Мы делим одно проклятие

      Следующие два дня прошли абсолютно не примечательно. Он работал, тренировался и ещё раз работал. Старался как можно больше спать, чтобы не уснуть прямо перед миссией. Правда, спал он всё это время в Мафии, однако это уже мелочи. В любом случае ему было достаточно того факта, что он придерживается своего плана. Тренируется, работает и готовит бойцов для отвлекающего при этом полезного манёвра.       Однако всё равно странное волнение не покидало его ни днём, ни ночью. Жгло в нём дыру, при этом беспричинно и пронзительно, поражая тело болью. Он готов к тому, что с Чуей что-то сделали, готов к тому, что увидит слабое и изувеченное тело, но вдруг всё окажется намного проще или наоборот, сложнее? Он совершенно не готов к другим исходам и это очень пугает на самом то деле.       Почему-то Осаму думает только о том, что Чую могли использовать только как омегу. Но это абсолютно бредовые мысли! Чуя — его правая рука и знает целую кучу засекреченной информации, от которой может зависеть благополучие Портовой Мафии. Чуя, в конце-то концов, всё ещё является сосудом для Арахабаки, который не даёт покоя многим и по сей день.       И страшно представить, что могут сделать с ним, помимо всех тех ужасов, что Осаму представлял до этого.       И как раз за день до дела состоялись два важных разговора Осаму с Коё и Акутагавой.

