панковские значения

он замечает его издалека, даже скорее не замечает, а чувствует нутром, как весь район в округе затапливает теплотой ангельской благодати, и теперь ждёт пока знакомая фигура появится в поле зрения. ждать приходится недолго, Влад не успевает докурить, как вскоре из-за угла появляется знакомая лохматая макушка с книжкой (с чем же ещё?) в руках. для ангела Костя был не слишком аккуратный, вечно какой-то вихрастый, с выскочившим из брюк углом рубашки и потёртыми носками ботинок, что исправлять он наистрожайше запретил. последний раз они виделись в 95-м, кажется? Влад тогда притащил его на концерт панк-рок-группы, весьма перспективной по тем временам. о времена, о нравы, о девяностые. раздолье для демонов и смутные времена для ангелов, Костя тогда на него сильно обиделся — сказки с страшными концовками он не любил ещё со времён знакомства с братьями Гримм, и, к сожалению, к тому знакомству Влад тоже приложил руку. теперь Влад подозревал, что не встретит его как минимум лет этак тридцать. но вот-те на, на три года раньше предполагаемого срока. — какими судьбами, ангел? — улыбается ему Влад, сверкнув щербинкой. — какого чёрта?! брови Влада взмывают вверх, потому что слышать припоминание самого себя из уст ангела слишком непривычно. — ты о чём? — что вы натворили? я тебя с февраля ищу, думаю как сдержаться и не плеснуть святой водицей в рожу! как вы посмели? это чудовищно, вы… Костя нервно взлохмачивает волосы и тут же принимается вымерять опустевший вечерний тротуар шагами, мельтеша у демона под носом. о. о, он думает, что силы ада причастны ко всему этому пиздецу? антихриста ради. — Кость, я клянусь Богин… — Влад ловит гневный взгляд и исправляется, — Сатаной, что мы непричастны. Костя растерянно останавливается и суёт книжку в подмышку, с него обухом спадает всё праведное негодование, накопленное за время поисков. он знает, что Влад не стал бы врать ему в таких вещах. кому угодно, но не ему. — так, — плечи опускаются вниз. — он не из ваших? Влад делает ещё одну затяжку и выпускает дым в сторону, помнит, что Косте не нравится запах сигарет, хотя сам процесс ему вроде бы казался привлекательным. интересно, получится ли его соблазнить новомодными сладкодымными девайсами? — на сто процентов, я даже знаю, что ему никто не помогает из наших. люди порой придумывают вещи гораздо страшнее, чем Ад может себе представить, — Влад тянется и касается чужого плеча, поглаживает успокаивающе. — вряд ли тебя это порадует, но зато он точно попадёт к нам. у нас зарезервировано поистине чудовищное место. — ты прав, меня это не радует. я хочу, чтобы всё это закончилось, — Костя выдыхает и расстроенно пинает мыском ботинка пустую пивную банку на асфальте. затем, словно опомнившись, что ангелам вроде бы не положено мусорить (а также сквернословить, напиваться и якшаться с белобрысыми демонятами, но всё же мы здесь) щелкает пальцами и банка распыляется в воздухе, как и весь мусор поблизости. даже бычок, ещё находившийся в пальцах демона, исчезает. — все хотят, — очень глубокомысленно изрекает Влад, пока на улице начинает накрапывать мелкий дождик. он радуется, что для костюмированной вечеринки выбрал костюм себя самого. теперь можно было слегка шевельнув черным облезлым крылом, прикрыть им голову Кости от ливня. тот откидывается спиной о кирпичную кладку стены и обнимает себя руками, присев и в одночасье будто став меньше и ниже ростом. Влад буравит взглядом ссутулившуюся фигуру напротив и очень остро ощущает внутри себя давно забытое чувство тепла. не жара, что важно, жара ему и в Аду хватает, а именно тепла. такого обволакивающего, окутывающего, будто бы спелого на ощупь. — я скучал, — выдаёт Влад, наблюдая, как Костя вскидывает в изумлении голову и смотрит на него снизу вверх из-за согнутых коленей. ищет подвох, ищет ложь, он может её распознать, если очень сильно постарается. они всё-таки давненько знакомы. сколько уже, шесть тысяч лет? Костя цепляется за слишком нежное для демона лицо, с округлыми щеками и детской щербинкой меж зубов. не находит. — ты умеешь? Влад послушно сыплется с этой сучности, он вроде раньше упоминал, что для стандартного ангела Костя явно был за гранью шкалы? — пошёл ты. — ну что же ты так, со слугой господним! — они оба смеются в голос, у Влада трясутся крылья и с них стекает вода за шиворот, но ему фантастически похуй. он не смеялся искренне почти тридцать лет. и он дьявольски соскучился по этому чувству.