Как поймать любовь за хвост

Антон просыпается от чего-то липкого и до дрожи холодного прямо под ребрами. Шерстка на хвосте встала дыбом, а клыки увеличились, выглянув из-под верхней губы. Он было подумал о раскрытом окне. Но ветер нес лишь легкую морозную свежесть, от которой барсу было только легче дышать, да и сон становился крепче. Всё же он, как оборотень переносил куда более низкие температуры, чем большинство других существ. Тоша прищурился, внимательно осматривая притихшую темноту комнаты. Ничего. Все вещи стояли на своих местах, ушки не улавливали ни одного шороха и посторонних запахов он тоже не заметил. Только чутьё не хотело успокаиваться, билось заполошным пульсом в висках, царапало грудь, вопило об опасности. Может просто сон? Тоша падает на подушку, зарываясь пальцами в мокрые от пота волосы. Но ни одной детали сна припомнить не может, мысли просто разбегаются, оставив звенящую пустоту. Единственное что отвлекает – это нервно бьющийся об кровать хвост, который Антон ловит и прижимает к груди, начиная ласково почесывать. Это просто обязано успокоить расшатанные нервишки. Со временем дыхание выравнивается, темнота уже не так пугает. Но чего-то не хватает. Омега несколько минут безуспешно торгуется со своей ленью, прежде чем садится в постели и с неким страхом смотрит на негостеприимный, холодный пол. Его он совершенно не привлекает, лишь желание попить любимого молочка, заставляет его двигаться. Тоша вынимает ноги из-под одеяла, утепленные объемными, розовыми носочками и касается паркета. Это оказывается не так уж и страшно, оборотень смело встаёт. Поправляет любимую синюю пижамку с рисунком пушистых облаков и направляется на кухню. Громкий вскрик оглушает спящую квартиру, когда сбоку мелькает большая, черная тень. С шипением Антон отпрыгивает, выпуская когти для защиты. На него смотрит растрепанное отражение, моргает голубыми, дикими глазками и продолжает скалиться. Нервный смешок сам слетает с побледневших губ и облизнувшись барс бегом устремляется к холодильнику, спиной чувствуя чужой горящий взгляд. Он мечтает, чтобы этот кошмар поскорее закончился, может ему стоит проснуться? Боль, прострелившая плечо, когда он врезается в косяк, совсем не помогает и он с ужасом осознаёт, что всё вокруг реально. Трясущимися руками плещет молоко в пузатую кружку и ставит в микроволновку, стараясь не замечать, как тень справа от него неестественно движется, плавно перетекая из стороны в сторону. Нервно размешивает ложку мёда и игнорируя обжигающий жар, почти залпом выпивает. Тьма у его ног, ласково оплетает, и он тонет в ней словно в прохладном, морском прибое. И нет, ему это совсем не кажется, Тоша отчётливо чувствует крохотные щупальца, ползущие вдоль икр. Глубоко вдохнув, медленно опуская взгляд вниз и громко визжит. Он не видит своих ступней, только отростки, черными змеями украшающие его до коленей. С неразборчивым матом кидает кружку на пол, надеясь напугать или хотя-бы отвлечь чужеродную субстанцию, и тут же на всей скорости несётся обратно на спасительную кровать. На эмоциях не замечает, как тьма встаёт стеной, оберегая омегу от острых осколков и едва заметным пятном прячется между множества пыльных коробок. Тоша судорожно хватает телефон, от которого громко отщелкивается зарядка и почти вслепую набирает номер лучшей подруги. - Тош, что… Антон уже не слышит, из-под свисающего одеяла показывается костлявая рука и протягивает кровавое, заполошно бьющееся сердце. Кровь с каждым ударом вырывается из артерии и с отвратительным, липким звуком стекает прямо на ковер. Тоша с ужасом смотрит на растущее с каждым мгновением пятно и сглатывает. Конечность больше не двигается, ждет его реакции, слегка покачивается в разные стороны - гипнотизирует. Антон просто не в силах сдвинуться с места, даже не дышит. Лишь мысленно проклинает то, что не держит под подушкой нож. Он бы так и просидел, если бы