Парень с/без крыльев

Круглая, как цилиндр, комната спускалась на десятки метров вниз. Чёрное железо создавало ощущение безграничной тьмы. Только один единственный прожектор освещал пол этого помещения. Там, скованный цепями, сидел Маркус. Его белые волосы стали грязные. Они немного отросли за месяц и начали свисать на глаза. Когда-то такие же белые крылья стали серыми и розовыми, а в некоторых местах и красными, от ран. Голое тело то покрывалось мурашками, то ныло от боли и усталости. Маркуса держали в сидячем на коленях положении с помощью толстых и тяжёлых кандалов на запястьях и шее. Крыльям повезло значительно меньше. Их пронизывали тонкие, но прочные цепи, что были натянуты так, что Маркус не мог сильно нагнуться вперёд. Под парнем был не просто пол, а решетка, под которой была полу труба. По ней, когда включали воду сверху, смывалось всё, что могло накопиться за день и ночь. Так Маркус и понимал, когда прошли сутки. Так он и справлял нужду и «мылся». И это было единственное время, когда все его цепи удлинялись и он мог немного размяться. Дверь открылась и выехала ступень. «Что-то ты зачастил.» Но парень даже был рад, что с ним чаще начали разговаривать. Все таки, одиночество вгрызается в него не хуже цепей. Ступень остановилась аккурат за полтора метра от Маркуса. По ней, в тяжёлых сапогах, прошёлся Николас. — Лучше бы я позволил тебе упасть, — зло плюнул Маркус.

***

Утренний туман был особенно плотным сегодня. Это хорошо. Природное прикрытие только на руку херувимам. Слишком долго они терпели людской беспредел на своих землях. Время это изменить и отомстить за каждого. Маркус, облачённый в чёрное, шагал между своими собратьями-воинами. Он не переживал, не боялся. Он был тверд в своих убеждениях и желаниях, ведь знал, что за его спиной стояли не только другие такие же воины, а и мать с сестрой и новорожденным племянником. Они нуждались в защите от будущих посягательств на их жизнь. Взяв оружие, Маркус встал в строй.

***

— Послушай, я предлагаю тебе закончить эту пытку и перевести тебя в нормальную камеру, с нормальным отношением. Твое не сотрудничество не так уж и повлияет на жизнь твоих близких. Точно также, как и сотрудничество. Просто расскажешь пару фактов, тыкнешь в карту и всё. Ты будешь лежать в теплой постели, а за дверью будет удобный туалет со всеми приватными удобствами, а не злые охранники, что кормят тебя на расстоянии. — Катись в пекло.

***

Загоризонтная радиолокационная станция превратилась в пекло на Земле. Огромнейшие железные конструкции все были в дыму от взрывов. Часть конструкции упала, часть вот-вот отвалится. Люди бегали по оставшимся частям, стреляя в херувимов, что кружляли в воздухе. Они будто рассекали его, так быстро и целеустремленно летали. — Раненый! Здесь тяжело раненый! Помогите! Они убьют нас! — кричали отовсюду. Маркус приземлился на достаточно высоком ярусе и платформа заметно так присела под его тяжестью.

***

Николас сошел со ступени и обошел Маркуса со спины, балансируя на железных прутьях пола. Его горячие руки легли на плечи. Херувим напрягся, хоть его телу очень понравилось тепло. Сам то он не мог согреться. — Я же не желаю тебе зла. Я лишь пытаюсь помочь. — Уже помогли, суки ебанные. Мы спокойно жили на своей территории, пока вы не полезли к нам со своими экспериментами. — Ты не в том положении, чтобы думать масштабно и переживать о большем. Переживай за себя. Думай о себе. Я же предлагаю тебе возможность улучшить твое положение. — Если твой максимум — мелкий эгоизм, не думай, что и остальные такие же. Мне хватает духа думать и о других.

***

Маркус подошёл к лифту, перед которым лежало два парня. Оба в крови. Но один был без сознания, с торчащей арматурой из живота, а другой на коленях, пытающийся потуже затянуть жгут под грудью. Николас так отчаянно пытался спасти своего товарища, что не замечал осколка от гранаты в своем собственном плече. Маркус остановился, глядя на эту жалкую попытку спасти ходячего мертвеца. Все равно скорая не успеет. Все равно скоро начнется новая волна взрывов и от этой станции останется только груда метала. Бессмысленная трата сил и времени. Николас увидел, что сквозь горький дым видно чей-то силуэт. И пока он не поднял голову, не знал, что за ним наблюдает херувим. — Черт, — прошептал Николас и встал перед своим товарищем. Оружие не было. Автоматы улетели вместе с пистолетами вниз ещё во время первого взрыва. На что рассчитывал Николас неизвестно, но у него и не было никакого плана. У него было лишь какое-то инстинктивное желание заслонить и защитить друга. Маркус усмехнулся этой наивности. Безоружный, но такой отчаянный молодой человек. Чем-то он напоминал его покойного шурина. Тот тоже был отчаянным парнем, который не боялся действовать. Правда, думал о последствиях после того, как начинал разгребать последствия.

