Осенняя лихорадка

Периодически осенью, примерно в октябре и всегда без опозданий Бакуго настигает лихорадка. И сколько не готовься к её приходу, сколько не пытайся выкурить эту тварь за дверь, она умудряется ударить в самый неожиданный момент. Конечно это случается не каждую осень и в принципе появляется редко, но если появляется, то об пережитом опыте забыть не получится. Каждый раз лёжа с температурой под сорок, он думает: «Вот это самый тяжёлый случай!» Он в принципе болеет очень редко, ему никогда не приходилось сталкиваться с обычной простудой. Каждый его одноклассник периодически жаловался на горло, насморк, температуру тридцать семь, озноб и на другие мелочи. Кацуки же обошёл все эти периоды жизни стороной, хотя если честно это было заслугой его причуды, а точнее нитроглицерина, который течёт в его крови. Но даже причуда не всегда может выдержать, а потому временами ему приходится наблюдать, как та собирает чемоданы, машет ему ручкой на прощанье и уезжает на практически месячный отдых. Так что даже сам Бакуго Кацуки иногда болеет, только уже не кратковременной простудой, а недельной бредовой лихорадкой. И прямо сейчас, также, как всегда, лёжа на кровати и придавленный килограммовыми одеялами, он бормотал нечленораздельное: «Нет блять, это самый тяжёлый!» Кацуки ворочался в разные стороны, пытаясь нормально пошевелиться, но ничего не подчинялось его воле. Его конечности и без того были желеобразными, а одеяла, в которых он был закутан словно кокон, не улучшали ситуацию. Они лишь в несколько раз увеличивали невыносимый жар в теле. Огонь словно рождался в самом сердце и распространялся на всё тело, охватывая каждую проклятую унцию. А в крови его струился, чистый сгусток адреналина и заставлял его учащённо дышать. Бакуго нужно было двигаться, как можно свободнее, а ещё ему был нужен глоток свежего и желательно холодного воздуха. И чёрт возьми, сколько же раз он пытался донести эту лёгкую истину, до этих тупоголовых ублюдков! Но в ответ один из них, то есть Киришима лишь недовольно цыкал на него, ещё сильнее закутывал в одеяло и уже более ласково говорил: – Ты должен хорошенько попотеть, чтобы выздороветь. Поэтому нужно потерпеть. Если бы у Бакуго была хотя бы капелька сил, он бы давно огрел чем-нибудь Дерьмоволосого и прочёл бы лекцию, статью и диссертацию о том, почему он не прав и почему он должен идти со своими советами в задницу. Но так как у него не было сил даже на логические вычисления, он просто страдальчески стонал и мысленно клял всё на чём свет стоял. Это действительно была наверное самая тяжёлая лихорадка, так как она обострилась в несколько раз из-за его необдуманного поступка (по крайней мере ему так сказали абсолютно все, кому было не лень и кому было тоже). Бакуго почувствовав первые предвестники болезни, не предпринял ничего, решив проигнорировать явную проблему. И даже через несколько дней, когда появилась куча красных флажков, он делал вид, что всё в порядке. У него поднялась температура, начался сильный кашель, так словно лёгкие были полностью забиты. Невыносимые и бесконечные головные боли разрывали ему мозг. И даже так он ходил на занятия, тренировался и работал ещё усерднее. Бакуго не был слабым, а ещё он не мог лежать без дела, пропускать занятия, ему нужно было держать себя в форме, улучшать свои оценки и увеличивать рейтинг в классе. Ему нельзя было болеть и в пустую потратить всю неделю. Но притворяться вечно здоровым тоже было невозможно. От болей в горле он уже не мог нормально есть, каждый раз приходилось придумывать отмазки или пустым взглядом ковырять еду в тарелке. Ходил он тоже неустойчиво, постоянно качаясь из стороны в сторону, временами он чуть не падал. Его друзья ходили за ним хвостиком, иногда вытянув руки, полностью уверенные, что тот сейчас упадёт. Но как бы сильно Бакуго не трясло, как бы неустойчиво он не ходил, держался он достаточно долго. А держался он чисто с помощью силы воли и гнева, другого объяснения дать этому феномену невозможно. Уже во время тренировки тело не выдержало невероятной нагрузки и решило наконец сдаться. К сожалению именно тогда поблизости не оказалось никого, кто мог бы подхватить его, так что падение смягчить не получилось. Кто только после этого не успел отчитать его за такую халатность, но пока он болел всерьёз его не ругал даже Айзава. Вокруг него вились, словно пчёлы в улье, даже пока все бывают на занятиях, кто-то обязательно должен понянчиться с ним. Бакуго и сам по факту наказал себя за глупый поступок, так как температура не спадает уже вторую неделю. И уже очень долго ему приходится терпеть слишком заботливых друзей, который не оставляют его одного, как бы сильно он не просил. И