным давлением. Мужчина склонился над ним и Том не мог сделать ничего, кроме как слушать. Всегда только это — послушание, покорность, боготворение, его-его, слова-слова, слушать, слушать, слушатьслушатьслушать-слу-ша_а_а_а_а____ _ _ — Уверяю тебя, я не заинтересован в причинении ему вреда, но сейчас нам очень необходимо то, что у Гарри получается лучше всего… Но, — тон директора снова переменился и бушующее сознание Риддла ухватилось за это, предчувствуя выход. — Я мог бы не использовать талант этого мальчика, если ты примешь моё предложение. Директор отстранился, но Том всё ещё не мог встать. Директор продолжал говорить, подходя медленно к окну, прекрасно зная, что его слушают. — Как я уже упоминал, этот месяц у нас перегружен неожиданными происшествиями, которые мы стараемся сгладить ради благополучия нашего дела. Нам также нужны дополнительные ресурсы, которые мы не могли себе позволить последние годы. Детские дома — плодовитый источник, но использовать их постоянно, не привлекая излишнего внимания, невозможно. — Разве иллюзорные чипы не помогают вам избавляться от этого внимания? — Том смотрел прямо в спину директора, ожидая в любом его действии подвох. — Иллюзии, обманчиво-правдивые образы для человеческого мозга... Если бы я мог их установить по всему миру, было бы намного, намного проще урезонить столько проблем. Иллюзорные чипы, несмотря на свою силу, до сих пор имеют ограничения в радиусе их использования, а иллюзия со временем рассеивается, если начинают появляться сомнения. Но с этим уже работают, — мужчина оглянулся на Тома, прежде чем развернуться полностью, с лёгкой улыбкой на лице. — Ты достаточно устойчив под их влиянием и хладнокровен, что тоже немало важно. Я хочу, чтобы ты возглавил строительство нашего нового заведения, со всеми особенностями в проектировании. Нам нужен новый запасной источник ресурсов, чтобы выравнивать добычу материалов, когда в других точках будут временные застои. — Удивительно, что вы хотите доверить это мне. Может быть, от любого другого человека Том не был бы удивлён такому предложению, он с удовольствием испробовал бы себя в новой области, имея лишь теоретические знания, которые он успел изучить при строительстве «Мега пиццаплекса Фредди Фазбера». Самолично контролировать процесс создания нового заведения с тайными комнатами будоражило его ум. Но об этом просил директор, чьи мотивы оставались для Тома загадкой. Не укладывалось в голове, почему директор пригрозил ему Гарри? Том согласился бы и без этого. — Я не злодей, Том, не для вас двоих, за чьим взрослением я наблюдал, — директор плавно приблизился к нему, положил ладонь на гладкий стол и опёрся корпусом на напряжённую руку. Риддл не отрывал взгляда от лица над ним. — Мы с тобой можем не ладить, — свободной рукой директор заботливо убрал локон Тому за ухо, из-за этого на ушной раковине осталось фантомное жжение. — Я понимаю твою неприязнь ко мне и признаю, что порой я очень люблю тебя использовать. Но поверь мне, я не стану жертвовать Гарри, чтобы ты себе не успел надумать в своей твёрдой черепушке. Согнутым пальцем директор постучал по его голове и Риддл раздражённо дёрнулся. Директор смотрел на него с натянутой улыбкой. Но взгляд его неожиданно сместился в другую сторону и в этот же момент виски Тома загудели, он прижал к ним пальцы. Это была неприятная секунда, которой словно и не бывало, настолько неожиданно боль появилась и исчезла. — Проверяй почту, Том. О деталях поговорим позже. Риддл заметил в отражении окна движение в том месте, где он видел дверь. Он медленно обернулся на стуле ко входу в зал-совещаний, чтобы никого не увидеть.

***

— Твой друг немного нервный мальчик, но у него есть особый талант, — говорил мужчина, мягко подталкивая маленького ребёнка к впереди стоящей двери. Тома впервые привели так глубоко. Место нагнетало высокими потолками и металлическими стенами, симметрично расположенными дверьми и тусклым освещением. Мальчик не сбавлял шаг лишь потому, что рука на его спине продолжала вести его вперёд. — Какой же, сэр? — Том всё ещё не понимал нити их разговора, когда директор решил поделиться с ним секретом, было совсем неожиданно услышать имя своего лучшего друга. Они остановились и другой рукой директор ввёл пароль на пульте. Дверь открывалась. — О, самый замечательный талант, Том. В показавшемся помещении свет горел ярче, чем в коридоре, и Риддл сощурил взгляде на секунду. Директор завёл его внутрь и Тому нужна была ещё секунда, чтобы понять увиденное, помимо мониторов и странного спиртового запаха. — Он прекрасно заводит новых друзей. Риддл с замиранием сердца узнавал очертания детских лиц, лежащих на столах.

***

Копия старого постера с Фредди с очень приближённым к натуральному виду бурого медведя немного нервировала. Его улыбающаяся челюсть и стекающая с неё слюна от находившейся рядом аппетитной пиццы, конечно, создавали образ проголодавшегося приветливого толстячка, но из-за почти реалистичного стиля изображения навевало больше жути. Гарри никогда не стремился к реализму, обожая мультяшность и яркость в своих рисунках. Это не означало, что он не умел так рисовать, просто не любил. И, вглядываясь в постер на стене, понимал почему. Он задумался, когда успел нарисовать подобные постеры, но виски загудели. Гарри дожидался Тома в одной из комнат для персонала, которая напоминала собой складное помещение, а не зону отдыха. Здесь была хорошая шумоизоляция, что помогла сбавить чересчур сильное нервное напряжение, а мягкие глубокие кресла, в виде разноцветных мешков, разбросанных на полу, расслабиться, ставшими деревянными, мышцам. Гарри почти тонул в кресле, ощущая разливавшееся по телу тепло, несмотря на стоящую в комнате прохладу. Было сильное желание задремать. Взгляд часто возвращался к постеру на стене, к счастливому голодному Фредди с глуповатым взглядом фиолетовых глаз. Поттер смотрел в них, не в силах сомкнуть потяжелевшие веки и, когда это случилось, круглые фиолетовые глаза не исчезали. К чёрным непослушным локонам прикоснулись, но очнулся Гарри только после лёгкого похлопывания по щеке. Зелёные глаза сощурились, пока ему не вернули на место сползшие на кончик носа очки. — Плохо спал? — спросил Том, его голос почти сливался с тишиной помещения. Риддл сидел перед ним на корточках, положив руки на согнутые колени. Гарри удивлённо моргнул, не понимая, когда успел заснуть. — Нет, я просто… уснул, — он проморгался и попытался выпрямиться на этом мешке, что получилось не очень. Том его задумчиво осмотрел и, видимо, что-то для себя ответив, кивнул. — Кофе? Гарри улыбнулся. Он размял шею и по новому осмотрелся, спокойно наблюдал, как Риддл пошёл к столешнице и возился с кофемашинкой. Неприятный осадок чего-то колючего и холодного в груди исчез, и Гарри на самом деле наслаждался неожиданной умиротворённостью. Как раньше, когда навещал Тома на работе. Но глубинный страх вернулся, стоило событиям двухдневной давности колыхнуться в сознании и сообщению Тома о срочном разговоре. Гарри завозился, нервно, беспокойно, как одетый в очень неудобную одежду. Он поднял перепуганный взгляд на Риддла, но не замечал в своём друге и малейшего намёка на хоть что-то. Том умел скрывать свои эмоции, однако даже его руки не создавали лишних движений, а это всегда намекало на истинные чувства Риддла. Уж Гарри это знал точно. Но такая мирная обстановка не успокаивала Гарри. Что-то оставалось в воздухе между ними и Поттер был уверен, что это не он снова что-то надумал не то. Аромат кофе привёл в чувства и заставил желудок зашевелиться. Гарри был настолько на взводе от встречи с Томом, что не смог даже позавтракать. Тут же мужчина поймал взгляд Риддла и его удивлённо поднятую бровь. — Голоден? Гарри приоткрыл рот, затем сжал губы, неловко улыбаясь. — Немного. Но поем позже. Кофе ненадолго сбавит голод. Том подал ему кружку с кофе и сел за один из стульев. Гарри подумал, решиться ли Риддл кода-то сесть в мешковатые кресла? Или для него это несерьёзно? Но рубашки и футболки с Фредди он же носил. Видимо, пределы для Тома в собственном образе всё же существовали. Гарри заставлял себя думать о чём-то отдалённом, а не о том, что сейчас лучший друг начнёт сожалеть, что предложил ему стажировку охранником. — Ты в порядке? — Том заметил, как Поттер напряжённо сжимает стакан, так ни сделав ни одного глотка. — А? Да, — кивнул Гарри и сразу же отпил кофе — не сильно крепкий и приятной температуры. Когда-то давно, может, года четыре назад, бот-бариста приготовил ему чересчур горячий кофе. Гарри это понял не сразу, начал пить машинально и обжог язык. Маленькое забавное воспоминание немного сбавило волнение. — Обычно ты не просишь о срочном разговоре после возвращения. Обычно — никогда. Поттер предполагал все худшие сценарии развития их встречи, диалога, вплоть до того, что Том примет решение отправить его в психдиспансер. В этот момент Гарри заметил первую перемену в настроении друга. Вынужденная, короткая, мелькнувшая на лице усмешка, и опущенный на секунду взгляд, пока Том снова прямо не посмотрел на него. Гарри гадал, с чего Том начнёт: «Гарри, мне жаль, но…»; «Я видел записи с камер…»; «Я не должен был…»; «Мне следовало подумать о возможных последствиях, прежде чем…» — Меня переводят. — Что? Кружка чуть не выпала из его рук. Зелёные глаза расширились, спина выпрямилась, дыхание замедлилось — тело среагировало быстрее, чем смысл слов дошёл до мозга. Шок, а после шустро пробежавшее под лёгкими облегчение, что его опасение не оправдались. Том не знал. Неужели никто не знал? — Куда? — сорвался у него другой очевидный вопрос. Поттер поставил кружку на пол и наклонился вперёд, складывая руки на колени, готовый слушать. — Франшиза будет расширяться и я должен контролировать проект. Новый ресторан с классической группой будет в Юте. Через месяц или, возможно, немного позже, мне нужно будет уехать. Отчего-то эта новость казалась намного хуже. Как бы Гарри не боялся любого исхода со своей провальной стажировкой, они бы оставались вместе, а перевод Тома их разделит. Поттер, ты идиот, ты должен радоваться за него! — О, поздравляю! — вышло не очень, даже Гарри это понимал, но он не сдавался, — ресторан, это не пиццаплекс, но тоже здорово. Раз тебе доверили этот проект, то, значит, ценят твои заслуги! А Юта… там же засуха и жара? Ну, погода не для тебя, — Поттер неловко рассмеялся. Риддл будто бы хотел посмеяться в ответ, но лишь сжато улыбнулся. — Первая поездка не будет долгой, но потом я хочу, чтобы ты переехал со мной. Я понимаю, что ты уже настроился на работу здесь, но ты можешь поработать и на новом месте — охранять участок, если работа охранником пришлась тебе по душе — а потом перевестись уже на должность в новый построенный ресторан. Понимаю, что внезапно, но подумай об этом. Этого Гарри тоже не ожидал услышать. Он замолк, обдумывая всё, что с ним произошло за эти дни, срыв на стажировке, истерики дома и осознания теперь того, что никто ничего не знает. Совершенно никто. Могло ли это быть его шансом всё исправить? Попробовать снова? А потом уже официально работать в Юте? Боже. Том звал его с собой! Он не собирается его оставлять! — Я подумаю. Да, — Гарри постарался не выглядеть слишком взволнованным этой новостью. — А как ты сам относишься к своему переводу? Это довольно неожиданно. — Верно. Неожиданно, — согласился Том. Его взгляд опустился вниз и Гарри было сложно понять, что таится за этими тёмными радужками. Возможно, будь он смелее, он бы взял его за руку. Возможно, будь всего немного по-другому между ними, он бы обнял Тома, прижал к собственной груди и осторожно гладил по мягким волосам. Гарри сглотнул. Он был ужасным другом, раз думал о подобном в такой непростой момент для Тома. — Переезд — утомительное дело, но не вечное. И на новом месте я быстро освоюсь, — ответил Риддл. Ожидаемо. Настолько ожидаемо, что Гарри не сдержал лёгкого смешка. Том с заигравшей улыбкой на губах оставил ему щелчок указательным пальцем по лбу, и за этим безобидным жестом Поттер не заметил промелькнувшую тяжесть в тёмных глазах.

***

Он лишь на минуту отвлёкся по собственной воле и проигнорировал того, кого обещал защищать, чтобы сбросить с себя весь груз навязанной ответственности. Минута свободы. Минута халатности. Дети старались повторять движения за Баллорой, аниматроник их подбадривал своим глубоким и мелодичным голосом. Из динамиков играла музыка, почти перебивала детские голоса вокруг, а тщательно продуманная комната для танцев не пропускала в себя посторонние звуки, как и не выпускала их — звуконепроницаемые комнаты созданы специально для комфорта посетителей. Том притворялся, что ему интересен танец Баллоры, её пируэты и па, и только он из всех в этой комнате замечал, как порой веки аниматроника приподнимаются и осматривают всю комнату. Кому-то покажется это замечательным акцентом для умиротворённого образа робота-балерины, однако Риддлу виделось совершенно иное в этих сиреневых глазах. Нечто притягивало мальчика к аниматронику — неизвестное понимание его конструкции и мышления. Нечто, вынуждающее не приближаться вовсе. Все новые аниматроники «Мир пиццы Цирковой-Малышки» были совсем не такими, какими Том их успел повидать на фабрике — а некоторых конструировал сам — но с первого взгляда не мог для самого себя объяснить то, что же его смущало, кроме странного чувства внутри. Он понимал, почему ему запретили подпускать к ним Гарри, хоть истинная причина была мальчику неизвестна. Но именно сегодня Том шёл против прямых приказов, ещё не отпущенный гневом и несправедливостью, что его не ставят ни во что. Он создал вокруг себя искусственный интерес к Баллоре, к прыгающим вокруг неё миниринам, пропуская мимо ушей голос рядом: — Том, я пойду туда, — Гарри лишь предупреждал его, не спрашивал. Чересчур любопытный ко всем новшествам компании и желающий чего-то весёлого. Риддл понимал рвение друга повеселиться, после потери всех своих друзей Гарри хотел чего-то светлого и хорошего. Том, ни теряя никого в приюте, желал абстрагироваться от всех обязательств. Ему не было жаль друзей Гарри. Он не понимал всей агрессии директора к себе из-за того, что те дети посходили с ума. Сам же директор испытывает на них иллюзорные чипы, сам директор заставляет всех в приюте чего-то бояться, и вина ли Риддла в том, что некоторые дети решили друг друга поубивать? Он считал, что нет. Его маски лишь ускорили неизбежное, что могло бы рано или поздно случиться. Том отпустил Гарри во всё это, чтобы тот развлекался и распоряжался своими друзьями сам. Теперь Том отпустил его, потому что не хочет быть постоянно ответственным за кого-то и, если Гарри что-то натворит, то чтобы его наконец наказали. На минуту, на одну лишь минуту Том позволил гневу себя ослепить, и пока его пелена не исчезла, пока он не отбросил глупые обиды и разум не взял над ним верх вновь. Тому нужно было присматривать за Гарри, потому что Гарри сам не в состоянии позаботиться о себе. Возможно, его психические отклонения — фобия — существовали до приюта. Непонятный интерес директора узнается позже, но сейчас, именно сейчас, Гарри оставался единственным дорогим ему человеком. Близким и важным настолько, что Том не оставит его одного в месте, где роботы вызывали у него хоть крупицу подозрения. Лишь одна минута слабости. — Гарри? Риддл никого рядом с собой не видел. Он оборачивался, искал взглядом, но не видел ни знакомой макушки, ни лиц с очками, ни той самой кофточки. В его груди что-то шевельнулось, холодное и пустое. Расширенные глаза всё искали и искали среди детей, запахов еды, звуков музыки и отдалённого эха, зовущего в самый конец. Сегодня было лишь одно правило — не оставлять Гарри одного, особенно рядом с аниматрониками. Том этим пренебрёг из-за какой-то глупой злости и обиды, так заполонившей его всего, что он перестал здраво рассуждать. Директор не оставлял бы подобных предупреждений просто так. — Гарри! — его бесили все присутствующие здесь дети, которые никак не могли заткнуться. Они орали, визжали, смеялись. Все, как один, не умолкали ни на секунду, не позволяли Тому окликнуть в толпе лишь одного нужного ему мальчика. Здесь было несколько секций с разными аниматрониками, крики и музыка звучали по всюду. Куда он мог уйти? Комната с Баллорой — открыта. Танцы для всех желающих с очаровательной Баллорой!.. Комната с Фантайм Фредди — открыта. Повеселитесь с Фредди и его другом Бонбоном!.. Комната с Цирковой Малышкой — открыта. Спойте вместе с нашей главной звездой!.. Комната с Фантайм Фокси… У Риддла перехватило дыхание и ноги чуть не пригвоздились к полу. Да, мания Гарри на одном конкретном персонаже, к кому же ещё он мог… и мог ли Том когда нибудь представить, что что-то действительно заставит его замереть на месте, а взгляд застыть на входе в последнюю из зон. Упущенная минута под влиянием его гнева стала секундой в виде закрывающейся автоматической двери, за которой и мелькнули та самая кофточка и макушка чёрных непослушных волос. Комната с Фантайм Фокси закрыта.