***

Сжав мышцы Маркуса, Николас ощутил злость. Он уже месяц бьётся, чтобы не просто извлечь информацию из своего врага, а и отблагодарить его за собственное спасение, переведя его в нормальную камеру. Там же есть не только нормальные условия, а и возможность передавать предметы роскоши. — Да как ты не поймёшь? Тут ты сгниешь, так и не увидев солнце, а там у тебя будет окно, — Николас наклонился к уху и прошептал. — Окно, понимаешь? Ок-но. Мурашки вновь пробежалась телом Маркуса. Ему только что четко дали понять, что за предательство у него появится шанс сбежать. «Ага. Сбежать. Держи карман шире и туда побольше насрут. Никто не позволит тебе сбежать. Максимум, полетать перед тем, как застрелить прямо в небе. Спортивная охота всегда была их любимой игрой.» — В пекло тебя. Николас сжал губы и медленно выдохнул, чтобы остыть. — Ты ведь хотел забрать меня и превратить в своего раба. Неужели оставишь эту мысль?

***

Маркус смотрел в безумные от страха человеческие глаза и не мог поверить, что у него в голове не просто появилась мысль об этом, а появилось желание. Это плохо, но кто его осудить? Отвести душу нужно всем. — Ты б отлично смотрелся в ошейнике и фартуке. Думаю, тебе время сменить работу на рабство. Хотя, ты итак раб системы, — пошутил сам для себя Маркус. — Не подходи, — со страхом в голосе сказал Николас. В этот момент началась вторая волна взрывов.

***

— Не волнуйся, ещё найдешь, с кем реализовать свои тайные желания, — херувим усмехнулся, вспоминая самое конченное желание за свою жизнь. — Знаешь, если я прикажу, цепь на твоей шее сильно укоротят. Понимаешь, в какой позе ты тогда окажешься и что я смогу сделать? — Будто сейчас я сильно закрываю доступ, — перевозмогая себя, Маркус был вынужден признаться в этом. Даже себе. Он полностью обездвижен. Ничто и никто не защитит его, если к нему захотят применить что-то пострашнее этой камеры. Он полностью на милости своих врагов. — Я рад, что ты сам все прекрасно понимаешь, — Николас растел плечи Маркуса. — Больше радости я тебе не дам. Я не предам своих. Можешь не стараться.

***

Платформа, на которой стоял Маркус и Николас, полетела вниз. Тело человека с арматурой в животе исчезло сразу же. А вот Николаса Маркус видел очень хорошо. Все же, зрение значительно лучше человеческого. Крылья позволяли маневрировать и достаточно быстро достичь Николаса. Маркус поймал его под грудь. Он хотел вытащить их двоих из сердцевины конструкции. Хотя бы на землю. Но во время очередного взрыва железяка, прилетевшая сверху, ударила Маркуса прямо по голове. Он не смог от нее увернуться именно из-за того, что не видел. Чертов случай. Маркус и Николас стремительно полетели вниз, где их придавили другие части конструкции, тем самым спрятав от окружающих на несколько часов. Именно до тех пор, пока спасатели не отрыли их.

***

— Мы ещё не закончили. Я прийду позже, — сказал Николас и направился к ступени. — Ты когда-нибудь сдашься. Когда-нибудь, мы договоримся. — Только в твоих мечтах. — Не будь таким упрямым. Мы оба понимаем, что ты не можешь прожить в этом месте больше года. Кости от железных прутьев под тобой и из-за твоего собственного веса деформируются. Ты уже видишь эти болючие впадины, когда встаёшь и разминаешься. Дальше хуже. Уж не говоря про крылья. Чем дольше цепи в них, тем меньше шанс, что дыры зарастут. И как ты будешь летать с ними? — Ты вроде бы уходил. Вздохнув, Николас покинул помещение. Он не сдастся, но ему нужно время. Николас отплатит долг, а иначе честь и совесть удушат его. Маркус поднял голову вверх, смотря на выжигающий глаза прожектор, и закричал. Он прекрасно понимал, что Николас прав. Что так нельзя жить. Скоро жизни в принципе не будет. Тело уже сдаёт. Дальше только инвалидность. «Вот бы полетать. Хоть разок. Хоть пять минут.» Но нельзя. Он будет в этой тюрьме до тех пор, пока не сдастся. И что тогда произойдет: предательство или смерть, никто не знает.