Я упал на грядку копчиком

В тёмную комнату входит силуэт, что в вечернем освещении невозможно заметить, он заставляет оторваться от просмотра аниме и включить фонарь на телефоне, чтобы различить хотя бы что-то, ну, или кого-то. Слишком светлые лучи из телефона, заставляют проматериться, громко так, чтобы в глаза не светил обладатель сплита и татуированной руки, что невольно приковывал на себя косые взгляды людей постарше 35 и интерес, кому за 12. — Чё такое? Чё случилось? , — выглядывая из-под одеяла, тот самый, со сплитом который, вскидывает брови, удивляясь ночному гостю аж в 4 утра. Он, конечно, привык к неожиданным посещениям в любое время суток, да что уж, он и сам баловался ночными похождениями к другу, целью которых было заполучить должное внимание со стороны старшего и насытиться энергией, которой тот делился, когда злился на младшего, прося оставить его в покое. Садясь на жёсткий матрац, Серёжа показывает экран телефона хозяину комнаты, вздыхая и дёргаясь от ощущения горячей ладони на прохладной ляжке. — Тут мать — прародительница пишет, чтобы я ей помог на даче, буквально на недели две, поедешь со мной? , — в любых словах старшего, обращённого к Курседу, всё звучало будто просьба, мольба, чтобы младший подскочил и метнулся кабанчиком ради Серёги хоть на край света. А тембр его голоса уставший, сексуальный и такой ровный всегда или только сейчас? — Ебать. это чё, нам в пять утра вставать чтобы на покос идти, пока жары нет? Не, спс, — видя тут же переменившуюся физиономию того, кому не стыдно на клык дать друга, он всё же задумывается. Ну и лежать всё лето.. тоже так себе затея.. вроде бы. — Д нет, мы просто там будем делать чё она скажет и всё. Она сама раньше 11 не просыпается., — видя, как Курсед, фыркнув, возвращает своё внимание на телефон свой, убирая руку с чужой ноги, старший перехватывает её, сжимая, — там калик есть. Резко повернув голову на Акуму, младший скептично осматривает друга и хмыкает, — ладно. — И басик., — перебивая курседа, Серёжа хмурит брови, а потом улыбается, понимая, что младший согласился без особых жертв и манипуляций ещё на кальяне. — Чё? — Я напишу матери, чтобы ждала нас послезавтра днём. Ты можешь уже собираться, потому что я смотрю расписание автобусов междугородних, не жди последнего момента, выспишься в автобусе, — затараторив, не давая вставить и слово, Акума, довольный, выходит из комнаты, радуясь тому, что не только его будут эксплуатировать как последнего раба, чтобы открыть эту злоебучую теплицу в 7 утра, чтобы "огурчики, помидорчики не повяли". Будто акума не вянет сам, вставая в эти 7 утра. — Ты всё взял? Зубнухи, наушники, повер, зарядку? , — заделывая непослушные волосы, Акума мог претендовать на главного героя экранизации каких-то древнегреческих богов. Так думал парень, который докуривал свою сигарету, что позже будет неприятно напоминать о себе в виде привкуса смолы и горечи на языке, а поэтому, ловко открыв упаковку жвачек с персиком, он бросает её в рот, сжимая челюсти на прохладной, покрытой сладостью подушечке, всё не смея отводить взгляда с молодой Мадонны. — Ну типо да, ну похуй, мужик, если чё-то забудем, то купим, мы же не бомжи в конце концов, — всё же подарив парню улыбку, направленную старшему, парень уверенно встаёт с маленького по величине забора, щупая на сохранность ткань штанов в районе задницы, чтобы убедиться в том, что он ничего не порвал, не задел никакой штык на заборе, которые обычно стоят меж подъездов, оберегая цветы (которые так и лелеют бабушки на первых этажах; встают пораньше только чтобы свои цветочки облагородить, подрезать жёлтые листья, полить, чтоб не завяли; всегда ведь орут на бедных детей и подростков, стоит им только на шаг приблизиться к заветным цветам). Только вот Курсед не из пугливых. Он который раз из-за отсутствия денег, или, скорее, лени, нарвёт ночью цветы с клумб под окнами и подарит, не то девушке, если есть, не то матери на день рождения, не то Серёге, чтоб поулыбался лишний раз или назвал его ебанатом. — И давно мы на похуях с деньгами обращаемся, бро? Что-то не припомню кто чуть ли не подрался с официантом, чтобы забрать с собой недоеденный кусок баранины, чтобы доесть потом?, — с явной издёвкой, парень, что заделывал хвост, сделал шаг назад, чтобы с младшим лбами не столкнуться. — Да чё доебался — то? Я пьяным был,— с какой-то обидой в голосе, Курсед фыркает на парня и поправив лямку рюкзака на плече, бодает худощавого пацана напротив себя, проходя дальше, в сторону остановки, — пошли уже. Уже сидя в автобусе на задней площадке, около окна, Акума устало поднимает голову из-за пихающегося парня, чтобы посмотреть очередной тикток, что он показывает и лыбится как идиот. Они ехали уже часа два и на протяжении этих часов, пока старший решил всё же вздремнуть, младший не унимаясь то и дело делился тиктоками и гоготал прямо на ухо бедному соседу, не давая полностью уйти в сон. — Глянь, чисто ты, — на видео был чёрный котёнок, что упал в миску с молоком и запачкал морду, фыркая с расстроенным и грустным выражением, — ты также выглядишь, заморыш чисто. — Отъебись, хуесос. — Недовольный из-за отсутствия сна и последним обзывательством со стороны друга, Акума всё же хочет заснуть, прислонившись виском к стеклу, явно не желая укладывать свою голову на плечо обидчику. — Да ты чё, обиделась моя? Ну я же пошутил, ты чё, — сунув телефон в карман, предварительно нажав кнопку выключить, чтобы не мешал, он в руки берёт чужую и сжимает легонько, а после пихает плечом, — да Серёг, чё ты. в самом деле. Не заморыш ты., — смотря в глаза зелёные, что осмелились показаться, он лыбу даёт, — ты просто в сперме всегда. Да лан, Серёг! Ну!, — смотря на вновь отвернувшуюся голову, он смеётся, утыкаясь лбом в плечевую кость, — да шучу я.