***

Запись_ БЛ_? |Чика| _ Утилизирован_

[Выступление Малышки закончилось и комната быстро опустела, оставив лишь одного ребёнка. Маленькая девочка подошла к огромному, даже для взрослого человека, аниматронику.]

_

[___ Эй__ хоче_шшшь/? /___ мороженое? ___]

_ _ _ _

_ _ _ _

[__/ʞиdʞ/ __]

_

***

Запись_ Квиринус Квиррелл _ Уизли Б_ 047_

[Продолжительную тишину нарушал стук ручки о подлокотник кресла, лицо психолога выражало полное равнодушие за исключением внимательно смотрящих в сторону подростка глаз.]

[КК: Ты совсем перестал приходить_]

[Мистер Квиррелл сморщил нос. Взгляд опустился на перебинтованные руки Билла Уизли. Свежие бинты.]

[Мальчик наблюдал за проплывающими за окном облаками.]

[УБ: Разве это имеет смысл? _]

[КК: Для твоего благополучия имеет_]

[Билл посмотрел на психолога.]

[УБ: Я хочу позвонить братьям_ Хочу написать им письма_]

[Взгляд мистер Квиррелла сощурился и непонятная улыбка растянулась на его губах.]

[КК: Вперёд_]

[На лице мальчика промелькнуло замешательство, но он заметил намёк в кивке психолога и обернулся назад к малоприметному комоду, на котором стоял стационарный телефон.]

[КК: Ты ведь давно разузнал номер приюта, в котором они находятся, и мог в любой момент им позвонить_]

[Голова Уизли резко дёрнулась, как при судороге, но на слова психолога он не ответил. Мальчик о чём-то думал, взгляд хаотично бегал. Однако наивная надежда взяла над ним вверх и Билл поднялся.]

[Мистера Квиррелла немного удивляло, почему Билл Уизли неожиданно вспомнил о своих изначальных желаниях, он предполагал, что мальчик уже понял, что они безнадёжны.]

[Мужчина вновь сморщил нос и встал, чтобы открыть окно. Краем взгляда он заметил, как спина Уизли напряглась из-за его движений, но Квиринус не был тем, кто нападает. В этой комнате это делал только один.]

[Психолог приоткрыл окно. Билл Уизли поднял трубку.]

[___]

[___]

[___]

[Часть отрезанного провода медленно болталась под острым локтем подростка.]

_

***

Запись_ УБ_ /Ремнант/_Фокси_ /Место_? / _

Прим.: /изображение отсутствует/заторможенный звук

— Мы все там окажемся и вы в том числе! Я всё это видел! Это он мне показал! — рычал голос из экрана, порой срываясь на высокие ноты. — Вам, мистер Квиррелл, лучше будет не попадаться мне на глаза. В отличие от вас, у меня есть преимущество… Но кое-что я сейчас вам сделаю — я не скажу, как вы туда попадёте. Это не услуга. Я хочу, чтобы вы мучились в ожидании конца! — Ты слишком самонадеян. Лучше бы подумал, что будешь говорить суду в своё оправдание. — … Мы ведь оба знаем, что никакого суда надо мной не будет, — голос стал тише. Квиринус молчал. Доносились шаги. — Но, — заговорил Билл с секундной заминкой, — раскаиваться и надеяться на жалость вы точно будете, мистер Квиррелл. Очень жаль, что не пред мной… Вам теперь не нужно беспокоиться о проблемах из-за нас. Меня он сегодня заберёт… не знаю как, но ведь давно пора, да? — Кто он? — О, — Билл засмеялся, — сложно ответить! Я сам не знаю. Полноценное наше знакомство случится позже. — Ты говоришь про «то место»? — Да. — Кто со мной сейчас разговаривает? — …

***

[Если это Рай, то здесь много крови__ Если это Ад, то здесь много невинных_]

[___Вопрос? _]

[Ты жертва__ или добыча жертвы? _]

***

Запись_ УБ_|Ремнант|_Фокси_

Прим.: /неразборчивое изображение/заторможенный звук

Сообщение: /Ты дал согласие на его перевод? /

Ему хотелось смеяться. Смеяться! Смеяться! Смеяться! От жгучего веселья затряслись все органы и забурлила кровь, пока его тело застыло в несостоявшемся ударе по мелкому сопляку. Золотой зрачок, однако, неестественно, живущий словно отдельно от всего организма, от самой маски, глядел на неожиданного гостя, на его слабо подсвеченную от фонаря фигуру. Глаз видел всё, невзирая на темноту и искажающий черты свет. Раз этот человек знает про его слабость, то, чтобы получить ответ, ему придётся погасить фонарь. Единственный глаз Фокси прищурился, ехидно, с вызовом, с ожиданием. На взрослых он ещё не охотился. Желанный мрак окутал их, кроме Фокси — фиолетовая пыль и туманность приобрели розовый оттенок, казалось, что этот новый воздух становится с каждым разом всё ярче. Лис опустил медленно крюк, не настолько, чтобы мальчишка под ним расслабился, но достаточно, чтобы человек перед ними посчитал себя в безопасности. Свет не мешал больше видеть мужчину перед собой, мистера Кэрроу, почти одно лицо с мисс Кэрроу. Фокси догадался обо всём с того дня, как увидел нового охранника, как тот смотрел на них всех, как был зол, отчего у мальчишки замирало сердце, и как притих Бонни с его появлением. Фиолетовый кролик перепугался настолько, что принудил забиться в уголки и всех остальных. У каждого из них кричало в голове и светилось красным «УГРОЗА», это не их страх, но они ему подчинялись. Но не Фокси. Почему-то не Фокси. Дин Томас заскулил с резким хрюканьем, но внимания на него никто не обращал. Фокси раскрыл рот, язык прошёлся по верхнему ряду зубов, загустевшая слюна натянулась тонкими ниточками, от нижней челюсти к верхней. Лис заулыбался шире, с этим жестом и челюсти маски раскрылись больше, а металлические веки сощурили взгляд — одна единая полоска золотого света. — Капитан кор-рабля слушает только себя! — он придуривался с охотой, сгибаясь ниже, переставляя ногу назад, не сдавливая больше мальчика, но это не означало, что тот свободен. — Есть ли смысл ему слушать какого-то салагу? Фокси встал на ноги, чувствуя напряжение мужчины и практически ощущая, как пальцы того сильнее сжимают фонарик, как в любой момент готовы нажать на кнопку. — Я бы на твоём месте помалкивал, — этот угрожающий тон лишь развеселил лиса. — Отчего же? Я в более выигрышной позиции. — Думаешь? — мистер Кэрроу поднял руку с фонариком выше. Слишком самоуверенный. — Ой? — голова мальчишки резко наклонилась в бок, раскрытая челюсть маски показывала зубастую улыбку, на которой и в темноте, со слабым светом ночных фонарей из дальних окон, виднелась тёмная грязь, что-то жидкое. Это завораживало на секунды. Неприятное любопытство, сбивающее с мыслей, и даже под ним охранник оставался начеку. Фокси восхищался! Сколько же ему ещё позволят веселиться? Много ли знает мистер Кэрроу? В животе загудела тяга кинуться вперёд, проверить и узнать, насколько быстр и крепок этот человек, насколько плотна его кожа… Фокси наступил на грудь Дина, попытавшегося уползти, даже не посмотрев на мальчика вниз. Ребёнок дрогнул и так жалко заскулил, что лис не сдержался и пяткой начал давить между маленьких рёбер. — Хочешь спросить о мисс Кэрроу? — Фокси напевал, — хочешь узнать о её смерти? Может, как она была убита? Мальчишка первым задавал вопросы, на которые они оба знали очевидные ответы, но о деталях знал лишь он. Охранник осторожничал. Откуда он?.. [Как и все_] … А. — Хочу, — заговорил мистер Кэрроу тем же сдержанным тоном, — раз сам начал, то продолжай. Мне не составит труда остановить тебя и отправить на утиль, поэтому делай, что тебе говорят. Рот Фокси перестал улыбаться, голова выпрямилась. — Мне ещё не угрожали смертью, — беспечность в тоне вызвала замешательство у охранника. Видимо, тот не ожидал такой реакции. Растерянность. Подозрение. Они полились кругом и Фокси ликовал. Свет пусть его тормозит, но не смерть, нет-нет. В её потоке он плыл уже достаточно времени. У этого охранника не было ничего, кроме рабочего фонаря. Ха! Лишь фонарь, которым мистер Кэрроу так уверенно трясёт, как за единственное оружие против него! Смехотворно! И с переполненным во всех жилах весельем лис дёрнулся вперёд, проскакивая через облака пыли к самим ногам мистера Кэрроу. Крюк вонзился в голень, левая рука перехватила фонарик и мальчишка крутанулся на полу, сбивая с ног мужчину. — Какого?!.. Сука! — Видишь ли, я могу быть очень быстрым, — выпрямившийся Фокси подбросил в руке фонарик, — первые места в соревнованиях для меня естественны. Фокси шёл к нему, его тощая, вытянутая фигура наклонилась. Кончик носа маски почти касался лица охранника, опустился, чтобы взгляд, золотой и тяжёлый, смотрел прямо в разгневанные глаза напротив. Мистер Кэрроу не пытался напасть или что-то сделать, что-то всё же понимая, что перед ним не просто ребёнок. Затем Фокси сел перед ним на корточки, подперев голову руками. Он рассматривал, изучал и чего-то выжидал, а может, находился совсем не здесь и блуждал в мыслях где-то очень далеко. — Я понимаю какого это — терять близкого… сестра или брат… родители. Думаю, я для тебя выйду на бис! Лично для тебя устрою ма-аленькую вечеринку! Мистер Кэрроу, игнорируя боль в ноге, но не двигаясь, чувствовал на себе невидимый вес чего-то, с чем не может справиться его натренированное тело. Чего-то, что задевает его гордость. — Мне ответы нужны немедленно, щенок, твои игры мне нахрен не сдались! И!.. Слова, а за ними мысли, оборвались. Грудь вздымалась в тихих и частых вздохах. Кожу под подбородком продавливал острый кончик крюка. Снова этот вес на теле. Душный воздух и раздражающий, слепящий зрение искусственный жёлтый глаз. — Как бы ты этого не хотел, но придётся подождать, — голос Фокси понизился, двоился, искажался, — это даже не особо моё желание, а его. Мальчишка отстранился, поднялся на ноги. Он шёл к Дину, который даже не пытался больше сбежать, но кровью истёк знатно. Мимолётный гнев ослепил Фокси, но тут же исчез. — Его… Он. Мальчик. Мне нужен он! Подросток игнорировал охранника, схватил левой рукой Дина за воротник и потащил скулящего ребёнка к лестнице. Первая ступенька была почти пройдена. — Мне нужен только он, — говорил мистер Кэрроу, сбивчиво, нетерпеливо, — он убил мою сестру чёрт подери! — и сильный удар кулаком в пол не вынудил Фокси остановиться. Он держал охранника, пока это было необходимо, и отпустил, зная, что тот больше их не найдёт этой чудесной ночью.