***

      — Коё-сан, я не маленький ребёнок, не стоит так за меня переживать, — сказал легко Осаму, сидя за рабочим столом и по привычке уже не отводя взгляд от бумаги.       — Глупое маленькое дитя. Ты себя со стороны видел? Выглядишь грозно и устрашающе, но я чувствую, как нервно дрожит твоя ровная спина и бегают в страхе глаза, когда речь заходит о Чуе, — размеренным и спокойным голосом произнесла Озаки, пронизывающим насквозь взглядом смотря на Дазая. Она всё-таки омега и более чувствительна, нежели другие альфы, не удивительно, что именно она заметила его состояние. Хотя, возможно, другие просто закрывали на это глаза, испуганные аурой Босса.       — Вы… — шатен закусил губу и отвёл глаза в сторону, стараясь придать себе и голосу уверенности. — О чём это Вы? Всё будет прекрасно, мне не о чем волноваться. Я сейчас немного занят, а вот Вам стоит пойти и отдохнуть.       — Я ещё не настолько стара, Осаму, это было очень бестактно с твоей стороны. К тому же, если ты сейчас же не скажешь мне правду, то я ударю тебя ещё раз. Я пришла сюда тебе помочь, а не играться! Поэтому, пожалуйста, хватит врать мне, — более мягко, но всё также с нотками стали сказала женщина, садясь на кресло прямо напротив Осаму. Она была настроена решительно, и отвертеться у Дазая не получится.       — Не тратьте свои силы и нервы зря, Озаки-сан, — слабо улыбнувшись, почти шёпотом сказал шатен, наконец подняв голову и встретившись взглядами с женщиной. — Так, что Вы хотите от меня услышать? Я не хочу жаловаться Вам, думаю, это не так важно, как кажется. Вы же знаете, что на миссию это не повлияет.       — Я хочу, чтобы ты понял лишь одну вещь: Чуя не слабенькая омежка, а твоя правая рука. Он будет жив, и ты должен быть в этом уверен. Ты — Босс Портовой Мафии, Дазай, а это в первую очередь, огромная ответственность и уверенность в себе и своих подчинённых! А пока я вижу лишь маленького, запутавшегося в себе мальчика, который боится того, чего не знает. Ты выглядишь жалко, — закончила свой монолог Озаки, особенно ярко выделив последние слова, чтобы чётко донести до Осаму свои мысли. Теперь она по сравнению с Осаму выглядела намного увереннее, чем он. Её осанка была красивее, а лицо серьёзным и холодным, когда, как у Дазая, на лице буквально читались лишь сомнения, неуверенность и даже страх.       — Я это понимаю, но… Вы знаете не хуже меня, что мои опасения совсем не безосновательны. В преступном мире омег совсем ни во что не ставят, а тем более таких, кто так высоко забрался по карьерной лестнице. Вы же сами испытали гнев «низов» на себе, не так ли? Тогда меня не было в городе, но даже так, новость эту я узнал мгновенно, — скрестив пальцы в замок, сказал Осаму, также стараясь не смотреть на женщину. Его слова ощутимо задели её, и Дазай это ощущал по изменившейся вдруг атмосфере.       — Да, я помню это покушение. Тогда именно Мори-сан помог мне справиться с этим, потому что также как и ты, слишком беспокоился за мою жизнь. Не хочу это признавать, но ты прав, однако… — она отвела свой пристальный взгляд от Босса, явно вспоминая что-то и решая, что сказать. Редко можно было застать эту женщину за раздумьями и сомнениями, Осаму всегда был исключением.       — Ну-ну, Коё-сан, не стоит вспоминать те ужасные события. Я рад тому, что тогда Вы смогли это пережить и набрались нового опыта. Однако тогда Мори-сан переживал за Вас не меньше, чем я сейчас за Чую. Поверьте, я знаю, о чём говорю, — заключил шатен, видя потерянное состояние наставницы и не желая, чтобы она чувствовала себя ущемлённой в чём-то.       — Твоя взяла, мальчик. Тогда будь уверен, что я приложу все усилия, чтобы помочь тебе. Надеюсь, ты сможешь положиться на оме… — начала говорить Коё, но её резко перебили, чего та совершенно не ожидала. Почему же она не предложила помочь Осаму, выслушав его переживания? Ответ прост как никогда: он просто ничего не скажет. Такой человек, как он, даже самым близким не любит жаловаться, потому что боится того, что они сделают потом. Предадут, посмеются или воспользуются? Лучше не давать повода для этого вовсе, чем потом терпеть последствия своей слабости.       — Для меня нет разницы, омега Вы или альфа, Озаки-сан. От этого меньше я Вас уважать не стану. Вы лучше большинства альф в Мафии, не стоит передо мной так сомневаться в себе. Вы старше меня, это я должен беспрекословно слушать Вас, а не наоборот, — сказал Осаму и наконец-то кивнул, слабо улыбнувшись наставнице. Женщина аккуратно встала, поклонилась и удалилась со спокойной душой, больше не переживая за Осаму, своего ученика, почти родного ребёнка.       После этого непродолжительного разговора Дазаю стало легче. Будто он, наконец, смог расправить плечи и смело посмотреть вперёд, без каких-либо сторонних мыслей. Коё-сан была права, в такое время он не имел права на страх и сомнения. По крайней мере, настолько яркий и заметный, влияющий на других.