сейчас, заменив Мидорию с ним был Киришима, который в спешке бегал по всей комнате, постоянно выжимая воду уже из горячей тряпки и снова окуная в холодную. Он всё пытался хоть немного облегчить страдания Бакуго, но его температура всё никак не желала понижаться, а тряпка грелась моментально. Единственная надежда была на жаропонижающее, которое недавно принял Бакуго, если же оно не подействует, то можно будет буквально бить тревогу. Эйджиро уже сотый раз убирает светлые волосы со спотевшего лба и накрывает его холодной тканью, пытаясь хоть немного облегчить явно невыносимый жар. Но Кацуки словно не чувствуя это, продолжал метаться из стороны в сторону и бормотать что-то несусветное. Сколько бы Киришима не пытался разобрать, хотя бы что-то связное, единственное, что было более менее понятно, так это постоянно повторяющиеся: «Нет нет, не надо, прекрати!» И абсолютно неизвестно, почему нет, что прекратить, что не надо. С ним вообще было невозможно разговаривать, он либо просто не слышал происходящего вокруг, либо не понимал смысла сказанного. Киришима уже в который раз поправлял одеяло, подпихивая их под парня, пытаясь укрыть его как можно больше. Шла уже вторая неделя этих страданий, а Бакуго становилось лучше только на несколько часов, которые он кое-как тратил на сон. А Эйджиро волновался, очень сильно волновался, он и сам не мог никак сомкнуть глаз, пока Кацуки этого не сделает. У него не получалось нормально есть и общаться, пока Кацуки не мог этого сделать. До этого момента Киришима даже представить себе не мог, насколько же сильно он был зависим от этой светловолосой бомбы. Ему казалось таким привычным видеть растрёпанного Кацу утрам, который всë ещë пытается открыть глаза, укутываясь в свою милую пижаму с динозаврами и разгуливая с носком на одну ногу. Видеть Кацуки, который возится у плиты и с ворчанием готовит завтрак для всего класса, уверяя всех, что ему на самом деле плевать. Видеть свирепого Бакуго, который знает всё на свете и может уложить на лопатки любого кто с этим не согласен. Который в очередной раз с изяществом и агрессивными криками перекинул его через бедро во время спарринга. Это было нормально ложиться и вставать в унисон, завтракать, обедать и ужинать вместе, тренироваться и делать уроки друг с другом. Они были постоянно вместе. Теперь же ему приходилось справляться в одиночку. Засыпать и просыпаться от будильника, а не поцелуев в щёку или воды в лицо. Есть подгоревшую яичницу и не слышать лекцию о том, почему это вредно для его здоровья. Он больше не мог страстно и трепетно целовать губы Кацуки, не мог нежно держать его за руку и вдыхать его сладкий запах, напоминающий карамель. Если бы Эйджиро только дали возможность, он бы перечислил миллион причин почему он не может нормально функционировать, без взрывной макушки рядом. Если бы Бакуго знал, что он прогуливает занятия, не тренируется и не делает домашку, то Киришима бы уже полетел в космос от его ярости. Но Кацуки просто не подозревает, что Эйджиро вдохнул ядовитый наркотик и теперь никак не может справиться с последствиями. Что он уже больше недели ломается из-за его отсутствия и никак не может прийти в себя. Ближе к ночи температура спадает, хотя это было скорее временно, но даже так Киришима ни мог не порадоваться. Он крепко держит того за руку, наблюдая как понемногу Бакуго приходит в себя. – Хватит уже меня жалеть и уйди к чёрту, – Это было первое связное предложение, за целых два дня бесконечного бреда. Голос был хриплый и очень тонкий от болей. Киришима в ответ лишь ласково улыбается и проводит большим пальцем по чужой ладони. – Это не жалость и ты это понимаешь. Я просто забочусь о тебе. И нет, я никуда не уйду. Кацуки лишь хлопает глазками на эти слова и поворачивает голову в другую сторону, лишь бы не смотреть тому в лицо. – Мне не нужна помощь, я не слабак, – Это вырывается слёзно, словно это слишком сильно его тревожит. – Ты не должен всегда быть сильным, я всегда готов прикрыть твою спину, – Киришима искренне хочет чтобы тот поверил этим словам и больше никогда ни в чём не сомневался. Бакуго пристально смотрит в лицо красноволосого, пытаясь уличить хоть каплю обмана в его глазах. Но не увидев даже намёка на ложь, полностью успокаивается и доверительно сжимает его руку в ответ. Усталость всё же берёт своё и под действием лекарства Бакуго начинает клонить в сон. И перед тем как полностью погрузиться в бессознательное состояние, Эйджиро смахивает намокшие волосы и нежно целует уже потеплевший лоб. – Спи спокойно, Кэтс. Обещаю, что совсем скоро ты выздоровеешь. Как-то так вышло, что на следующее утро, температура не вернулась и у него наконец-то появилась возможность нормально выспаться.