Ответ: /Ты сам хотел от него поскорее избавиться./

***

Запашок впервые колыхнул его обоняние неделю назад из-за чего Квиррелл заключил, что Билл Уизли начал пренебрегать правилами гигиены. Однако камеры это опровергали — Уизли ни разу не пропускал приёмы душа для своей группы. Но запах усиливался. Дина Томаса нашли там же, где Парвати Патил. О том, что этого мальчика нужно искать, сообщил Кэрроу сегодняшним утром. Амикус выглядел неважно и заметно прихрамывал, закрылся в комнате охраны и пока не выходил. Квиринус подумывал расспросить его позже, ведь сейчас… — Сэр? Его взгляд заметил кое-что ещё до того, как его позвали. Мальчик был убит также, как и Парвати Патил: чердак, разорванная одежда, разорванная кожа, выпотрошенное тело. Квиррелл переступил через пятна крови, ближе рассматривая маленькое тело, пока остальные сотрудники приюта наводили порядок. Психолог разглядывал покалеченное лицо с потаённым интересом, жалея, что он лично не мог понаблюдать, как у какого-то ребёнка хватало сил и духу на подобное. Взрослыми было не так просто манипулировать под действием иллюзорных чипов, а здесь какой-то ребёнок так творчески шалит. Даже с какой-то задумкой, понятной лишь ему одному. Квиррелл вспоминал смерть первого ребёнка. — У Парвати Патил что-то пропало из органов? — он задумчиво спросил, сгибаясь в коленях и наклоняясь ниже. У его прошлых коллег пропали все зубы, а у Дина Томаса глаза, хоть их убийства отличались, но это «собирательство» наталкивало на определённые мысли. Квиррелл знал, что проблемный ребёнок не один, но дети для чего-то же это всё делали, не просто из-за собственной жестокости. — Мы не знаем, — работники переглянулись, — тело мы сразу отправили, и тогда же… вы нас отослали, чтобы прибирал ребёнок до их приезда. Верно. Так и было. Можно было снова расспросить Лаванду, но она навряд ли могла разбираться в человеческом теле для своего возраста, да и была чересчур шокирована, чтобы что-то заметить, но никогда не было лишним уточнить в их незатейливых разговорах. Квиррелл мог бы расспросить у их патологоанатомов, но не хотел привлекать лишнее внимание руководства. Однако они же знают о происходящем и до сих пор молчат. — Может, нам следует вызвать помощь? — неуверенный вопрос раздался за его спиной. Психолог обернулся и посмотрел на взволнованную девушку. — Просто… не слишком ли много убийств? Такого раньше не случалось из-за… детей. Квиринус выпрямился, улыбаясь для сотрудницы, чьи плечи приподнялись. — А ты боишься? — спросил он, наблюдая, как она потупила взгляд вниз. — Вас всех проинформировали о возможных последствиях перед отправкой сюда и если ты, юная мисс, так сильно беспокоишься, то я помогу тебе составить объяснительную для перевода. Ну, как? Согласна? Всех их пугала возможность перевода, какую бы они все не занимали должность до этого, они знали, как расплывчато звучит такое обычное слово «перевод» в их организации. Квиррелла это восхищало, как директор добился подобного эффекта от всех сотрудников, при этом заставляя их молчать. Это всё не просто шлифовка и полезный материал, это внутренний, холодный страх перед неизвестностью и потерей себя окончательной, и слепое подчинение, от которого буквально зависела жизнь. Просто восхитительно. — Извините, — пробормотала сотрудница. Квиррелл не обращал на неё больше внимания. Он вновь задумчиво посмотрел на бездыханное тело Дина Томаса, на его пустые глазницы и зияющую в них тьму, и застывший ужас на детском лице. Засохшая кровь под глазами напоминала потемневшие слёзы. Патил имела схожее выражение лица. Тела Чарити Бербидж и Алекто Кэрроу он не видел, знал лишь об общей детали — вырваны зубы. Чердак он покидал, продолжая размышлять о происшествиях, и после замер на лестнице, отвлекаясь на детский хохот — далёкий и многоголосный, чуждый для обыденной реальности. Мужчина помассировал виски, стараясь снять лёгкую мигрень и упорядочить собственные мысли, и не поддаваться глухому звуку иллюзорных чипов. Но кто-то определённо хихикал. Квиррелл приподнял веки и — тянущая секунда — он и пустующая сцена перед ним с валявшимся подтаявшим рожком мороженного, детский смех и музыка, жужжащий звук механизмов, холодное с нотками ржавчины дуновение коснулось его затылка… — Мистер Квиррелл? Он посмотрел вниз, замечая Лаванду Браун, перепуганную, осунувшуюся, с лохматой головой. — В чём дело, Лаванда? — его голос казался далёким и севшим. Квиринус спустился к девочке, в её руках был гребешок и две резинки. — Мне не получается расчесать себя, вы поможете? — она выглядела слишком робкой и беспомощной. Времени у неё оставалось немного — через пару недель за ней приедут — и ей позволено побыть обычной девочкой. — Конечно. Пойдём ко мне в кабинет, милая. Мне как раз хотелось с тобой немного поговорить.

***

Лаванда считала себя самым несчастным ребёнком на свете, не потому, что ей жилось хуже всего из всех детей в детском доме, а из-за навалившего на её хрупкие плечи отчаяния и одиночества. Со смертью Парвати стало намного хуже. Гораздо хуже. Лаванда не ощущала себя значимой больше ни для кого, даже Падма перестала на неё обращать внимание. Браун старалась быть для неё поддержкой, но Падма закрылась в себе настолько сильно, что перестала посещать занятия, и больше ни с кем не разговаривала. Но Лаванда считала себя несчастной. Она видела кошмары, они были страшнее прошлых, в них её тело раздувалось до огромных розовых бугров, липких и вонючих. Во сне она была вся розовая и странная, как пережёванная жвачка, только с буграми, плавающая непонятно в чём и где. Больше всего Лаванду пугало именно плаванье — она всё плывёт и плывёт, зовёт на помощь, но никто к ней не приходит. Девочка приоткрыла глаза, на тёмных ресницах остались капли не пролитых слёз. Браун лежала на жёстком цветном ковре в игровой комнате. Другие дети не мешали ей, не перебивали своими голосами её тягостные мысли обо всём накопившемся за последние недели. Лаванда вспомнила, как совсем маленькая купалась в ванной, но боялась сама вылезти. Во сне было также, она боится вылезти из этой жижи. Только раньше она могла позвать папу, чтобы тот её вытащил, а во сне к ней никто не приходил на помощь. И сейчас тоже. Протерев кулачками глаза, она села. Лаванда смотрела на играющих детей, не вслушиваясь в их болтовню, а просто следила, как те двигались. Знали ли они все, сколько всего органов внутри их тел? Лаванда сама не знала количество, но она видела, что много. Она трогала органы Парвати. Под носом защекотала неприятная кислая отдушина, девочка схватилась за живот и покосилась на бок. Её вырвало на этот неудобный ковёр, на цветные треугольники и кружочки, и спазмы в животе были настолько сильными, что перед глазами темнело. — Фу-у! — послышалось с нескольких сторон и Лаванде стало ужасно стыдно. — Здесь теперь воняет! — Уйди отсюда. Девочке хотелось плакать. Как же она могла? Хорошие девочки до туалета терпят, а она испачкала ковёр и всем испортила настроение! — Я с-сейчас всё уберу, — её голос дрожал. Браун бегала по комнате взглядом, ища, чем же она может убрать рвоту, но ничего не находила подходящего. Возможно, стоило пойти в кладовку и взять что-то оттуда? Она встала на ноги. В носу свербило и жгло горло. Лаванда бы полежала, но ей нужно было убраться. Девочке не удалось сделать и шагу, как что-то ударило её по голове и она снова оказалась на полу. Было так больно, что Лаванда схватилась за голову, многоголосный смех с одной стороны действовал на нервы, и слёзы, которые ей до этого удавалось сдержать, сейчас непрерывно текли по лицу. Сквозь боль, выдерживая, Браун заметила, чем в неё кинули — стеклянная баночка с карандашами, последние теперь были разбросаны по всему полу вокруг неё. Лаванда разозлилась. Её переполняли столько разных чувств, но именно злоба выбежала вперёд остальных и дала ей силы подняться. Голова гудела, однако это не мешало девочке найти взглядом виновника — дурацкий мальчик из другой группы, смеялся, что аж лицо покраснело. Как же смешно! Лаванда не собиралась никому позволять смеяться над ней! Она подняла баночку и шла прямиком к столику с детьми, те замолкли, заметив её, но гадкие улыбки не сходили с их лиц. Тот, кто бросил в неё банку с карандашами, смело повернулся к ней. Лаванду не смущало, что тот был крупнее и повыше неё. Она не видела перед собой никакие физические препятствия, лишь слышала гудение в ушах, чувствовала боль в голове, и смотрела на самодовольное лицо мальчишки. — Чего тебе, вонючка? За столом захихикали. Смеялись все, все вокруг, она слышала смех ото всюду, совсем не дружелюбный смех. Браун всего навсего хотела, чтобы с ней дружили и её любили, ведь она же прикольная и с ней весело, как говорила Парвати, она самая добрая и хорошая девочка, как говорил папа. Должны же смеяться вместе с ней, а не над ней. Этот смех ей совершенно не нравился! Дрожащие пальцы сжали баночку, рука поднялась наверх, сквозь воздух, сквозь непрерывный смех, сквозь всю её злобу и обиду, чтобы окончательный удар по лицу этого дурака стал самым сильных их всех, что он когда либо получал. Мальчик согнулся на месте, прижимая ладони к лицу и упираясь лбом в стол от неожиданной боли. Он не успел издать запоздалый стон, как Лаванда ударила его по голове снова. Она схватила его за короткие волосы и подняла голову, лупила горлышком банки по рукам, чтобы они перестали мешать, затем смогла по лицу: нос, рот, глаза, лоб, рот, рот, рот… Мальчик, в попытках сопротивления, неуклюже упал на пол и больше ему Лаванда подняться не позволила — села на него сверху, держала баночку обеими руками и била в лицо, так била, что слышался звон стекла об зубы, что лицо мальчишки начинало опухать и краснеть, что горлышко банки начало трескаться, и осколки отлетать, и всё становилось красным. Красным, красным, красным! Тупой мальчишка! Идиот! Идиот! Идиот! Руки девочки были неожиданно перехвачены сверху, но она продолжала в упор их тянуть вниз, чтобы продолжать бить этого негодяя, несмотря на преграду в виде сильной руки. Под собой Лаванда ничего не видела. Видела, но… ей не получалось это описать. — Лаванда, что ты делаешь? Посторонний голос возвращал её понемногу в чувства, но руки продолжали попытку прорваться через мешающую хватку. — Убираюсь, — собственный голос ощущался непривычно низким и хриплым. Браун понимала, что что-то не так, но не могла вернуть своё тело себе под контроль. — И это, по твоему, уборка? — ладонь сверху сильнее сжала её тонкие кисти, её руки задрожали. Лаванда теперь могла чувствовать дискомфорт. — Стало намного больше грязи. Она сглотнула. Ожесточённое лицо девочки смягчилось, переменилось на чистый ужас. — Впрочем, — Лаванда разобрала голос психолога над ней, — что-то действительно стоит убрать, — и она почувствовала, как из её ладоней мистер Квиррелл настойчиво забирает оставшуюся часть поломанной баночки и, уже обессиленная, она ослабила пальцы. Мистер Квиррелл отпустил её, затем взял за плечо и вынудил подняться. Тонкие ноги не слушались, она споткнулась об лежащего мальчика и стоило его стону коснуться её ушей, как гнев снова сковал её всю. Непонимание. Шок. Почему этот мальчик ещё издавал звуки? Но это странное жестокое чувство было недолгим, оно испарилось вместе с покинутой игровой комнатой, но продолжало странно гудеть в ушах девочки. У Лаванды дёргалась голова, или это шея почему-то не могла перестать наклонять голову постоянно влево. Мистер Квиррелл привёл девочку в свой кабинет и перестал её удерживать, оставил растерянного и дёрганного ребёнка возле двери, пока сам шёл к стеллажу. Он задумчиво мычал, рассматривая полки с настольными играми, пока одна не привлекла его взор. — Думаю, это должно быть весело, — он поднял зелёную коробку, чтобы девочка могла её увидеть, — оу. У тебя кровь. Лаванда моргнула. Но пришла в себя, когда к её носу прижали платок и заставили наклонить голову назад. — Что же ты настолько чувствительная? Нервы должны быть у тебя покрепче, раз способна учинять конфликты, — психолог сжал платком её нос, будто наказывая. Лаванда зажмурилась от боли, но потом уже держала платок сама, когда мистер Квиррелл отстранился. Она немного опустила голову и осторожно шла за мужчиной, и наконец-то села в кресло. Лаванда, оказывается, была такой уставшей. — Вы, — девочка сглотнула, — вы не будете меня наказывать? — Браун наблюдала, как мистер Квиррелл распаковывал коробку и раскладывал карточки на столике между ними. Психолог приподнял голову, смотря на неё исподлобья. Он улыбнулся. — А я должен? Лаванда занервничала. — Драться — это плохо, — сказала она, убирая платок от носа. Лаванда посмотрела на пропитанную кровью ткань и не понимала, почему, видя кровь, ни разу не подумала о Парвати. — Раз ты это понимаешь, то зачем мне тебя наказывать? Подержи ещё платок. Девочка послушно вернула платок к носу. — Тогда воспитатели накажут. — Тем более я не вижу причины отнимать у них их работу, — мистер Квиррелл развёл руки в стороны, улыбаясь. Лаванде стало отчего-то так плохо, так душно в шее и в лице, и слёзы неожиданно полились из глаз. Она заревела, сначала глухо, а потом голос срывался на тонкие несчастные звуки. — Я н-не хочу-у, чтобы меня на-аказывали, — завыла девочка, опуская руки. Она шмыгнула носом, сглатывая сопли, теперь уже чувствуя отдушку крови внутри себя. Лаванда посмотрела вниз, на своё платье и руки, которые были в брызгах крови, и завыла громче. Рёв настолько был сильным, что она задыхалась, кашляла, и совершенно не могла успокоиться. Слёзы щипали глаза, она их вытирала ладошками или окровавленным носовым платком, чтобы не было так больно. — Не хочу! Не хочу! Не хочу! Лаванда закашляла. Она ударяла себя по голове и дёргалась в кресле, подпрыгивая, не зная ещё как ей выплеснуть все накопившиеся эмоции. — Домой! Домой хочу! — кричала девочка, резко развернувшись на бок и забираясь на кресло с ногами. — Па-а-па-а! Папа! Хочу к папе! Голову разрывало от не прекращаемого гудения, в ушах шумело и этот звук также делал голове больно. Лаванда была уверена, что голова её вот-вот расколется. Ей было страшно. Она боялась и кричала, пока болевшее горло совсем не забрало её голос. Девочка затихла резко от внезапного жжения в горле, которое появилось ещё в игровой, но теперь оно было невыносимым. Обеими ручками Браун схватилась за горло, держала рот открытым и стала медленно и тяжело дышать. Сглатывать было больно, даже шевеление языком приносило боль, но сосредоточившись лишь на горле Лаванда успокоилась, полностью измотанная физически и эмоционально. Лаванда рассматривала деревянный пол, некрасивый для неё ковёр, затем угол кабинета, смотрела на всё, куда у неё были силы направить взгляд. — Игра интересная и весёлая, поможет немного развеяться. Она смогла повернуть свою тяжёлую и пылающую голову, чтобы посмотреть на мистера Квиррелла, уже разложившего все карточки на столе. Лаванда уже забыла, что мужчина делал. — Мы с тобой владельцы ферм и враждуем с друг другом, чья ферма лучше. Большие карточки — поля урожая и загоны; маленькие — животные и разные продукты, которые мы можем посадить. На жёлтых карточках написаны задания, их нужно брать после каждого хода. Лаванда смотрела на столик, непонимающая. Перед глазами мелькали маленькие фиолетовые точки и девочка потёрла глаза. Она сглотнула и зажмурилась от боли, снова держась за горло. — Похоже, у тебя болит горло. Я буду зачитывать задания за тебя, — мистер Квиррелл взял жёлтую карточку: — «Поздравляем с покупкой! Наши молодые курочки не только энергичны и полны сил, но также имеют отменное здоровье и обогатят ваши запасы множеством вкусных и полезных яиц. Но осторожно! Вам стоит остерегаться хитрых лис, любящих охотиться на беззащитных кур!»

