те, кем мы когда-то были

Иногда Даби хочет, чтобы он просто отключил свой мозг и бродил по миру, как призрак, а не человек, отчаянно пытающийся им быть. Он также хотел бы сказать, что Тоя действительно мертв, черт возьми, он думал, что эта часть его так глубоко погребена под гневом и ненавистью, что никогда не увидит дневного света. Но потом он увидел его, Кейго, нет, теперь он был Ястребом, так же как Тоя стал Даби, и Тоя бросился на поверхность. Если бы Даби мог плакать, он бы, он бы рыдал и кричал на лицо, которое преследует его сны, лицо, которое было ним, перед тем как он начал притворятся злодеем. Единственной спасительной благодатью было то, что Ястреб, кажется, не узнал его, что причиняло боль хуже, чем сгорание заживо. Глядя в лицо единственного человека, которого он когда-либо любил, и не видя искры узнавания, он жалел, что отец его не убил. Он не знает, как они дошли до этого момента, Ястреб уже несколько месяцев пытается присоединиться к Лиге, и Даби сделал все, что в его силах, чтобы держать его подальше, снабжая его информацией. Ястреб не может просто войти в Лигу, они узнают, что он шпион, причинят ему вред или убьют, и тогда Даби подведет Ястреба, как Тоя подвел Кейго много лет назад. Их встречи приобрели более дружеский характер. Итак, теперь они сидели на заброшенной крыше с видом на часть города, когда Даби сказал что-то, чего ему никогда не следовало говорить. — Бывал ли ты когда-нибудь влюблен? — Голова Хоукса поворачивается, и Даби замирает под сверкающими золотыми глазами. Он не мог вынести чувства оправданий что бежали в его горле, что тот двигался дальше, но так же он мог вывести чувство незнания правды. Может быть, если он узнает, то Тоя, наконец, потеряет это холодное утешение. То, что Хоукс ищет в его глазах, он находит, потому что герой отвечает. — Я влюблен в кого-то. — Желудок Даби переворачивается. Он никогда не должен был задаваться вопросом, когда он знает, что Тоя не выживет, узнав, что Кейго любит кого-то другого, теперь он знает глубоко в своих костях, это также убьет Даби. — Но он, ну, он умер, по крайней мере, мне так сказали. Я встретил его, когда мне было десять, и я провел с ним всего несколько лет, но я все еще люблю его. — Ястреб борется за то, чтобы его голос звучал ровно, но через каждые несколько слов просачивается что-то похожее на грусть и горе. — Никогда не думал о том, чтобы двигаться дальше? — В его голосе не хватает обычной остроты. Ястреб фыркает. — Никогда не хотел, он мой единственный и неповторимый. Люди предлагали, чтобы я встретился с кем-то другим, но как вы можете это сделать, когда единственный человек для вас ушел. У греков есть миф о том, что когда-то у людей была голова с двумя лицами, четырьмя руками и ногами, но Зевс боялся их силы, поэтому он разделил нас на две роковые части, чтобы провести нашу жизнь в поисках другой части нашей души. Я нашел это в нем, в Тое, так что мне больше никто не нужен. — Сердце Даби замирает, он знал, что Кейго любил Тойю, он знал это, потому что Тойя тоже любил Кейго. Быть второй половиной чьей-то души — это одно, а быть второй половиной души Кейго — совсем другое. Его душа горела, как солнце, но это был не огонь, которого опасались Даби или Тойя, а тот, в который он хотел заползти и быть поглощенным им. Он должен был бежать в другую сторону, когда он впервые увидел Ястреба, но Даби всегда был слаб. — Ты говоришь о нем так, словно он еще жив. — Ястреб снова смотрит на него золотыми глазами, слезящимися. Часть Даби хочет кричать, что он жив, Тоя жив, но другая его часть боится потенциального отказа. Что, если Ястреб может любить только застывшего во времени Тою? — Я думаю, что часть его жива. Может быть, не таким, каким он был когда-то, но он не совсем ушел. — Ястребы подползает ближе и нерешительно обвивают крылом Даби. Даби тает под перьями. — Что бы ты ему сказал, если бы он был жив? — Вернуться домой, не домой к отцу, а ко мне. Я бы сказал ему, что ждал его семь лет и буду ждать всю жизнь, чтобы провести еще один день, еще одину минуту рядом с ним. Я бы сказал ему, что независимо от того, что он сделал, неважно, кем ему пришлось стать, я все еще люблю его. — Но что, если он теперь монстр? Но что, если он совсем не похож на мальчика, которого ты любил, мальчика, по которому ты скучаешь? Но что, если он боится, что ты возненавидишь его, если он вернется? — Он может быть монстром. Ничем не похожего на человека, в которого ты влюбился. — Ястреб грустно улыбается ему. Потому что таким он был сейчас, не так ли? Он был злодеем, похожим на монстра. Тойя был таким красивым, так похожим на свою мать, тогда как Даби был лоскутным одеялом из того, что он сделал, и того, что сделали с ним. Если Тоя думал, что он недостаточно хорош для Кейго, то Даби никак не мог быть достаточно хорош для Хоукса. — Может быть, он монстр. — Шепчет Ястреб и глаза Даби жгут от признания. — Но я бы сказал ему, что стал таким же чудовищем, как и он. Как ты думаешь, что он сказал бы на все это? — Его сердце, как заяц, пытается вырваться из груди. Что бы Тоя сказал своему прекрасному Кейго, называя себя чудовищем и зная, что он ждал его все эти годы. — Он бы сказал, что ты никогда не был и не можешь быть монстром. Он будет беспокоиться, что если ты придешь к выводу, что он не тот мальчик, которого ты встретил и в которого влюбился, что ты бросишь его. И это уничтожило бы его, потому что в его жизни был только один человек, и это был Кейго. — Ястреб вхлыпывает, когда Даби произносит его имя. — Он хотел бы знать, жив ли еще Кейго или он притворялся кем-то другим? — Даби рискует и смотрит на Хоукса, и теперь он может видеть это, кусочки Кейго под фасадом героя. — Он не должен быть Тоей, но он не должен быть тем, кем он притворяется, он может быть кем-то новым, все, о чем я прошу, это чтобы он был тем новым человеком со мной. Потому что я уже не тот человек, которым был все эти годы назад, не тогда, когда посещал его могилу и делал то, что делал последние семь лет. — Ястреб берет руки Даби в свои, его пальцы в перчатках скользят по костлявым суставам и вниз по длинным тонким пальцам. — Я так по нему скучаю. — Он скучает по тебе. — Как ты думаешь, он когда-нибудь вернется домой? —Грудь Даби сжимается. Это риск, он знает, что они так долго были в разлуке, но это сделало их обоих несчастными. Даже если они уже не те Тоя и Кейго, что были в шестнадцать, они все еще Тоя и Кейго, они все еще могут любить новые версии друг друга. — Он больше никогда не хочет потерять тебя. Пожалуйста, Кей, верни меня домой.