не... - То-ша… - нечеловеческое, грудное шипение раздаётся кажется отовсюду. С оглушающим визгом Антон выпрыгивает прямо в распахнутое окно, благо первый этаж. Бежит, раня стопы о грубый асфальт, задыхается, затылком ощущая чужое дыхание. Пока из крепко сжатого телефона раздаются невнятные крики Полины. Он пробегает несколько кварталов, когда истерический смех прошибает тело омеги и тот падает, ударяясь коленями о лёд. Радостно хохочет, с силой натягивая белоснежные локоны и громко подвывает, до крови прикусывая губу, в попытке хоть немного стать тише. - Полин, - наконец охрипший от получасовой истерики голос прерывает девичью панику, - забери меня… мне страшно… *** Подруга примчалась к нему в рекордно быстрые сроки, вытянула из холодного сугроба и запихала в машину. Не говоря ни слова стянула с себя шубку и накинула на озябшего омегу, стараясь не смотреть на посиневшие губы и кристальный, пустой взгляд. Потом были долгие разборки, полиция и бессонная ночь. Даже отец приехал, внимательно выслушал и вместе со следователем съездил в пустую квартиру. Нашли только кровавое пятно и отголоски демонического присутствия. Следов виновного отыскать так и не смогли, те словно растворились. А значит этот недоманьяк очень сильный, раз может так просто уничтожить свою ауру, и его никто, и ничего не остановит. Он может вернуться в любую секунду! *** - Может не стоит, Тош. Ты же толком не спал, пойдем домой. Ко мне эта дрянь точно не явится, хоть отдохнёшь нормально, - Поля мелькала сбоку, раздражая поплывшего после пережитого омегу, но Тоша упорно шагал в академию. Точнее плёлся, едва переставляя ноги, но это был его максимум, он честно прикладывал все свои силы. - Поль, пожалуйста, чуть потише, - Тоша поморщился и сжал переносицу, - и ты сама знаешь, не вариант, нам потом Григорий Иванович хвосты на экзамене поотрывает, если мы пропустим хоть одну лекцию. Ласка стушевалась и расстроенно пнула мутную льдинку. - Плевать! Ты себя вообще видел? Трупы и то живее. Антон промолчал, он в зеркало даже смотреть не стал, просто мимо прошмыгнул, боясь там тень увидеть. Подруга решила, что Петров начал сдаваться и чуть надавила, - ну Тош, пойдем. Я правда за тебя очень волнуюсь. Мы вместе пропустим и потом вместе отработаем, не волнуйся. - Полин, со мной всё нормально! – Барс прикрикнул и распушил хвост, который в тот же миг начал зло колотить его по ногам, выражая высшую степень раздражения. Девушка капитулирующе вскинула руки и приулыбнулась, - ладно, давай пойдём на эти ужасно скучные пары. Но потом с меня мороженное и коктейль. Сходим в ту крутую кафешку, которая у площади, помнишь, в прошлом году были… Ласка увлеченно затараторила, надеясь немного разрядить обстановку. А у Антона в груди кольнула, и почему он такой отвратительный друг? Разбудил бедную омегу посреди ночи, напугал до ужаса, а теперь ещё и накричал. Тоша шмыгнул. - Ты чего? – Серо-голубые глаза наполнились неподдельной тревогой, и Полина шагнула чуть ближе. В нос ударил столь родной аромат, что Антон чуть не расплакался. - Прости, - он втянул брюнетку в объятия и начал мягко поглаживать по спине, - я не хотел кричать на тебя. … И спасибо, что приехала и помогла, я должен был сказать это раньше, ещё ночью. Я ужасный дру… - Ну-ну, Тош, кажется эта ночка сделала тебя слишком чувствительным, - Поля рассмеялась и потеребила барса за щечки и легким движением стерла первую слезинку. – Ты прекрасный друг и я обожаю тебя, так что не парься. Я бы на твоём месте после такого вообще говорить не смогла… Полина расхохоталась и взяв Антона под локоток продолжила свою эмоциональную тираду, прекрасно зная, как Тоша не любит акцентировать внимание на своих слезах. А Антон наконец вздохнул спокойно, утро начало всё больше походить на их далёкие школьные деньки, когда из проблем были только невыученные уроки и навязчивый Бабурин. Даже солнце выглянуло из-за темного облака