***

Её резко прижали к стене, сдавили горло, совсем не жалея. Маска жёлтой курицы сдвинулась выше, открывая лишь подбородок. — Отпусти, отпусти! — Чика держалась за руку Фокси, била её, пинала ногами его ноги, но ничто не помогало ей освободиться. — Ты говорила? Говорила ему о нас?! — Отпусти-и! — плакала и умоляла Чика, её розовые глаза совсем потускнели, но вопли продолжались. У Фокси сводило челюсти от гнева. — Ты! — прорычал он, замахиваясь правой рукой, — гадкая, лживая, маленькая… — Фокси! Лис замер, так и не нанеся удар мелкой дуре. Мальчишка резко посмотрел в сторону, уже зная, кого он должен увидеть. Но взгляд Фокси рябил в окружении фиолетовой и красной пыли, и вместо Бонни иногда показывался маленький рыжий мальчик. Образ младшего брата настолько взбесил Фокси, что он продавливал тонкую шею в своей руке сильнее, уже слыша кряхтение. — Почему бы, — челюсть скрипнула, не слушалась в его попытках придать своему голосу дружелюбный тон, — тебе не пойти спать? Бонни осмелился сделать шаг вперёд. — Отпусти её. Пожалуйста, — попросил кролик своим раздражающе писклявым голосом. Фокси хмыкнул. — Отпустить? Разве она заслуживает? Ты бы продолжал просить об этом, зная, что эта идиотка рассказала о нас? Она рассказала о нас Квирреллу, выдала нас всех! И теперь непонятно, чего теперь нам ждать, и всё из-за неё! — Фокси швырнул её на пол. Он был в бешенстве, в диком бешенстве, что единственное, что ему приносило облегчение, могло исчезнуть в любой момент. Чика теперь смогла вдохнуть, хрипло и жадно. Она отползла подальше от Фокси, но недалеко и закашляла от частых глотков воздуха. Чика сглотнула, розовые глазницы поднялись выше, смотря в сторону двух мальчиков. — Я бы просил, — говорил Бонни. Чика смотрела теперь на него. Фокси замолчал, его жёлтый глаз мерцал. — Твоя тупая верность нас всех сведёт в могилу. Она, — рука с крюком указывала прямо на вздрогнувшую девочку, — не достойна никакого прощения. Я говорил тебе, что они здесь делают с детьми, и из-за неё мы теперь все обречены! Кролик низко опустил голову. Только у него никогда не было видно глаз и было непонятно, куда он мог смотреть, не получалось прочитать эмоцию. Чика замерла в ожидании, зная, что Фокси не станет её трогать, если этого не хочет Бонни. — Я не прощаю её, — заговорил маленький мальчик и по телу Чики пробежала дрожь. — Но… ты не должен быть с ней так груб. Не делай ей больно. Лис фыркнул. — Нас ищет новый охранник по чьей вине? Он не мисс Кэрроу и раздавит тебя, глазом не моргнув. — Но ты же закончил робота? Его… можно выпустить погулять. Повисла тишина. Фокси раздумывал над словами Бонни и, как казалось Чике, был удовлетворён таким решением. Чика ничего не знала о роботе, но не думала, что сейчас имеет право голоса. — Может, всё же позволишь мне свернуть ей шею? — прошипел Фокси, но уже не так злобно, как раньше. Сердце девочки бешено забилось, она задрожала. Фокси никогда её не любил, но она была слишком маленькая, чтобы ему противостоять, и всегда такая слабая от голода, чтобы отбиться. На мгновение розовые глаза курицы стали ярче, она вспомнила кухню и как туда добраться, но голос Бонни вернул её в чувства. — Я сам решу, что мне с ней сделать. Нам надо уходить. Скоро охранник будет делать обход.

***

Запись _ Квиринус Квиррелл _ Браун Л_ 009

[БЛ: Я помню__ папа сказал мне подождать его на остановке, пока он сходит в магазин__ он был рядом_ Я ждала, а папы нет__ со мной тётя хотела поговорить, но я не говорю с незнакомцами_ а потом со мной пришёл говорить мистер полицейский__ он спросил, как меня зовут и давно я сижу здесь_ спросил, как папу моего зовут_ я ответила, и сказала, что папа просто в магазин пошёл___ им не надо было меня забирать_]

[КК: Насколько мне известно, ты ждала своего отца около трёх часов_ тебе было пять_]

[БЛ: ____ Папа всё равно бы пришёл_]

[КК: Если бы ты была ему нужна, то была бы здесь? _]

_

***

Не описать словами вмиг улучшенное настроение Гарри. Он не думал, он никогда не думал, что ему хоть в чём-то повезёт, особенно сейчас. Под рёбрами всё ещё колола вина перед Томом, но Гарри не мог, совсем не мог ему рассказать правду, иначе предложение о работе в Юте вмиг исчезнет, и над ним снова будут трястись, как над комнатным растением. Проглатывая неприятный комок, Гарри позволил себе думать о светлом будущем. Новый город вдохновлял началом чего-то другого и лучшего, чего не удалось построить здесь за прошедшие годы. Будущий переезд воспринимался Поттером намного позитивнее, нежели переезд почти десять лет назад, и просто… ему хотелось чего-то нового. Хотелось надежды. Хотелось размышлять о грядущих планах, знакомствах — да, да, новые люди! — о месте, совершенно не заляпанном терзающими и мрачными воспоминаниями о попытках хоть что-то из себя вылепить, чтобы хоть немножечко угнаться за Томом. Они на равных никогда не будут, но отступать от него Гарри не хотел. Он боялся отстать настолько далеко и остаться в одиночестве, что мысли об этом вынуждали его невольно напрячься, вжимая в себя руки до болей в плечах. Поттер тихо выдохнул, отгоняя прочь эти мысли. Хватит с него. Раз никто не знает — Гарри для достоверности прислушивался к разговорам сотрудников и осторожно поглядывал на них, не смотрит ли кто-то на него с подозрением и отвращением — о произошедшем в ту ночь, значит нужно хвататься за возможность. До Юты он останется стажёром в Мега пиццаплексе и за это время ему нужно постараться, необходимо постараться, чтобы грядущие смены прошли хорошо. Надуманный образ светлого начала в штате Юта вдохновлял Гарри на изменения. С приподнятым настроем Поттер наблюдал за посетителями пиццаплекса и пил сладкий кофе за одним из столиков на третьем этаже атриума. Голограммы маскотов на главной сцене вызвали лёгкую улыбку и размышления о том, как он уже в Юте снова увидит классическую четвёрку аниматроников, по которой порой очень скучал: Фредди, Чика, Бонни и Фокси. Ему было интересно, почему Fazbear Entertainment решили возобновить старый состав аниматроников, когда по всей Европе уже давно известен и любим нынешний? Может быть, чтобы не терялась память об истоках компании? Хотя раньше было всего два аниматроника. Гарри нахмурился и прижал пальца к загудевшему правому виску. Он вспомнил тот старый постер с реалистичным Фредди и горящие фиолетовые глаза. Челюсть начала прожёвывать трубочку, пока Гарри пытался найти ответ для самого себя на неожиданный вопрос. Когда был открыт первый ресторан? Поттер знал, что идея существовала долгое время и начала реализовываться после того, как директор «Fazbear Entertainment» увидел его рисунки зверей. Да. Так и было. Но что-то продолжало казаться Гарри не так и он никак не мог понять, что именно. Заметив, что его стаканчик давно пуст и он уже какое-то время просто жуёт несчастную трубочку, Гарри подумал, что не отказался бы от ещё одного кофе. И, может, поиграет в аркады, чтобы больше не нагружать сегодня свою голову. Он слышал, что была завезена новая игра «Princess Quest», и… Каким-то образом он споткнулся об стул и больно приземлился на свою пятую точку. На деле, это случилось не «каким-то образом», а существовала конкретная причина, внезапно возникшая перед ним в лице маленькой девочки, сбившей его с ног во время бега, и такой же валявшейся на полу. Несмотря на то, что Гарри бывал в Мега пиццаплексе довольно часто, он так и не привык смотреть вниз, чтобы случайно не сбить какого-то ребёнка. Девочка выпучила на него свои большие голубые глаза, совсем не ожидавшая встретить на своём пути препятствие. Её собранный на самый верх хвост рыжих волос падал на лицо, но не закрывал полностью усыпанную веснушками кожу. — Ради всего святого, Рози! Отреагировал и сам Гарри, немного растеряно наблюдая, как молодая женщина подбегает к девочке и поднимает пристыженную Рози на ноги. — Сколько раз тебе нужно говорить, чтобы ты не сбегала от нас? Здесь очень легко потеряться! Мы не единожды обговаривали, чтобы ты не уходила от меня и папы, и вот снова! Гарри приоткрыл рот, не зная, должен ли он как-то вмешаться. Или… нет, не должен. Подошедший такой же рыжий, как и Рози, мужчина, держа на одной руке маленького мальчика, помог Поттеру встать на ноги. — Извините нас. Вы… как? Извините, она у нас очень взбудоражена этим местом, — мужчине было настолько неловко, что извинения прозвучали целых два раза. Гарри не переставал смотреть на него мучительно долгую секунду, а, может, и минуту. Весь внешний вид, лицо и волосы, напомнили давно расплывшийся, но такой важный образ одного мальчика. У Гарри затряслись ноги. — Вы в порядке?.. В порядке, да? У вас же нет сотрясения? — теперь рыжий мужчина был встревожен, пока его не осадила, очевидно, жена. — При таком падении невозможно получить сотрясение, Рональд, — она выпрямилась и, посмотрев на Гарри, тут же смягчилась. — С вами точно всё в порядке? Умоляю, простите нас, этот комплекс вскружил нашей дочери голову. — Всё хорошо, — попытался их успокоить Поттер, — я в полном порядке. Просто, вы так… я… Вот зачем, зачем он попытался заговорить о возникшей мысли в голове! Это же так глупо! Он наверняка в глазах этих людей выглядит странным и они правильно думают! Лучше заткнуться и уйти, заткнуться и уйти, заткнуться и уйти! — Лицо у вас знакомое, — всё равно выпалил его рот и в этот же миг сердце в груди готово было подскочить к горлу. Ну бля. — О, — мужчина, Рональд, заметно задумался. Мальчик на его руках посмотрел на отца. — Навряд ли вы могли где-то видеться, — осторожно вмешалась женщина, — мы из Англии и приехали только на днях, провести семейный отпуск. Рональд тут же закивал, соглашаясь со словами жены. — Да? — у Гарри в груди отлегло каким-то теплом и сильная тяга потянулась к людям перед ним. Он так давно — на самом деле с момента переезда — не встречал земляков и от этого чувствовал себя более одиноким в другой стране. Да, тот же английский язык — но другой. Он понимает американцев и одновременно они кажутся слишком чужими. В Америке всё оставалось чужим с самого первого дня, как только самолёт спустил шасси на посадку в аэропорту. Но здесь был Том, а Гарри до ненормального не мог его отпустить слишком далеко от себя. Он сглотнул. — Я тоже из Англии, — как же было приятно это говорить! На лицах перед ним мелькнуло приятное удивление. — А я сначала подумала, что мне могло показаться, но по вашей речи я сразу подумала, что вы тоже англичанин! — женщина говорила более оживлённо и даже улыбнулась широко. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, а это мой муж, Рональд Уизли. Мир Гарри снова решил перевернуться, уже в который раз за последние дни, но, вернее, он переворачивался постоянно, доводя Поттера до истерик и самобичевания. Сейчас его мозг не знал за что хвататься: за до боли знакомое имя — Гермиона, или за ужасно знакомую фамилию — Уизли. Мысли скакали с одной на другую и волнение настолько въелось в него, что привкус тошноты начал скапливаться во рту. — Я Гарри Поттер, — его голос осип. Он что-то сглотнул: — У-уизли и Грейнджер? — Да, мы решили не сильно идти по традиционным нормам брака, — немного смущённо сказал Рональд с улыбкой. — Я, кажется, слышал, что сейчас это популярно, — добавил Гарри. Ничего на самом деле он не слышал. Ему нужно было цепляться за любую постороннюю вещь, чтобы вконец сейчас не взорваться, он уже был на грани того, чтобы спросить… спросить, спросить, спросить, он не мог не спросить! Уизли. Гермиона. — А у детей, получается, двойная? — Да, так и есть, — ответила Гермиона. Она на мгновение задумалась, решая, стоит ли представлять детей, но посчитала, что это будет достаточно невежливо перед человеком, которого пару минут назад сбила с ног их дочь. — Роза и Хьюго Грейнджер — Уизли, — рядом стоящую с ней девочку она погладила по голове. — Звучит сильно, — сказал Гарри. — А то! — гордо произнёс Рональд, чем вызвал у жены улыбку. — А вы из какого города? — спросила Гермиона. — Из Лондона, — ответил Поттер, сам не понимая, как ему удаётся сейчас сохранять такой непринуждённый тон, пока Уизли стоял рядом с ним. Уизли. Уизли. Билл Уизли. — Надо же! — Тогда, может, мы и виделись! Мы тоже из Лондона, — сказал Рональд Уизли. У Билла были братья. Он никогда не называл их имён, но их было много, и это вполне мог… может, это… У Гарри скопилась во рту слюна, которую он тут же проглотил. С Рональдом он навряд ли виделся. В приюте был только один Уизли. Не могла же жизнь ему в один момент подсунуть и брата Билла Уизли и женщину с похожим именем, как у его Гермионы? Гарри с таким трудом отпускал Билла и всё то, что тот делал, чтобы хоть немного спокойно дышать каждый этот грёбанный, чёрт подери, день, и сейчас… Он просто… — Я, — но Гарри запнулся. Вываливать на них всё несуразное скопление из своей головы было совсем не лучшим вариантом. И он ведёт сейчас нормальный диалог с нормальными людьми, англичанами, Поттер совсем не хотел терять выстраиваемую между ними связь, поэтому он должен молчать. — Я могу вам показать пиццаплекс, если хотите? Я, ну, работаю здесь. Стажируется, а до этого являлся частым гостем, но Гарри было стыдно говорить перед Рональдом и Гермионой, что он стажируется, а не работает. — О, это было бы так славно, мистер Поттер, а то это место чересчур огромное, — произнесла Грейнджер с облегчением в голосе. Гарри понимал их. Он сам, как только пришёл в первый раз сюда, совсем не знал, куда ему идти и часто терялся от обилия представленных здесь развлечений и зон с аттракционами — про зону для персонала и вспоминать не хотелось. — Впечатляюще огромное и яркое, — добавил Рональд. — Понимаю, — кивнул Гарри, — Вы можете звать меня просто Гарри, я не думаю, что выгляжу настолько старым для мистера, — он неловко рассмеялся. Рональд и Гермиона подхватили его настрой. — Согласен, приятель! Тогда зови меня Рон. — Меня тоже можешь звать просто по имени, — легко согласилась Гермиона. — И можем сразу на «ты»? Не против? Поттер кивнул. Хьюго на руках Рона завозился и мужчина поставил его на пол, но держал за руку. Хьюго, казалось, было года три или четыре, такое же усыпанное веснушками лицо и голубые глаза, как у Рона, но вот волосы мальчик унаследовал от матери, каштановые. Роза всё чаще начинала строить гримасы вселенской усталости и вертелась в разные стороны, чтобы всё осмотреть, но послушно стояла рядом с Гермионой. Девочка была очевидно старше, может, ей лет пять. Взглянув на детей, Гарри подумал, что Рон и Гермиона могут быть не против сначала походить здесь сами и всё разузнать. Во время каникул и праздников туристы, и не только, часто теряли из виду своих детей и как-то раз, может, года три назад, потерялось сразу несколько ребят и Гарри помогал их искать. Роза выглядела слишком гиперактивной и могла снова ослушаться родителей. — Если хотите, то можно детей отвести в Детский Сад, — предложил он, — они по возрасту как раз подходят. — Я читала о нём на сайте пиццаплекса, — кивнула Гермиона, но на лице мелькнуло сомнение. — Не знаю даже. — Им там будет весело ничуть не меньше! За ними будет присматривать Воспитатель и не позволит, чтобы с детьми что-то случилось, — уверял Гарри. — Вы же слышали, что здесь самая лучшая система безопасности? При покупке билета ваши лица запоминают боты и они отправляются в общую базу данных посетителей, и благодаря этому все аниматроники знают вас и ваших детей, и, — Гарри смолк, понимая, что разошёлся, — и, в общем, ваши дети всегда под присмотром будут и без вас их не выпустят из Детского Сада. На лице Рона читалось яркое восхищение, а Гермиона серьёзно обдумывала его слова. — Об этом тоже было написано на сайте, — сказала она, но так и не выглядела уверенной на счёт этой идеи. — Если что, я не настаиваю, — тут же предупредил Гарри. — Гермиона, почему нет? Мы здесь погуляем, а потом уже с детьми. Давай! — уговаривал Рон, которому в первую очередь самому хотелось где-то повеселиться и Гермиона это прекрасно знала. Сдавшаяся под щенячьими глазами мужа Грейнджер вздохнула, соглашаясь. — Возможно, мы можем их ненадолго оставить. Рон приободрился и подхватил Хьюго на руки, уже делая шаг и тут же останавливаясь. — Так. А куда? Гермиона цокнула языком. Гарри не смог сдержать улыбки и на мгновение словил мысль о том, что здорово иметь таких милых людей в качестве родителей. Розе и Хьюго очень повезло. Покупая билет после того, как они неспешно дошли до сойки регистрации, Гарри продолжал воодушевлённый разговор о Мега пиццаплексе. Рози слушала его, чуть ли не разинув рот и на ровне с отцом задавала все интересующиеся вопросы. Гермиона внимательно слушала и порой с улыбкой качала головой на это ребячество, но тоже порой спрашивала об аниматронике и их особом искусственном интеллекте. Только Хьюго оставался не вовлечён, теперь сидящий на руках мамы, и хмуро всё осматривал. Может быть, в силу возраста он не понимал всего великолепия «Мега пиццаплекса Фредди Фазбера». Они зашли в фойе Детского Сада и Гарри не терпелось показать им масштабы самой зоны, как только до них дойдёт очередь. Он сам до сих пор находился под впечатлением после смены. Может, в одну из них он прогуляется дольше в Детском Саду. — Как много людей, — обратил внимание Рон. — Это прям официально детский сад или он как чисто детская зона? — И то и другое, — ответил Гарри. — Есть группы и с детьми сотрудников. — Частный детский сад? — уточнила Гермиона. Гарри секунду мешкал. Он мало знал что-то о Детском Саде в пиццаплексе, так как это место его долгое время не интересовало, но ему никогда не доводилось слышать, что этот садик государственный. Значит, частный. Частный детский сад компании Фазбер. Поттер надеялся, что он не путает ничего. — Да, — подпитанный неуверенностью ответ прозвучал чересчур твёрдо. Грейнджер что-то промычала, но это было не в ответ, а на действия Хьюго, который неожиданно сжал её волосы в кулачки и потянул на себя. — Малыш, мне больно, — она посмотрела на него, но мальчик отпустил не сразу. — Может, хочешь постоять? Хьюго покачал головой и крепко обнял маму за шею. — Всё хорошо? — тут же подоспел Рон. — Кажется, он понимает, что он будет в Детском Саду без нас, — она гладила мальчика успокаивающе по спине. Дальше она говорила поверхностно, то ли для себя или чтобы Гарри тоже это услышал: — Только зашли в пиццаплекс, а он совсем с рук не слезает, немного постоит и снова просится. Поттер кивнул, будто понимает. — Эй, Хьюго, тут же классно! Сейчас ты поиграешь с Рози в Детском Саду, а потом мы пойдём к Фредди, — подбадривал Рон сына, но мальчик оставался надутым. — Он просто трусишка! — заявила Роза, и на это Хьюго уже среагировал: — Нет! — он зло посмотрел на сестру, отлипнув от Гермионы. — Так, миньоны, не начинайте, — остановил чуть не начавшуюся браваду Рон, — вы нам обещали не ругаться. Гарри отошёл в сторону, его присутствие внутри не было необходимым, и с такой толпой людей он только заполнял место в очереди. Он подошёл к фонтану и присел на один из высоких бортов. Ему нравились Гермиона и Рон, они милы и дружелюбны, но это пока они не поняли, какой он на самом деле проблематичный, и потом они оставят его. Мужчина был и рад скрывать всё в себе, но за последнее время у него случалось слишком много срывов, чтобы он вновь поверил в собственные силы. Особенно теперь, когда ему повстречались Уизли и Гермиона. Поттер понимал, что не сможет молчать долго. Это было выше его терпения, внутреннее наваждение подцепить о Билле что-то ещё, не только воспоминания об играх, но и нечто настоящее в нынешнем, телесное и тёплое. Он спросит. Спросит у Рона, был ли у него брат Билл, и Гарри очень надеялся, что нет. Мало ли существуют рыжих Уизли в Лондоне? Большая часть его жизни ограничивалась приютом и вдруг в городе за то время случилось перенаселение рыжих однофамильцев? Было бы забавно и очень облегчающе для душевного здоровья Гарри. Ему нужно будет это обсудить с его Гермионой, но она в последнее время не объявлялась. Зелёные глаза следили за рассеивающейся очередью, как родители спокойно шли к выходу из фойе, и как неоновые лампы освещали их лица и одежду розовым и фиолетовым светом. Почему у него нет родителей? Нет, они были. Но просто были…

