глаза

такхизис была милостива — она простила его предательство, такхизис была жестока — она отомстила за него. и теперь созданный рейстлином мир живёт внутри него — бесконечно корчится в муках и ненавидит своего создателя. рейстлин закрывает глаза — и видит выжженную пустыню. рейстлин не может спать — каждую ночь из того мира приходят кошмары — и тоже ненавидят его. рейстлин просыпается от крика — Я ТАК НЕ ХОЧУ БЫТЬ ОДИН рейстлин прижимает его ближе к себе. такхизис была милостива — она свела их в одну реальность, собрала в одну квартиру, создала фальшивые документы — чтобы у них было хоть какое-то подобие жизни, — хотя какое подобие у тех, кто не хочет жить? рейстлин чувствует — этот мир ему не рад. этот мир — воссозданный, склеенный, нелогичный и отчего-то такой правильный — тоже невзлюбил его. этот мир знает, что рейстлин может стать его гибелью — бывший маг, сейчас совсем лишенный сил, мучимый кашлем, кошмарами и галлюцинациями, медленно сходящий с ума, — рейстлин угрожает хрупкому равновесию, хрустальной не-идеальности этого мира. рейстлин еще ничего не сделал. рейстлин снова просыпается от собственного крика. рейстлин снова притягивает его ближе к себе. другой рейстлин — на самом деле, такой же. такой же гордый, такой же невыносимый, такой же ненавидящий, также горбящий спину и говорящий с издевательскими интонациями, — рейстлин чувствует, что совсем его не знает. он другой. он почти не спит. почти не ест. он почти не-существует. иногда он задумывается, считает ли другой рейстлин милостью этот мир? они почти не говорят. им этого и не нужно — лишь изредка ловят понимающие взгляды в зеркале прихожей. и рейстлин притягивает его к себе замерзшими руками. рейстлину снова снятся пустыни. снова снится огонь и крики — тики, карамона, крисании… то не-угаданное будущее, которое не свершилось. иногда рейстлин задумывается о том, что снится ему. то же самое? или что-то слишком другое? у него мешки под глазами и тяжелый взгляд. он невыносимо похож на него — но рейстлин знает — это обман. нельзя доверять рукам, которые обрекли на гибель целый мир. даже если они обнимают тебя каждую ночь. и рейстлин не доверяет. он просто не хочет быть один и никто не может его за это винить.

***

ему становится хуже. он зовет маму и умоляет спасти его. он обещает вырезать богу глаза и поставить на самом видном месте. рейстлин все еще думает — что ему снится? и все еще не знает. рейстлин будит его. хватает за слабую — холодную, — руку. может, он спит с мертвецом? может, его вовсе не существует? может, весь этот мир — иллюзия? он открывает глаза. мучительно молчит. смотрит холодным пустым рыбьим взглядом и не говорит ничего. в темноте его кожа кажется лунно-бледной что если он спит с мертвецом? что если его не существует? что если весь этот мир — всего лишь чья-то иллюзия? на самом деле, ничего. на следующее утро он просыпается. рейстлин провожает его пустым рыбьим взглядом, когда рейстлин уходит в душ. он закрывает глаза на пару мгновений. из лейки с громким плеском течёт вода — на почти желтую ванную, на видавший виды кафель, на него. он запускает пальцы в длинные волосы и стоит так, кажется, полминуты. на него льется чья-то кровь — вязкая, густая. стекает по обнаженному измученному телу, по острым плечам, по грудной клетке. въедается в волосы в кожу в глаза в руки въедается везде до чего дотянется. он чувствует, насколько она липкая. чувствует, что не отмоется от нее никогда. он распахивает глаза. вода все ещё льётся. на нем ничего нет. он отключает воду и выходит из душа. кутается в полотенце и прикрывает глаза. по кафельной плитке ползёт таракан, шевеля рыжими усами. рейстлина колотит. когда он открывает глаза, там, конечно же, никого нет. он встречает его понимающим взглядом. рейстлин молчит. смотрит в зеркало. его голова наполнена паразитами. они грызут-грызут-грызут его мысли его сосуды его мозг. они хотят выгрызть его глаза. он хочет позволить им это сделать. жаль, от этого ничего не изменится. они все также продолжат ему врать.

***

паразиты в голове не успокаиваются. глаза все также лгут. рейстлин продолжает просыпаться от криков. он уже не знает, чьих. чьи-то ледяные руки продолжают обхватывать его поперёк груди. чей-то хриплый голос смеётся: — если захочешь быть богом, скажи мне, — кажется, его. чей-то хриплый голос отвечает: — ты тоже, — кажется, его. они станут концом друг друга.