***

      — Дазай-сан, простите, могу я с Вами поговорить? — поклонившись, обратился к Осаму Рюноскэ. Ничего необычного, только атмосфера между ними изменилась. Теперь страха или восхищения в голосе Акутагавы шатен не слышал. В какой-то момент Рюноскэ просто понял, что он не маленький мальчик и сейчас должен вести себя серьёзно, чтобы спасти знакомого и важного человека. Это не могло не радовать.       — Да, конечно, Акутагава-кун. Присаживайся, — с улыбкой пригласил того Осаму. Наконец-то он смог сделать из цепного пса настоящего мафиози, которого не стыдно знать в лицо и уважать. Неясное тепло на секунду посетило грудь Осаму, но в тот же момент погасло. Не стоит переваливать этого мальчика.       — Спасибо, Босс. Я… У меня появился вопрос, — с ноткой стеснения или даже стыда произнёс Акутагава, не находя себе места. Он думал, что зря пришёл к Боссу, но уже было поздно что-то менять. — Хм, Вам не кажется, здесь всё не так просто? Я не думаю, что кто-то осмелился бы переступать дорогу Мафии без сильного покровителя. Возможно, крыс у нас даже больше, чем кажется, может, мне устроить…       — Я понял, о чём ты, Акутагава-кун. Полностью с тобой согласен, только… Разве мы уже не попали в ловушку? — глаза Осаму опасно сверкнули, будто предостерегали. В нём словно горел тот самый животный инстинкт, который некогда он смог в себе подавить. — Я хочу дождаться момента, когда мы выводим Чую и «уберём» похитителя. После этого главный козырь в чужой руке станет моей игрушкой. В общем, это может затянуться надолго, но Мафии это должно сыграть лишь на руку. Так что пока не думай об этом, хорошо?       — Я понял. Так может, мне стоит узнать какую-то информацию у слуг? Думаю, они многое знают о своём господине и о Накахара-сане. Возможно, некоторых мы сможем завербовать себе, учитывая нынешнюю нехватку персонала, — задумчиво бормотал Акутагава, чем очень забавлял Осаму. Видя своего подопечного таким, он мог, наконец, подумать о том, что вырастил достойного мафиози, своё доверенное лицо. В будущем стоит ему найти партнёра и они станут новым «Двойным чёрным». Зная Рюноскэ, он не сможет работать с разными людьми просто потому, что не каждый выдержит его характер, да и он терпеть многих не станет. Скорее Акутагава сломает напарнику ноги, чем будет спокойно работать.       — Ты можешь это сделать, но запомни, что убраться из особняка мы должны одновременно. Если опоздаешь, получишь жестокий выговор, услышал? На миссии целью является Чуя, а потом уже всё остальное, надеюсь, ты это понимаешь. Это всё, что ты хотел сказать? — Осаму окинул Акутагаву недовольным взглядом, ожидая, наконец, того, когда он уйдёт. Ему хотелось побыть одному и ещё раз всё обдумать.       — Эм, да. Простите, больше я Вас не потревожу по таким пустякам, — сказал Рюноскэ и встал с места. Буквально несколько секунд он мелькал, а после поклонился и ушёл, оставив только свой запах. Он не был противным, как многие другие.       «Этот ребёнок всё тот же. Он всегда умел считывать моё настроение и вести себя как надо. Жаль только, что я не тот, кому нужны послушные мальчики на побегушках в качестве учеников», — усмехнувшись собственным мыслям, Осаму повернулся на кресле лицом к окну.       На улице было уже темно, по-хорошему стоило бы пойти домой, но Дазаю этого не хотелось. Этот прекрасный вид и его одиночество прекрасно сочетались вместе, убивая и убаюкивая его в очередной беспокойный сон. Тихий ветер свистел в ушах, луна, смотрящая на него с негодованием, будто злилась за очередную бессонную ночь. Всем уже надоел он, Осаму Дазай. Однако лучше он будет жить назло другим, чем просто так, никому не нужный.