***

Запись_ /Перемещено на удаление/_

[КК: Мы давно не поднимали тему твоих родителей_ Готов поговорить о них? _]

[Психолог смотрел на два раскрытых рисунка на своём планшете, а затем поднял взгляд на мальчика, сидевшего в кресле напротив_]

[КК: В первый раз ты мне нарисовал их, очень красивый рисунок_ красочный_]

[Закрытый конец ручки обвёл контур перевёрнутой машины, пока взгляд рассматривал плавающих под водой людей на другом рисунке. Одни человечки разбились насмерть, вторые утонули. Квиринусу было известно лишь про второй случай, поэтому при их первом разговоре о родителях, когда мальчик нарисовал разбитую машину, он был немного удивлён.]

[Первый рисунок: тёмно-синее небо, звёзды, много деревьев и перевёрнутая чёрная машина с тремя человечками внутри, двое на переднем сиденье имели грустное выражение и крестики вместо глаз. У самого маленького человечка глаза были просто закрыты, как у спящего.]

[КК: Потом ты со мной поделился рисунком из своего альбома_]

[Второй рисунок: почти весь лист синий — вода, в воде множество рыб, грубые образования (стекло) и двое тех же человечков, как и на первом; грустные лица и крестики вместо глаз. Маленького человечка нигде нет.]

[КК: __ И я пришёл к выводу, что ты немного врёшь мне, а ведь мне обидно_ Я считал, что мы с тобой друзья_]

_

_

_

***

Как же приятно иметь новых друзей! Особенно полезных, безумно быстрых и с крепкими зубами! Фокси с восторгом смотрел на сделанного им робота, он никогда их раньше не делал, и с первого раза вышел такой красавец! И ведь поразительно, правда поразительно, сколько всего он может узнать, лишь попросив Бонни. У плюшевого кролика имелись самые лучшие части, помимо сложных механизмов: зубы болтливых мозгоправов, перепуганные глаза Дина Томаса и язычок Парвати Патил — особые детали, которые нужно было добыть в пике их страданий. Фокси сделал. Но он не особо понимал зачем, для креативности? Да, выглядел этот кролик пугающе восхитительно. Когда Билл его собирал из всего, что было, его не покидало ощущение странной близости от создания первого робота в своей жизни, ощущение порой было настолько сильным, что у него дрожали руки. Фокси хотелось увидеть, как кролик будет их защищать, но для этого нужно дождаться полной темноты и, к счастью, был тот, на кого откроется охота первым. Фокси не удержался от широкой улыбки. Он был на чердаке, сидел перед обтянутым плюшем роботом и почёсывал целой рукой левое колено. Под ногтями скапливались кусочки кожи, которые мальчишка лишь повыковыривал кончиком крюка. Мелькнувшее в мыслях опасение исчезло быстро. Всё нормально. Всё было нормально. Старая кожа со временем отшелушивается. Время заканчивалось, Фокси это чувствовал и не сразу осознал, как уже шёл в свою комнату. Скоро шесть утра. Светло. Утро. Лучи рассветного солнца пробивались сквозь окна в коридоре, заливали пространство красными переливами. Они настолько казались яркими и впитывались в окружение, что на мгновение Билл испугался. Билл подошёл к окну в самом конце коридора, смотрел прямо на встающее за горизонтом солнце. Снятую маску он прижимал к груди. — Надо уходить. Билл обернулся, тут же опустил вниз взгляд на стоящего напротив мальчика. Без маски, но это всё тот же Бонни. — Уже пять сорок, — сказал Бонни. Слова ребёнка шли мимо ушей. Билл поднял руку, в которой сжимал крюк — у него же всегда есть обе руки, он забывает об этом — и холодный кончик прикоснулся к детскому виску, задевая дужку очков. — Твои глаза зелёные, да? — спросил подросток, не понимая, что сейчас он должен чувствовать. Это был завлекающий страх, который хотелось пить, как единственный источник воды среди бескрайнего пустынного песка, среди песчаных холмов и двух когда-то любимых тел. Никто из них не видел тел родителей. Может быть, их кожа была раскалена до ужасных красных ожогов, пока песок поглощал их. — Я больше не вижу зелёные цвета.

***

— Пицца просто объедение! — Рон Уизли ел уже вторую порцию пиццы и Гарри не понимал, как в того столько всего влезает. — Ароматная и с такой хрустящей корочкой! Я корочки у пицц не люблю, но здесь! Здесь я готов ими закупиться и есть всю жизнь! Гермиона с мягкой улыбкой закатила глаза. После небольшой экскурсии от Гарри они втроём захотели немного поесть. Немного — не случай Рональда, но для его роста это нормально, думал Гарри. Они сидели за столиком пиццерии на первом этаже атриума, откуда было хорошо видны огромные голограммы глэм-рок аниматроников. Самих маскотов нигде поблизости не наблюдалось и те, скорее всего были в собственных зонах или находились на станции подзарядки. — Всё же удивительно, как кому-то могло прийти в голову такое, — без тени пренебрежения сказала Гермиона, бегая взглядом по огромному помещению и порой задерживаясь на проезжающих ботах, затем посмотрела на ботах-пиццеров, у которых они не так давно делали заказ. — Это будущее! — с восхищением воскликнул Рон. Он вздохнул с облегчением и прислонился к спинке стула, положив руки по сторонам от подноса. — Никогда бы не подумал, что буду так уплетать пиццу. Детям она точно понравится. — Хьюго нельзя столько сыра. — У них есть в меню пицца без сыра, — вспоминал Рон, который, просматривая начинки, мысленно отмечал, что они могут заказать для детей. — Даже очень веганская, представляешь? Это когда не только запекают такое ароматное и тёплое тесто, а ещё… — Я знаю, что означает веганское, Рон. Но если мы закажем Хьюго исключительно веганскую пиццу, он будет сильно расстроен. — Это да, — согласился, — тогда просто какую-то без сыра. — Рози можно с кукурузой. Гарри почувствовал себя лишним, наблюдая за спокойно переговаривающими Роном и Гермионой, как они оба рассуждают, что можно заказать их детям, и как Уизли совсем не обратил внимание на то, что его перебили. У него не было много знакомых семейных пар — ни одной до сегодняшнего дня — и внутри приятно теплело от их разговоров между собой: на какие аттракционы они поведут детей — на «Гонки Рокси» обязательно пойдут все, — куда их записать — Роза очень хочет на групповое занятие с Чикой, — а куда лучше не показывать дорогу — «Гольф-монти» может сильно напугать Хьюго из-за выныривающих голов аниматронных аллигаторов. Когда Гарри представлял себе возможную жизнь с родителями, то теперь ему казалось, что Гермиона и Рон идеально отражают все его желания о семье. Вскоре они шли обратно в Детский Сад. Гарри не обязательно было идти с ними, но их разговор об аниматрониках и что новое появилось в Лондоне затянулся, Гермиона с Роном внимательно слушали его подробности о пиццаплексе и удивительных будущих новинках, как Гарри слушал их про родную Англию, по которой очень скучал. — Как давно ты переехал? — спросила Гермиона. — Кажется, почти десять лет назад. — Это долгий срок. И ты ни разу не приезжал обратно? — Не доводилось как-то, — Гарри пожал плечами и в этот миг осознавал, что почему-то даже не пытался поехать обратно, хотя бы ненадолго. — А почему пришлось переехать? — Подожди, десять лет назад?! — вклинился в разговор Рональд и посмотрел на Поттера, — а сколько тебе лет? — Рон, это не тактично, — осекла Гермиона, но Гарри в этом не видел проблемы. Он комплексовал из-за того, что не выглядит на своё возраст, и не кажется из-за этого достаточно мужественным, но всё же понимал удивления людей. Но и мало было тех, с кем Гарри вёл беседы, чтобы его раздражали подобные вопросы. — Двадцать семь, — спокойно ответил он. — Выглядишь хорошо, — задумчиво произнёс Рон, — я сначала думал, что ты после школы решил здесь подработать, — почесал мужчина затылок, — ну, и то, что твоя семья переехала и поэтому… вот. — Любит он порой напридумывать. — Но зато как со мной просто! Гермиона мягко рассмеялась. Невольно Гарри заразился её весельем и губы сами по себе растянулись в улыбку. Вход в Детский Сад уже маячил перед глазами. Взгляд Поттера поднялся выше, замечая одну из камер наверху, и в этот момент его руки в карманах фиолетовой толстовки сжались в кулаки. Рон и Гермиона что-то говорили ему, их голоса проносились сквозь, а Гарри с улыбкой им кивал, и после провожал супругов взглядом обратно в детский сад. Рисунок солнца и луны над входом слепил его взгляд. Поттер посмотрел на другую из камер, затем на следующую. Отчего-то ему было не по себе, ему никак не удавалось прогнать из головы навязчивою мысль, что все линзы камер направлены в его сторону. Освещение фойе детского сада оставалось даже в рабочие часы затемнённым, но светодиодные фиолетовые, голубые и розовые лампы прекрасно справлялись со своей задачей. И всё же Гарри не понимал решения, сделать вход в детский сад настолько мрачным на освещение, дети же могут легко потеряться. Он снова посмотрел на одну из камер. Ассоциации в голове рождались крайне неприятные. Спрятанные, потаённые и жестокие воспоминания. Не только Том был основной причиной, почему он за столько лет не вернулся в Лондон. Был страх. Уязвимость. Запрет. Стоя у фонтана Гарри невольно вслушивался в журчание воды, оно шумело до раздражающей щекотки в теле и затмевало собой голоса людей и игравшую по комплексу музыку. Искусственное течение воды было приятным, чистым, холодным… Вода… Не смотри туда. — Эй, — шепнуло за спиной почти детским голосом, заставив всё тело вмиг вздрогнуть. Нет. Игнорируй. Не сейчас. Но Гарри обернулся назад и, к его удивлению, это была не рыбья морда, а Фокси, сидящий в самом конце большого прямоугольного фонтана. В этот раз у Гарри не тряслись ноги и не было слепого трепета, он чувствовал себя более чем в своём уме, если не считать видевшегося мальчишки в красной маске одноглазой лисы и приютской пижамы в белую и голубую полоску. Поттер сглотнул. Он хотел снова отвернуться, осознавая в этот раз как никогда лучше, что это лишь галлюцинация. Боже, если бы он мог это всегда понимать, он не вырос бы в настолько жалкого человека! — Эй, псс, — послышалось ещё ближе и Гарри вновь посмотрел на Фокси, который не двигался с места, но приближался его голос, вместе с потоком воды. Мальчишка перед ним не вызывал теплоты и потребности ухватиться, Гарри чувствовал себя до пугающего уязвимым перед этой галлюцинацией, а также неожиданно вспоминая схожее давнее чувство из детства — он уже боялся Фокси, но не мог вспомнить почему. — Что ты… здесь делаешь? — произнесли лишь губы. Гарри видел людей вокруг себя, но те не обращали на него внимания и, видимо, даже не слышали. Фокси, приподняв голову, наклонился назад, закинув ногу на ногу. Ноги были босыми и чёрными, его рук Гарри не мог увидеть из-за резкой тёмной тени, перекрывающей половину туловища мальчишки. Единственный глаз Фокси, горящий ярким золотом, отражал в себе насмешку и пренебрежение, из-за чего Гарри чувствовал себя неуютно и даже виновато. — Здесь? Я всегда здесь, — ответил Фокси и добавил тише, укоризненно, — ты сам не отпускаешь меня. — Я не… Я, — растерялся Гарри, морщась в лице, как от боли, прижимая к голове руки, — я… Ослабшие ноги вынудили его сесть на бортик фонтана, или он сидел под дверью своей приютской комнаты? Или возле кровати в том пропахшим газом месте? Выпученные зелёные глаза смотрели вперёд, пока голова гудела. Нет-нет, Гарри, не сейчас! То галлюцинация, ничего нет, ничего! Неправда, неправда! — Верно, — раздалось над ухом и Гарри замер. Он ощущал на коже чужое дыхание и как ледяной наконечник крюка прижался к коже под подбородком, заставляя поднять голову, — ничего нет. Есть они. Но разве может галлюцинация ощущаться настолько реально? Гарри видел, как к нему шли Рон с Гермионой вместе со своими детьми, но их фигуры были такими расплывчатыми и тёмными, что доверять собственному зрению становилось очень трудно с каждым мгновением. — Вот и мы, — звонко разнёсся голос Гермионы, — Гарри, всё хорошо? — Да, — он медленно кивнул, пытаясь увидеть их лица, которые никак не проглядывались сквозь тёмные тени. Крюк отстранился от его шеи, но руки Фокси всё ещё свисали на его плечах. — Наверное, я выпил очень много сладкого коктейля. — Уф, сочувствую, — послышался понимающий голос Рона, который держал на руках Хьюго. — Тебе помочь с чем-то? — Нет, не волнуйтесь. Я знаю, у кого попросить таблетку здесь и отлежаться. Вы не против, если я оставлю вас? — Конечно нет, что ты! Но, может, мы хотя бы проводим тебя до нужного места? — заботливо уточнила Грейнджер, наклонившись к нему. К сожалению или к счастью она не могла учуять того смрада, исходившего от Фокси, как и никто из них не видел мальчишку, повисшего на нём. — Не стоит, спасибо, — Гарри поднялся и Фокси выпрямился вместе с ним. Значит, сейчас они почти одного роста. — Я дойду, не волнуйтесь, — и, помедлив, Гарри добавил, — спасибо вам обоим за день. Было очень приятно познакомиться, — он обязан был это сказать, так долго у него не было возможности выползти из своего пузыря и побыть с кем-то… нормальным. Быть тем, от кого не хотят поскорее уйти. — И нам тоже, Гарри! Я считаю, что наша случайная встреча стала очень удачной. — Точно. И, может, ещё увидимся? — спросил Рон, — завтра мы тоже планируем сюда прийти. — У меня завтра смена, но, надеюсь, что получится, — кивнул Гарри, позабыв в этот миг о галлюцинации, в душе обрадованный, что с ним хотят продолжить общение. Но это мгновение радости было растоптано голосом, рядом с ним. — О-о, я тоже надеюсь, — хихикал Фокси, чей золотой зрачок перемещался от одного ребёнка к другому. Хьюго начал капризничать.