и озарило снежную дорогу. К утру начался снегопад, поэтому город выглядел по-сказочному чистым и белоснежным. Может этот день не так уж и плох? *** Нет, день оказывается не просто плохим, а отвратительным. «С 14 февраля! Поздравьте свою любовь по нашей анонимной почте любви!» - гласит огромная вывеска прямо у гардероба. И сердечки, чертова тонна сердечек украшающая все стены и потолок, собранная в длинные бумажные гирлянды, оплетающие буквально каждый столб в фойе. - Пиздец, - совершенно не по омежьи шипит ласка и прижимается к Тоше, - ты как? - Вроде норм, - Антон сглатывает, стараясь не вспоминать одно конкретное, кровавое сердечко, которое он уже успел сегодня получить. Поля недоверчиво его осматривает, забирает куртку и агрессивно протискивается через всю толпу, чтобы поскорее увести друга в кабинет. Не весь же акадос украсили, верно? - Поделитесь своей любовью! – прямо перед ними выскакивает воодушевлённая дриада с горящими, темно зелеными глазами и протягивает неровно вырезанное сердечко. А вот Тошино сердце в этот момент чуть через глотку, на свет божий, не выпрыгивает, и злая, после гардероба ласка раздраженно рокочет, отказываясь от предложения. Полудохлого Антона она тянет за собой, как сраный буксир. - Всё, - уставшая девушка падает за одну с ним парту и стирает пот со лба, - полтора часа тишины и покоя. Пара действительно проходит довольно спокойно, пока не раздаётся звонок на пятиминутную перемену, разделяющую пару и дарующую студентам небольшую передышку. Вокруг поднимается привычный шум толпы, только тот довольно быстро утихает, стоит только ангелочку вплыть в их кабинет. На белокурую девушку, с бейджиком «купидона», уставшие омеги даже внимания не обращают, пока перед Тошей не ложится бардовый листочек, уже ненавистной формы сердечка. Антон замирает, все притупившиеся за час чувства снова нахлынывают, перекрывая любые попытки сдвинуться. Полина что-то ворчит и тянет руку, чтобы убрать злополучный кусок бумаги. Но тот вспыхивает, обжигая утонченную ладошку девушки. Тоша задыхается и словно в трансе сам касается злополучного листка, его он не обжигает, а даже наоборот, словно ласкает. Пальцам становится неприятно мокро и омега переворачивает руку, чтобы в ужасе наткнуться на кровь. Медленно переводит взгляд на зашуршавшее нечто, с детства знакомое очертания странно плывут, тонкий пласт утолщается, и открытка начинает покрываться слоем бардовой, вязкой жидкости. От огромного, мясистого сердца валит пар, словно его только вырвали из неостывшего трупа. Антон визжит, отскакивая от парты, а в ушах стоит чужой пульс. Сердце колотится, заливая лакированное дерево кровью. Та тягучими каплями стекает на стул и пол, омега видит в них своё побледневшее лицо, боязливо отшатывается назад. Но ноги словно ватные, едва слушаются. Рядом мелькают тени, его одноклассники тоже кричат, разбегаются в стороны, Тоша тоже хочет убежать, только его что-то держит. Он опускает глаза вниз и словно со стороны слышит, как из его горла вырывается очередной пронзительный крик. Темная тень снова оплетает его, поглаживая своими мерзкими отростками. Оплетает ноги, не давая омеге толком двигаться, словно упрашивает вернуться к столу, к тому мерзкому сердцу. - Тоша. «Снова?» - всплывает в голове, и он лишь спустя несколько минут понимает, что это не шипение, а голос Полины. Тянется навстречу к перепуганной девушке, но темнота резко вытягивает острые, словно кинжалы шипы, отпугивая ласку. Та со скулежом прижимает порезанную руку к груди и её крик выбивает остатки почвы из-под ног, Антон оседает на пол. И лишь приземлившись, до мутного сознания наконец доходит, тень начинает оплетать теперь и его торс, медленно движется всё выше. Стягивает ребра, лишая остатков кислорода и, блять, гладит по спине! Тоша теряет сознание, уже не видя, как в кабинет врывается один из преподавателей и разрезает тень ангельской сталью.