***

      — Просыпайся, Скумбрия, быстро! — крикнул знакомый голос почти что в ухо, отчего глаза Осаму распахнулись.       «Что? Это же очередной сон, так ведь?» — Дазай огляделся по сторонам, пока не спеша вставать или приподниматься в кровати. Странно. Если это его сон, то почему всё начинается так… Так хорошо?       — Мне тебя ещё долго ждать? Мы опаздываем! — Чуя, видя, что Осаму совершенно не реагирует на его слова, резко ударил кулаком на стене. — Блядь, бегом! Я со стенкой говорю, что ли?!       — Хорошо, прости, — произнёс пустым голосом Осаму, однако Накахара, казалось, этого не заметил. Встав в постели, Осаму поспешил быстрее одеться, чтобы больше не слышать чужих криков, которые отвлекали от собственных мыслей.       «Быть не может. Возможно ли, что этот сон — чья-то способность, которая контролирует всё это… Чёрт, если сейчас произойдёт что-нибудь из ряда «вон выходящее», то сомнений в моей догадке не останется. Только вот вопрос: что от меня нужно какому-то эсперу, останется открытым», — взгляд шатен нахмурился. Ему не нравилось быть в неведении, а особенно, когда с ним играли, давая лишь короткие намёки. Будь его воля, он бы разнёс всё вокруг к чертям собачьим, однако это, возможно, и не его сон вовсе, поэтому лучше делать вид, будто он ничего не заметил.       — А куда мы спешим, Чиби? — как бы невзначай спросил Осаму, стараясь настроиться на нужную волну. Вести себя непринуждённо и слегка глупо, чтобы сбить всех с толку.       — Ты совсем, что ли, не выспался? Конечно, к ### ########! К кому мы ещё можем спешить, скажи мне на милость? — произнёс Чуя, будто бы робот с глюками. Сомнений больше оставалось, его сон контролируют с целью что-то ему показать.       — А, точно, прости, — будто опомнившись, сказал Дазай. Он понятия не имел, о ком идёт речь. Оставалось только молча подыгрывать, оставаясь при этом совершенно в неведении.       Они двинулись к дверям, Накахара шёл слишком уверенно и, что самое главное, молча, будто его роль здесь закончена. Он будто не слышал откликов со стороны Дазая, будто выпал из реальности, готовясь к новой стадии. Это пугало шатена, но вместе с тем он был искренне рад, что смог увидеть Чую в своём сне, который по обычаю не ранен или убит. Он цел и невредим. Хах, как давно такого не было.       Дальше всё было как в тумане, он не помнит даже того, как вышел из здания. В какую машину они сели, говорили ли они вообще. Кто был водителем и точно также не имел никакого понятия о том, где они оказались. Обычное заброшенное здание, коих если и не много, то уж точно достаточно для того, чтобы не удивляться полуразрушенным стенам, выбитой двери и разбитым стёклам в немногочисленных окнах.       — О, милый, мы как раз вовремя, да? Я привёл его, как мы и договаривались, а теперь ты освободишь меня? — жалобным, но совершенно безэмоциональным тоном произнёс Чуя, подойдя к кому-то. Лицо этого человека было смазано, одежда была совершенно обычной, деловой. Чуя крутился вокруг этого человека до того момента, пока злобно не ухмыльнулся и не сказал следующее, обращаясь уже к самому Осаму:       — А ты что думал? Я никогда не поставил бы тебя выше себя. Твоя жизнь для меня и гроша не стоит, а твоё жалкое и одинокое существование… Ах, оно мне так наскучило. Да и не только мне, но и этому замечательному сильному человеку. Он в сто раз лучше, чем вечно грустный, пустой и скучный ты… — Накахара, как обычно, был щедр на различного рода оскорбления и жестокие высказывания. Однако Осаму они опять в один момент перестали волновать. Вместо этого он пригляделся к нему, солнцу в его жизни, что вскоре он обязан спасти и защитить.       Постепенно он стал замечать, что Чуя начал разлагаться. Кожа покрывалась красными кровоточащими волдырями, а после и вовсе сползла, начав медленный, но верный процесс гниения. Глаза исчезли первыми, а вот его улыбка, становящаяся с каждой секундой всё противнее, никак не исчезала. А тот мужчина продолжал, будто бы ухмыляясь, смотреть на Осаму, наслаждаясь его страданиями и муками.       — Прекрасно… — прошептал Дазай себе под нос, глаза немного покраснели из-за прилива крови, а на бледное лицо приклеили улыбку. Будто уголки рта гвоздями прибили к щекам, а глаза оставили как есть, полными ужаса и боли. — Это прекрасно, чёрт возьми! Ощущения, боль и эта реальность!       Сознание шатена наполнилось ещё более ужасающими картинами. Пытки, смерти и работа. Он мафиози и должен привыкнуть к этому, но, сука, это сводит его с ума! Ещё немного и он точно тронется умом!       Он не умолял прекратить. Он не хотел, чтобы наступал конец этому сумасшествия. Ему хотелось лишь… Окунуться с головой в это безумие. Утонуть, захлебнуться в нём и больше не всплыть. Никогда. Только бы кто-то смог достать его оттуда, будто солнце, лучик света…       — Проснись!