***

Он не хотел быть для Тома обузой. Он не хотел больше доставлять проблем. Гарри старался, очень старался работать над собой, доказать себе, что он способен стать лучше, чтобы увидеть в родных тёмных глазах спокойствие и гордость, а не жалость. Но у Гарри всё рушилось, стоило лишь начать. Он лежал на мате в одной из кладовых комнат в зоне для персонала. Здесь не играла музыка и не было множества голосов, здесь было тихо. Сквозняк из вентиляции вынуждал продрагивать, но это шло ему на пользу — сосредоточиться на холоде, а не на том, кто лежал рядом на широком мате. Гарри лежал к Фокси спиной, но он чувствовал вес позади себя и как мальчишка издаёт ритмичное тихое «ту-ту-ту» от явной скуки. Почему он появился? Это какая-то новая форма его сумасшествия? Размышляя об этом, Поттеру казалось, что раз ему не хочется рыдать, его не тошнит и нет желания причинить себе вред, то присутствие Фокси намного лучше, чем рыб. Должно быть, Гарри сильно паникует. Фокси просто есть и он просто ведёт себя также, как и раньше, не более. Это всё из-за того, что он слишком интенсивно думал о Роне Уизли и всё. Он успокоится и Фокси исчезнет. Гарри сжал между зубов указательный палец. Затем другой. Третий… дрожащая искусанная рука прижалась к горячему лбу. — Почему ты здесь? — шептал Поттер, уже задрожав от холода. — Почему?.. Ты ведь ушёл… Тебя нет. Никого из вас нет. Никого не осталось, только он и Том. Их группа рассеялась быстро. Все исчезали быстро. Выросли только они вдвоём. — Мы даже не особо хорошо общались, а я будто помешан на тебе, — он рассмеялся, прижав обе ладони ко лбу. — Что ты такое?.. Почему я так реагирую?.. Холодно. Становилось очень холодно. Гарри не мог прийти к Тому, не в таком состоянии. Он хотел, чтобы Том думал, что у него всё в порядке. Хватит, хватит быть для него проблемой! — Ту, — ему дунули в ухо. Поттер весь сжался, а лёгкие внутри сдавило так сильно, что в горле появилась тошнота. Гарри слышал его дыхание. — Порой некоторые вещи дают о себе знать неожиданным образом, — мальчишка полностью лёг на него, упёршись подбородком в висок, тень от маски опустилась на глаза. Очки подкосились, — или… наши грехи. — Грехи? — сглотнул Гарри, ничего не понимая. — Как понять, согрешил ты или нет? А если грех сделал кто-то близкий, то он переносится на тебя? А освобождает от греха отсутствие памяти? — О… о чём ты? — Я думаю, ты знаешь. Просто здесь, — кончик крюка начал сильно и больно стучать по голове Гарри, — кое-кто решил оставить дыру. — Прекрати, — Поттер пытался убрать от своей головы тяжёлый крюк, но Фокси продолжал им стучать. — Хотя, я бы не сказал, что всё исчезло. Что-то ведь есть внутри этой дырки? — Больно. Прекрати уже! — Гарри никак не мог сбросить с себя мальчишку, как и словить его руку. Крюк бил всё время по одному месту, размеренно, ужасно больно. Гарри уже прижимал к тому месту ладони, чтобы крюк не попадал по голове, но Фокси будто было всё равно на все его попытки — он попадал в цель. — Все представляют дыру чёрной, бездонной, но никому не приходит на ум, что она может быть красной. Красный может быть весьма разнообразным, — крюк остановился, не отстраняясь от головы. Фокси опустился ниже и заговорил в ухо: — Тебе стоит это увидеть.

***

Если ему и доводилось сомневаться в себе, то лишь после посещения главного офиса «Fazbear Entertainment» и той самой фигуры перед ним, всегда смотрящей насмешливо и свысока, видящей в нём что-то нелепое, как кто-то смотрит на своё чадо, только начавшее лепетать. Во взгляде директора никогда не было родительской теплоты, как Тому казалось раньше. Директор покровительствовал ему во многом и Том это слепо принимал, чтобы выстроить из всех привилегий будущее для себя и Гарри. Оно не вышло идеальным и со многими нюансами, но оно есть. Их странный союз, который не мог для себя охарактеризовать Риддл, продолжался уже много лет, поддержанный из зависимости Гарри — и его в какой-то мере — и в нужде самого Тома на существование знакомого тепла рядом. Вдвоём они вытворяли разное, особенно с друг другом, но предпочитали умалчивать обо всём, даже поддавать сомнению самую очевидную правду. Том пытался понять собственные чувства и всё, к чему он мог прийти, это ненависть с жгучим желанием потребления всего, что излучает из себя Гарри Поттер. Излучает настолько маняще и пугающе, что правильнее казалось наконец избавиться от тяги в лице его лучшего друга. Друг. Друга. Его друга. Его… Взгляд медленно перешёл на чужие колени в свободных джинсах со множеством складок, застиранные. Надо бы купить ему новые. Гарри сидел рядом на раскладном стуле, сжимал в ладонях бутылку пива и держал голову прямо. Его рассеянный взгляд вместо залитого закатом горизонта отражал полную погружённость в себя, в свои явно беспокойные мысли. Иногда Том думал, что им вело тогда в мастерской и почему он не позволил Гарри окончательно уйти, а иногда, как сейчас, ему не удавалось оторвать взгляда от живого и дышащего молодого мужчины, чья кожа ловила на себе фиолетовые и красные цвета от уходящего солнца, а не от мутаций гниющего тела. А порой, очень редко, Том хотел пересилить себя — его — и убедить Гарри в необходимом серьёзном лечении. Гарри нужна помощь настоящих специалистов, а не выдуманных разумом личностей. Его ноутбук был тщательно проверен, но и никаких усилий не нужно было прилагать, чтобы не найти в контактах никакой Гермионы. Гарри ни с кем не переписывался и не созванивался, ни вёл социальные сети и очень редко смотрел какие-то фильмы — в основном семейного жанра — пока многие антисоциальные личности находили утешение в общении в интернете, Гарри ни делал и этого. Его существование можно легко назвать жалким и обречённым на печальный исход, но именно такая личность, как Гарри Поттер, давала Тому ко всем прочим, описанных до этого чувствам, отголоски приятного и нежного тепла. Оно выражалось в жестах, словах, взглядах, дыхании и напряжённом сглатывании. Оно как-то существовало в измученном увечьями худом теле и в беспорядочной больной голове. Страх потерять это тепло, больше не испытываемое ни от кого за столько лет, вынудил Тома помочь в тот день. Иными и самыми простыми словами говоря — Том испугался, что потеряет Гарри навсегда. Весь перечень недостатков мерк под личными чувством Риддла — голода — к той крохи теплоты, разливающейся в его груди, лишь от присутствия Гарри рядом. Том признавал, что часто давил на Гарри, игрался его чувствами и прибегал к манипуляциям — щупая грань дозволенного, но при этом… Том больше не хотел делать Гарри больно. Он перестал этого хотеть после Гарриного первого-нового живого вдоха. Том был серьёзно настроен меняться сразу, но Гарри захотел съехать и жить самостоятельно. Один. Риддл это принял, ведь принуди тогда он Гарри остаться, то сам остался бы прежним. Разлука пошла им на пользу. Гарри теперь не бегал за ним потерянным утёнком и мог проводить время самостоятельно, когда раньше у того начиналась паника и приступы от любой минуты, проведённой одному, без него — Тома. Слабость. Зависимость. Друг. Его друг. Теплота и… и…

____ и________ \? \__? __ ь_______

Но была проблема. Гарри посмотрел на него, моргнул и неловкая улыбка изогнула покусанные и обветренные губы. — Ты что-то говорил? — спросил тот. Проблема была в том, что Гарри интересен директору и Том мог лишь надеяться, что директор не узнал ничего про тот инцидент — самый страшный день в жизни Тома — иначе судьба его друга будет обречена на безумные идеи директора «Fazbear Entertainment». — Да. Я позвал тебя, но ты выглядел слишком задумчивым. Всё хорошо? Губы Поттера раскрываются, его пальцы заметно крепче сжимают стекло бутылки, вздымается грудь. В эти секунды Гарри что-то хочет сказать, но пересекает себя. — Волнуюсь перед новой сменой, — звучало искренне, но не то, что в себе только что подавил Гарри. — В этот раз никаких сбоев не будет. Я также буду на связи с тобой. — Да. Спасибо, — Гарри вновь набирает в грудь воздуха и следующие произнесённые слова больше обращены к нему самому: — всё будет хорошо. Риддл лишь кивнул. Солнце село. — Не слишком часто ты пьёшь? — Том бросил взгляд на бутылку. Он не мог не заметить, что спиртное, пусть и с малым градусом, стало чаще появляться в холодильнике, как и заканчиваться. — О, — Гарри посмотрел на уже пустую бутылку пива. Вопрос Тома заставил его ненадолго зависнуть. — Нет? Я не знаю. Может, да? Наверное. — Тебе это особенно вредно, ты же знаешь. — Да… Да. Но сейчас у меня многое происходит и мне хочется немного рассеять голову, — Поттер наклонился вперёд и поставил бутылку рядом с ножкой стула. Он выпрямился и сжал плечи не хуже пристыженного ребёнка, пойманного за хулиганство. — И оно же совсем не алкогольное… Немного, но не критично. Время их разлуки принесло не только пользу. Гарри мог очень легко поддаться зависимости и, что плохо, Том не знал, пил ли Гарри в таком же количестве, живя один, и как часто это происходило. Риддл был готов рассказать подробно о вреде любого алкоголя для такого, как Гарри, но его друг опередил его, заговорив: — Если так много, то я не буду больше пить. Гарри словно извинялся не за это. — Что-то случилось? — Том поймал потрясённый взгляд Гарри, — ты сказал, что у тебя «многое происходит». И сегодня ты выглядел слишком напряжённым после нашего разговора. Поттер снова сжался, чем-то на мгновения испуганный, ещё вчера он не реагировал так остро на замечания, и подобные резкие перемены не могли не беспокоить. — Если… галлюцинации снова начались, скажи мне. Мы что-то решим. Том наблюдал, как Гарри сначала скрестил руки на груди, затем поднял сжатый кулак к лицу и укусил выпирающие костяшки пальцев, затем закинул ногу на ногу. Гарри старался закрыть, связать себя руками и ногами, будто удерживая что-то, бурлящее и рвущееся наружу. Риддл вспомнил слова директора. Но ему хотелось верить, что это не из-за влияния директора в Гарри проявились такие резкие перемены. Уже ни в чём нельзя было быть уверенным. Самый лучший талант Гарри — заводить друзей. Нужно обновить защитные протоколы. — Эй, — тише и мягче позвал Том, наклоняясь ближе. Поттер посмотрел на него с испугом, но после постепенно расслаблялся. В эти мгновения Гарри ожидал увидеть не его. — Дай мне свою руку. Гарри покачал головой. Мужчина встал и приблизился сам, осторожно отнимая сжатую ладонь из власти зубов его друга — на дрожащих тонких пальцах уже проступала кровь от укуса. В эти неожиданно длинные секунды, пока Том засматривался на раненные пальцы, щекочущее влечение вновь выходило наружу. Большим пальцем он огладил одну из фаланг, прижимая подушечку на самой ранке под выпирающей косточкой, и надавил, наблюдая за выступившей кровью. Гарри, зашипев, попытался одёрнуть руку, но сделал это слабо, будто нехотя. Том продолжал непонятное даже для него действие, находя нечто завораживающее в бледной, искусанной и дрожащей ладони, чувствующей очевидный дискомфорт, боль, и разнося её импульсы по всему телу. Ремнант поступает также, но его импульсы не ограничиваются одним сосудом, он делится, ласково заражая своей агонией, и этой заразе очень легко поддаться. Разгладив подушечкой кровь на тонком пальце, Том аккуратно взял ладонь Гарри полностью. — Пойдём внутрь. Холодает. Гарри следовал за ним молча. В доме не горел свет, не было лишних звуков, помимо их шагов и дыхания. Том вспоминал о местонахождении аптечки, которая ему никогда особо не требовалась, пока Гарри не остановился и не прервал этим его размышления. Он посмотрел на своего друга, чьё лицо и тело скрывали чернильные тени в неосвещённом коридоре. Тому не нужно было видеть его, чтобы почувствовать его тревогу, просачивающуюся сквозь сбивчивое, тихое дыхание, почувствовать дрожь от этой прекрасной ладони в его руке. — Том, скажи… если я совершу что-то… ужасное, ты ведь не отвернёшься от меня? — с надеждой в голосе спросил Гарри его, своего друга — не совсем друга — кого-то неопределённого — самого важного человека в его жизни. Для Гарри всегда ожидаемо, если от него отвернуться другие. Но не Том. Гарри не переживёт этого. И Том не был шокирован таким неожиданным вопросом. Ему не обязательно было улыбаться, но он сделал это, растянул немного губы в мягкой улыбке, которую могла ощутить лишь темнота. — Я тебя ни за что на свете не брошу, Гарри. Не переживай об этом. Предательский всхлип сорвался с Поттера, не сдерживая слёз, тот быстро сократил их расстояние и крепко обнял Тома, цепляясь за него, как утопающий за спасательный круг. Гарри зарыдал ему в грудь, никогда не умея сдерживать слёзы. Том тоже хотел бы уметь плакать. Вместо этого он обнял Гарри в ответ, просовывая ладони подмышками, дальше локти, зажимая руками тонкие плечи, будто желая поднять и утащить, спрятать, заковать. Тома привлекала боль Гарри, он находил в ней что-то увлекательное и пленящее, и она же резала его до глубин самой души. Том хотел плакать. Но пустой взгляд застыл, глядящий в чёрную стену. Глаза ни разу не защипало. Но на душе было больно. Временами, когда нужно было сожалеть и каяться, в Томе не ёкало ничего. Это он всегда был неправильным, недоделанным, несовершенным. Он таким и остаётся. Возможно, Гарри всегда плакал за них двоих.

***

Сложно было поверить, но в жизни Гарри впервые появились люди, которых он мог почти назвать друзьями — не считая Тома — и реальность которых была неопровержимым фактом. В Роне и Гермионе было всё другим, всё, что странным образом притягивало, чтобы насладиться их милым и тёплым обществом. Гарри не привык к такому. Он привык к напряжению: во всех местах его проживания, на работах, рядом с людьми, рядом с Томом. Но не с ними. Может, немного Гарри лукавил, но он готов был игнорировать странное шевеление в груди после каждого раза, как только он снова вспомнит или услышит фамилию Уизли. В остальном Гарри был полностью погружён в своих новых товарищей, которых рад встретить снова в пиццаплексе. Счастье не могло быть долгим, особенно у него. Семейство Уизли-Грейнджер скоро уедут обратно в Англию после их семейных каникул, и Гарри вновь вернётся в прежнее, напряжённое русло своей жизни. Но стоит ли заводить новые знакомства, если в ближайшее время он переедет в Юту? Однако Поттер всё равно будет по ним скучать. — Мы можем обменяться контактами. — А? — Гарри посмотрел на них, поднимая взгляд от красного круглого столика, за которым они сидели и пили смузи — ему нравился Рон за то, что тот всегда был не против выпить или перекусить чем-то сладким, как и Гарри — Гермиона заказала себе чай. — Если хочешь, — Рон почесал затылок, — пообщаться, созвониться, может. В каких соцсетях ты сидишь? Ох, да, интернет. — Ну. Я, — он проследил, как капля воды медленно стекала по его стакану. — Как-то ни… где? — Да ладно! — удивился Рон, — не может такого быть. Ты прикалываешься! Поттер пожал плечами и сразу начал пить свой смузи, чтобы заполнить возникшую внутри пропасть его от социальной среды. Не то чтобы Гарри не пытался, но он не помнил почему прекратил. — А как же ты пишешься с кем-то или отдыхаешь? — Хватит, Рон, — мягко осадила его Гермиона. Она тоже была удивлена, однако отнеслась с пониманием, — не всем людям нравится часами сидеть в интернете и смотреть Ютуб во время еды. — Ну, я же видео по делу смотрю! — Да? И где же результаты? Не припомню, чтобы ты высаживал клумбы. — Клумбы? — не сдержал улыбки Гарри, приподняв брови. — Рон хочет освежить наш дворик, чтобы помимо травы росло множество цветов. Он постоянно смотрит видео о садоводстве, но даже не купил ни лопаток, ни семян. — Я хочу изучить этот процесс очень тщательно, — вставил Рон, расправляя свои широкие плечи, — чтобы цветы и смотрелись хорошо и были достаточно живучие. Рози любит бегать. Посади я просто красивые цветы, она побегает и может их затоптать, и всё, нет их! Мне нужны такие цветы, которые выдержат любую напасть. Определюсь с цветами и начну всё покупать. Гермиона с улыбкой покачала головой и Гарри даже не показалось, что она не верит своему мужу, лишь что она просто очарована тем, как Рон нагружается, по её мнению, от не такой уж сложной задачи. — Ты любишь цветы? — спросил Гарри. — Не особо. У моих родителей был сад и папа часто возился с ним. Я подумал, что у меня уже есть дети, дом, почему бы тоже не попробовать посадить что-то, — голос мужчины немного стих, пока он делился, искренне делился с Гарри, чтобы увлечённость садоводством не казалась глупой. Но Гарри не считал это глупостью! Ему напротив очень понравилась эта черта в Роне. Рон посмотрел на Гермиону и очень решительно произнёс: — Знаешь, думаю, как вернёмся, я займусь этим. Брови женщины приподнялись. — Рон, я не упрекала тебя и не тороплю, начнёшь, когда захочешь. — Нет. Я просто… Думаю, что я действительно затянул с этим. Всё хорошо. На секунды Гарри стало неловко видеть, как рука Рона приобняла Гермиону за плечи. Он быстро отвёл взгляд, начиная рассматривать всё, что попадалось на глаза. Гарри сделал слишком большой глоток холодного напитка и плотно сжал губы, терпя ледяное давление в горле. — Может, ты попросишь помощи у родителей? — неожиданно хрипло прозвучал его голос и Гарри немного прокашлялся, не замечая в этот момент выражения лиц его знакомых. — К сожалению, их давно нет, поэтому навряд ли, — Рон тихо и неловко отшутился. — О… Я, я… Прости меня, я не… — Гарри уже запаниковал, не зная, как нормально сформулировать извинения, ему совсем не хотелось задевать чувства Рона. — Эй, всё нормально, — Рон наклонился немного вперёд через стол и рукой мягко похлопал Поттера по плечу, — ты же не знал. Не парься. Верно, Гарри не знал. Они видятся лишь второй раз, откуда ему было знать такие личные подробности? Если он скажет, что у него тоже нет родителей, это их сблизит? Чёрт дери, Гарри, о чём ты думаешь?! — Расскажи, кстати, в какой школе ты учился в Лондоне? — Уизли быстро сменил тему, отпивая из трубочки свой смузи, — у меня много разных друзей, может, с кем-то из них ты мог быть одном классе? Ну, знаешь, мир тесен и всё такое. Гермиона рядом тихо фыркнула. Гарри совсем не знал, что ему ответить, вопрос выбил его из колеи. Он не знал ничего о школах в Лондоне, обычная учебная среда для обычного англичанина не прошла, а пронеслась мимо него. У Гарри никогда не было школы, одноклассников, учителей, всегда были лишь воспитатели, один кабинет и их меняющаяся группа. Не удавалось придумать даже какую-то ложь, Гарри совсем не тот человек, который может легко соврать что-то на ходу, он сразу паниковал. Виски загудели. — Эм, я, — он поднял ладони, немного жестикулировал, пытаясь как-то собраться с мыслями, — у нас была не совсем школа… — У нас? — У меня и моего друга. И это не школа, а… Я хочу сказать, что это не школа, а… Язык совсем перестал вязаться, мысли сбились в единый комок и нещадно давили голову, всё усугублял и писк в ушах, мешающий сфокусироваться хотя бы немного. Гарри поднял широко распахнутый взгляд, вынужденно, как по указке, и смотрел прямо Рону за левое плечо. Рон обернулся, думая, что за ним кто-то был, но это было не так. Не для Рона Уизли. Гарри не стоило сегодня искать с ними встречи. Он ещё не был готов после Фокси. Он не мог отпустить Фокси, игнорировать, забыть. Фокси — его детская байка, кошмар и выдумка, он не должен на него обращать внимание! Не должен, не должен, не должен! — Гарри, с тобой всё хорошо? — это был голос Гермионы, — тебе снова плохо? Нет, нет, не плохо. Не плохо, не говори, что ему плохо. Он справляется, он контролирует себя! Это всё снова начинается. Оно повторяется и повторяется, каждый раз одно и тоже, как только всё начинает налаживаться, так всё рушится. — Эй, ты чего? — Рон звучал встревоженно и Гарри не хотел, чтобы он так звучал, потому что Гарри хотел казаться нормальным и приятным парнем, но у него не получалось. Похоже, ему не суждено быть таким. Фокси за спиной Рона прожигал в нём дыру. — Простите, — смог сказать Гарри, проглатывая всё скопившееся во рту напряжение, — мне что-то правда не хорошо… Н-наверное из-за ночных смен я себе совсем испортил сон. Это звучало правдоподобно? — Приятель, это не круто. Это от недосыпа тебя трясло? Это совсем не круто. — Простите…

[Простите_]

_____________________________________________________

Это не то, чем он думал заниматься в пятнадцать лет. На самом деле он не думал, что доживёт до этого возраста. Гарри каждый день на подсознательном уровне ожидал свою собственную смерть, но каждый день просыпался по утрам, умывался, ел, двигался, дышал. Но мысль быть сотрудником в «Мир пиццы Цирковой Малышки» не посещала его голову даже на долю секунды. Им с Томом выделили работу в мастерской заведения, где они каждый день проверяли работоспособность аниматроников и чинили неисправные детали. Сегодня Поттер заканчивал запасной верхний корпус для эндоскелета Баллоры и ему оставалось надеяться, что эндоскелет аниматроника не выдаст никаких «сюрпризов». В прошлый раз, во время примерки головного корпуса, Баллора чуть не укусила его! Том предупреждал, что это проблема защитных настроек её интеллекта, и в этом месяце у Баллоры запланированы масштабные технические работы. Для Гарри было был лучше, если бы технические работы над ней провели в самом начале месяца. Ему не хотелось, чтобы Баллора вдруг задушила его, когда придётся примерять на ней новый грудной корпус. Впрочем, ему же всё равно хочется умереть? Поджав губы, Гарри усиленно начал полировать белый металл. Он не был уверен, когда это началось и почему, в один из дней он начал думать о своей смерти, как о чём-то предрешённом, и не мог больше остановиться, но подобные мысли ему казались намного лучше, нежели галлюцинации. Ожидание смерти не могло материализоваться перед ним в одно мгновение и мучить одним лишь видом, оно оставалось внутри него и этого было достаточно. Гарри надеялся, что это жуткое наваждение у него пройдёт, раньше подобного с ним не случалось. Порой некоторые мысли в его голове появлялись слишком внезапно и это вводило в сильное замешательство или, как сейчас, в тревогу. Остановив станок, звук которого уже резал по ушам, он убрал его в сторону и начал снимать с себя перчатки. На мгновение Гарри замер, смотря на своё отражение на блестящем корпусе Баллоры, но затем отвернулся и бросил перчатки в сторону, куда-то рядом к станку. Его резкие действия привлекли внимание Тома, который чинил глазной механизм эндоскелета. — В порядке? — спросил тот, а Гарри не повернулся в его сторону. С Томом он не разговаривал уже несколько дней. Не отвечая, Поттер шёл к выходу. — Ты куда? Подожди, — подскочил Том и почти схватил его за руку, но та извернулась и быстро выскользнула из ладони. — Не трогай меня! — дёрнулся Гарри, делая шаги назад от друга. Он тяжело задышал, сжимая кулаки, и смотрел на Риддла с недоверием, злостью и разочарованием. Челюсти Тома сжались, Гарри видел, как раскрылись крылья его носа от глубокого вдоха, и опустил взгляд. Тишина душила не хуже, чем пропитанный железом и маслом воздух, поначалу можно стерпеть, но начинала раздражать и свербеть в носу. Гарри не собирался сейчас плакать. После той ночи он больше никогда в жизни не будет плакать перед Томом, а особенно плакаться ему в поисках поддержки и защиты. — Я ведь просил прощения, — послышался тихий голос Тома. Гарри не ответил. — Сколько ты можешь обижаться? Это почти вынудило его заговорить, но вместо ответа мальчик сглотнул. Том действительно не понимает? На Гарри была обычная рабочая куртка, которую ему выдали здесь, серая, с таким же серым логотипом пиццерии Цирковой Малышки на спине. Она была велика и каждый раз приходилось подворачивать рукава, на кистях подвёрнутая ткань сдавливала, но не так сильно, совсем не так сильно, как это делал Том в тот раз… Гарри не знал, что чувствовать по отношению к другу — до сих пор другу — он мог ненавидеть его, презирать и бояться, и это происходило в некотором роде, ведь всё затмевали печаль и смирение. Возможно, при иных обстоятельствах, иной жизни, Гарри больше никогда бы не виделся с Томом. Ему нужно уединение от Риддла, чтобы простить. Нет, он простил чуть ли не сразу, но просто никак не получалось свыкнуться с мыслью, что его лучший друг, его Том, действительно способен делать ужасные вещи. Том делал их и раньше, иногда он мог чересчур сильно сжимать его руку, мог крепко держать за волосы и трясти, мог кричать на него, мог неожиданно начать душить — всё это и другое Гарри всегда объяснял для себя вызванным сильным стрессом после посещения Томом «Fazbear Entertainment», и никогда ему не доводилось думать, что Том сделает… это. Гарри развернулся в сторону двери, надеясь наконец уйти, но остановился от голоса Риддла. — Я с тобой. — За мной не надо постоянно ходить! — огрызнулся Гарри, посмотрев на мальчика в полуобороте, — я не маленький, не заблужусь здесь. Если раньше Гарри не придавал значение тому, что Том в пиццерии часто сопровождает его куда-то, то теперь он этого не выносил, а сейчас смог высказаться. — Здесь запутанные коридоры… — Я здесь не первый день, по твоему, я не в состоянии запомнить путь до туалета или на улицу? Просто оставь меня! — он наконец-то покинул мастерскую и шёл он очень быстро, чтобы Том не успел его догнать, если решит пойти за ним. Гарри ненавидел так разговаривать с другом, у него продолжало всё сжиматься в груди от вины, что он был так груб, что повысил голос, что продолжал уже столько времени игнорировать его. Но у него не получалось иначе, тело само по себе начинало отдаляться от Риддла, напрягаться, а глаза намокать, ничего со своей реакцией Гарри поделать не мог. Боже, как же это невыносимо! Почему Том сделал это с ним?! Он задыхался от вернувшихся воспоминаний, ночи, руках Тома на его кистях, и весь он, подпитанный непростым минувшим разговором, зарыдал прямо в коридоре, не сбавляя шаг. Гарри глотал все всхлипы и вопли, немо плакал и прерывисто вдыхал через рот. Кисти рук болели, голова болела, всё его тело болело. Толкнув дверь, Гарри оказался окружён желанным прохладным воздухом и резко вдохнул его, желая избавиться от любых оставшихся ноток железа и тяжёлого масла. Прислонившись к стене, Поттер поднял взгляд вверх — вид на небо отрезало соседнее здание, но небольшой голубой кусочек видеть получалось. Отдалённый звук машин, эхо голосов и смеха, и еле слышное пение птиц действовали на мальчика успокаивающим покрывалом, плавно накрывшим его голову. Ладонями Гарри прощупывал стену позади себя: холодная, твёрдая, шероховатая, пальцы на правой руке нашли облупленный кусочек на ровной стене. Отчего-то это показалось ему занимательно и ногтем указательного пальца он стал ковырять небольшую ямку. Зазвеневший колокольчик от главного входа и звонкий детский смех отвлекли Поттера от его незамысловатого занятия. Он посмотрел в сторону выхода из небольшого переулка, состоящего из пиццерии и здания рядом с ней. Подойдя к углу пиццерии и осторожно выглядывая, Гарри наблюдал как семья из четырёх человек шла к своей машине на парковке, а тем, кто так звонко смеялся, был мальчик, не сильно младше его самого. Тот проказничал, играясь с косичками своей младшей сестры, а она в шутку обижалась и бегала за ним. На детях была школьная форма. Сегодня будний день, наверное, родители, забирая детей со школы, решили пообедать в пиццерии «Мир пиццы Цирковой Малышки». Здорово. Наблюдая за ними, как самый настоящий посторонний зритель, Гарри размышлял: могла ли быть у него такая же школьная форма; могла ли быть у него младшая сестра, над которой он бы подшучивал; мог ли бы он радоваться, что после школы родители привели его поесть пиццы; могло ли всё быть… вот так? Гарри не понимал такой жизни. Он не помнил лиц родителей, чтобы фантазировать с ними несуществующие события, и какими они были людьми тоже не помнил, но продолжал их желать для себя. Наверное, школьная форма удобнее будет этой мешковатой куртки. А чему учат в школе? Он очень смутно помнил времена, когда ещё посещал начальную школу, тогда их учили алфавиту, они пели песни о животных, были цифры. А что учат дети его возраста? Может, тоже механике? Гарри не был так хорош, как Том, но смог бы блеснуть знаниями, конечно, больше практическими, с памятью у него не очень. — Увидел что-то интересное? Мальчик вздрогнул и обернулся назад. Появившийся мужчина, директор «Fazbear Entertainment», критично осмотрел его внешний вид и покачал головой. — Они так и не выдали тебе форму по размеру, — он подошёл ближе и посмотрел в туже сторону, куда до этого смотрел Гарри. Та семья уже села в машину. — Ничего страшного, — тихо сказал Поттер, хотя он не думал, что слова директора требовали к себе ответа. — Сэр, я не знал… нам не говорили, что вы здесь. — А должны? — мужчина взглянул на него с ухмылкой. Его лицо, обычно казавшееся для Гарри пугающим из-за блеклого глаза и стянутой вокруг из-за шрама кожи, сегодня выглядело не таким отталкивающим. Гарри, скорее всего, привык, и больше акцентировал внимание на привлекательных чертах, на здоровой части лица, на глазе, цвет которого напоминал чернила, настолько он был тёмным, и на седых волосах, уложенных назад, среди них ещё можно было рассмотреть редкие остатки тёмных волос, может быть, когда-то таких же чёрных, как глаз директора. — Не знаю, — Гарри посмотрел в сторону, — обычно нас предупреждают. — Вот как. Гарри прислушался к звуку мотора и немного повернулся в сторону, прослеживая за отъезжающей машиной. Казалось, что с ней уехали его надежда и простые мечты, которыми он порой заполнял свою голову, или что-то упущенное, будто эти люди, та семья, могли как-то повлиять на его жизнь. Стоило ли сейчас уйти? Было ощущение, что директор так удачно встретил его, в переулке, не просто так. Гарри не так уж часто доводилось с ним говорить, раньше лишь пара встреч в приюте, когда директор приезжал с проверкой, а за эти полгода, в которые Гарри работал в мастерской с Томом, виделись они намного чаще. Том говорил, что для директора этот ресторан является особым местом, поэтому и посещает его директор намного чаще. Раньше от «Fazbear Entertainment» уже открывались инновационные рестораны, но они не продержались долго из-за технических недоработок. В одном из последних заведений из-за этого случился крупный пожар и такая трагедия для компании сильно ударило по их бюджету и репутации, которые уже были задеты прошлыми неудачами. Работа над пиццерией «Мир пиццы Цирковой Малышки» была для них большим риском, но по итогу всё сложилось намного лучше, чем компания предполагала, и пиццерия уже не первый год процветала и держала популярность. Гарри считал, что всё благодаря таланту Тома, который спроектировал и построил всех аниматроников в пиццерии, и был очень счастлив, когда стал личным помощником для друга в мастерской, быть хоть немного причастным к созданию этих удивительных машин. Но с того момента Риддл начал вести себя странно, более… резко. В один из дней Гарри случайно услышал, как строг с Томом директор, насколько он сильно давит на него и требует, и Гарри в тот же момент понял причину таких изменений в поведении друга. Возможно, именно из-за этого Поттер не может злиться и ненавидеть его за то, что он сделал. — Сэр, — набравшись мужества, Гарри обратился к директору, решаясь как-то повлиять на несправедливое отношение к лучшему другу, к тому, чьи работы помогли Fazbear Entertainment окончательно не закрыться после стольких неудач. Гарри чувствовал себя совсем крохой, стоило лишь почувствовать прикованный на себе взгляд директора. Интересно, его блеклый глаз что-то видит? — Можно у вас кое-что спросить? — Гарри сглотнул. Его руки опущены, рукава куртки сползли ниже, почти закрывая обзор на ладони, которые сейчас были плотно сжаты, а пальцы нервно пощипывали ткань рабочих штанов. В куртке становилось жарко. Быстро бьющее сердце вынуждало давиться воздухом. Гарри смотрел за край своих сползших к кончику носа очков, не видя ничего чётко перед собой, и так помогая себе отвлечься и не сильно волноваться. — Конечно можешь. От его ответа у Поттера пробежались мурашки. Он сглотнул, горло почему-то держалось постоянно сухим в эти мгновения. — Почему вы так не любите Тома? — но вопрос вышел удивительно твёрдым, чему Гарри не мог не удивиться и почувствовать себя более решительнее. Гарри не видел выражение лица директора, и не смог бы, ведь очки поправлять на лице не хотел. Молчание со стороны мужчины протянулось немного дольше, чем можно было ожидать. — Не люблю его, — повторил директор задумчиво. — Что ты имеешь ввиду, Гарри? — вопрос прозвучал как-то странно, как показалось мальчику, но своего спокойного мягкого тона директор не менял. — Вы… вы постоянно заставляете его работать, можете увезти куда-то на несколько дней, или недель, и там Том тоже работает. Вы требуете от него идеального результата, но Том итак всё делает идеально! Вы изводите его! Он не может нормально спать, есть, отдыхать, потому что ему нужно постоянно работать на вас. Вы же говорили сами, что забоитесь о нём, как о родном сыне, но разве можно так мучить своего сына? Вы будто не видите в Томе человека, а он человек! Человек, а не аниматроник, который может работать тогда и сколько вы хотите! — от собственных слов лицо теплело и на глазах скапливалась влага. Гарри сглотнул, сжимая губы и прерывистая выдыхая. — Зачем так с ним поступать? — говорил Гарри тише, сжимая трясущиеся руки в кулаки. — Вы говорили, что это для его лучшего будущего, но зачем им пользоваться так бессердечно? Ещё ни разу ему не доводилось перед кем-то так высказываться, особенно перед взрослым, из-за чего весь продрог и пропотел под рабочей курткой. Гарри сразу думал о воспитателях, как они кричат, резко хлопают перед его лицом, чтобы он не плакал, а потом где-то закрывают. Он научился вести себя тихо и где-то прятаться, если чувствует, что вот-вот что-то с ним произойдёт, от слёз до галлюцинации. Как поведёт себя сам директор «Fazbear Entertainment» на его слова он не знал, а незнание только усиливало нервозность. И всё же… — Как можно… так нев-з-любить кого-то? — Гарри поздно понял, что неточность перед его глазами это уже не его плохое зрение. Слёзы не падали, моргать резко и быстро было страшно. Гарри не знал, как накажет его директор, если он заплачет. Вся смелость куда-то испарилась в одночасье и Поттер уже обо всём жалел, но если это хоть как-то поможет улучшить положение Тома, то он всё вытерпит. — Всё выглядит далеко не так, как ты говоришь, — раздавшийся голос директора заставил мальчика на мгновение перехватить дыхание. — Я понимаю твоё беспокойство о близком человеке, но уверяю, что я не делаю ничего, что может принести Тому вред. Однако, возможно, я действительно перегружаю его сверх меры. Гарри всё же шмыгнул носом и скопившиеся сопли попали в горло, но он хотя бы смог нормально задышать. Но дыхание снова прекратилось, когда он ощутил прикосновение к своему носу, как кончик пальца немного придавил мостик и так неспешно поднял сползшие очки до самой переносицы. Стоило линзам оказаться близко к глазам, как слёзы тут же потекли вниз. Палец ещё секунду оставался на переносице, а после директор убрал руку. — И я его очень люблю, как это и полагается, — услышал Поттер. — Я встречал достаточно людей, полагающихся лишь на свой талант и совершенно неготовых к суровой настоящей жизни. Ты вправе негодовать из-за моего отношения к Тому, но мир сейчас активно развивается и Тома не должны выбить из колеи ни неудачи, ни чужие успехи в нашей области, в этом он очень чувствителен. Тома нужно постоянно занимать делом, Гарри, так он может чувствовать себя важным и не растерять свой талант, а развивать его. Ему необходима постоянная работа. Гарри поначалу не находил, что сказать, за эти минуты он уже был полностью эмоционально выжат, но упрямо не хотел отступать. Он не знал, что Тома могут так сильно волновать личные успехи, что его может задеть кто-то успешнее его. Гарри не слышал ни об одном другом ребёнке возраста Тома, который был бы также талантлив в инженерии и механике, но, видимо, такие дети тоже были. — Я не знал, — ответил тихо Поттер, всё ещё обдумывая слова директора, — но… иногда ведь можно давать ему отдохнуть? — и решился взглянуть вверх на лицо мужчины перед ним. Наверное, не стоило сейчас смотреть на него со слезами, но Гарри не мог их остановить, как бы часто не вытирал руками. Он не мыл руки после мастерской и надеялся, что уже достаточно вытирал их об штаны и куртку, и глаза потом не станут щипать. На лице директора появилась мягкая улыбка и впервые его лицо показалось для Гарри таким доброжелательным и красивым. — Конечно можно, — звучал голос благосклонно. Гарри смог улыбнуться в ответ, но старался не выглядеть слишком радостным, думая, что это может повлиять на решение директора. Но так сложно было сдерживать улыбку! Всё прошло хорошо. — Спасибо, сэр. — Тебе спасибо, Гарри. Мне приятно знать, что о Томе есть, кто позаботиться о нём, поскольку я, видимо, недостаточно эмпатичный человек и не замечаю, как перенагружаю своего подопечного. Отчего-то его слова заставили улыбку на лицу Поттера погаснуть. Он пытался понять с каким намерением они были сказаны или Гарри просто снова себя накручивает, но он почувствовал вину. — Сэр, я не… — Я знаю. Ты ведь хороший ребёнок и никому не желаешь зла, — с улыбкой говорил директор, — я выслушал тебя и постараюсь быть более снисходительнее к Тому. В этот раз Гарри не хотелось улыбаться и он лишь кивнул, у него не получалось отделаться от мысли, что он сделал что-то не так. — Нам стоит зайти внутрь. Погода сегодня совсем не щадит, — директор повёл плечами, напрягаясь, видимо, холод тому был неприятен. Гарри был наоборот рад холодному воздуху, он меньше чувствовал напряжение. — Ох, и да, — вспомнил директор, когда они оба направлялись ко входу для персонала, мужчина пропустил Гарри вперёд, придерживая дверь. — Я хотел предупредить тебя, что сегодня ты должен остаться на ночь в пиццерии. — Почему? — удивился мальчик. Внутри служебных коридоров было также тихо, лишь была слышна играющая музыка из главного зала и голоса детей — даже в будние дни люди любят сюда приходить в большом количестве. Гарри шёл рядом с директором, он не знал, в какую сторону нужно мужчине, но шёл следом, пока не увидит знакомый поворот до мастерской. Но директор шёл неспешно. Голос директора стал тише, вынуждая Поттера больше взволноваться. — Тебя ведь беспокоят галлюцинации, твоя фобия, — начал говорить мужчина и от его уверенного тона Гарри не мог даже решиться начать отнекиваться. Гарри никогда не подозревал, что директор может знать об этом! Он чуть не споткнулся о собственную ногу, не ожидая такого начала разговора. — Похоже, я тебя шокировал. Расслабься, Гарри. Я давно знаю о твоей проблеме и думал, как же её… — Не к психологам! — вырвалось испуганно у мальчика, — или к д-ругим врачам… не надо, — голос осел и на последних словах Гарри уже умолял с новым риском снова расплакаться. Но на его плече появилась тяжесть, затем она же переместилась на спину и успокаивающе поглаживала её. Директор стоял ещё ближе, Гарри мог детально рассмотреть его чёрный дорогой пиджак и уловить носом парфюм — что-то терпкое, свежее, но лучше всего выбивался аромат яблока. Гарри нравились яблоки. Он любит, когда их дают в столовой приюта. — Не психологи и не врачи. Конечно нет. Гарри кивнул, думая уже лишь о яблоках и руке на своей спине. — Ты ведь знаешь, что моя компания в первую очередь занимается разработкой инновационных технологий? Гарри снова кивнул. — Нам удалось разработать одну вещь, которая может помочь избавиться от любых галлюцинаций. Я бы хотел, чтобы первая помощь была оказана именно тебе. — Мне? — он поднял взгляд к лицу директора, его шрам плыл и Гарри поспешил опустить голову вниз. — Почему я? — Как и Том, ты также важен для меня. Я видел, как ты рос, ты талантливый мальчик и мне больно видеть, как твой собственный страх тебя же губит. — Я… смогу стать нормальным? — Конечно.

_____________________________________________________

— … он вызывает всё больше… привязанности.

Мужчина сделал шаг в сторону, задумчиво стуча пальцами по гладкому подоконнику и неосознанно скользнул взглядом по тёмному закатному горизонту за окном. Неуверенная улыбка изредка играла на его губах, похожая на нежную, неподходящую для натуры такого человека.

Это настораживало.

— Так почему ты просто не заберёшь его? — вырвалось случайно, обвинительно, но слова склонялись к выплеску личностных терзаний, чем в сторону мужчины перед ним.

И это было заметно.

— А ты?

Они оба так и не ответили.

_____________________________________________________

[Я__ _ я всегда рядом____ Я тень__ Я передаю привет от себя, от него, от неё, от всех, кто не должен был умирать_]

***