И падал снег

Белый снег стелется  пушистой периной, укрывая собой холодную, уставшую землю . Наверное здесь он самый чистый. Потому что на кладбище зимой мало кто ходит. Зимой здесь ещё холоднее, чем в любое другое время года. Может от того, что местность полу открытая и сосны не спасают от ветра, хотя его-то, собственно, почти нет. А может потому-что чувствуешь этот мертвецки могильный холод, от чего становилось жутко. Хотя Олег бы поспорил. Тишина - не всегда признак смерти. Тишина признак спокойствия. Снег скрипить под ногами, ломаясь и сминаясь, а от этого тая в форме следов от тяжелых ботинков. Рядом идёт Серый, закутаный в какое-то из своих пальто и по тому, как мужчина склонил голову и уткнулся в ворот пальто, Волков мог с уверенностью сказать: замёрз. Но Сергей этого не скажет. Сегодня, по всей видимости нет. Бывшему наёмника очень хочется съязвить про то, что он предупреждал и стоило одеваться теплее. Он и детстве был особо мерзлявый, и не то чтобы с возрастом что-то изменилось. Но Олег молчит. Не стоит, не сейчас. Он лишь ступает чуть позади, чтобы не выпускать Серого из вида, а сам всё слушает, как под ногами скрипит снег... Олег помнит, как он в первый раз оказался на этом кладбище. Ему наверное было лет семь, может чуть меньше. И это чувство от этого места были новые, странные, страшные... Когда ты маленький всё вокруг кажется другим. Пока ты маленький у тебя свой мир. В этом мире всего не так много: мама, папа, другие родственники. Тебе дарят заботу и тепло. Ведь, пока ты маленький тебя легко любить. Ты милый, хороший добрый. Ты ребёнок, очень податливый материал для обработки тебя в целом.  Тебя выгодно любить, учить. Ты забавный. Да и тебя просто любят за то, что ты есть. На то ты и есть, что бы тебя любить. У Олега было так. Только вместо родственников собака- золотистый ретривер. Он запомнил эту собаку. Только вот запомнилась она по своему: огромной, больше него, но добрая, с красивыми блестящими умными глазами и мокрым носом. Он помнил шершавый язык, что так небрежно мог лизнуть в нос и то, как приятно было обнимать её, гладя по спине. Он помнил, как одной из ранних зим собака бегала по двору, валялась в свежевыповшем снегу. А он смеялся, наблюдая за ней. Сзади стояли родители, на пороге отчего дома. Мать с кружкой чая, укутанная в плед. На её длинные ресницы так красиво ложились снежинки. Олег точно помнил, что это было красиво. Ведь так говорил тогда папа, стоявший рядом и тоже мягко улыбался, что-то рассказывая. Волков не помнил что, но помнил это чувство счастья. Чувство сказки, наступающее у детей под новый год.Снег тогда казался таким чистым, таким невинным. Таким особенным... Родителей Волков тоже помнил. Не так чётко, как хотелось бы, но помнил. Он точно помнил, что у мамы были нежные руки, и самые тёплые объятия. Мягкий, слегка низкий бархатистый голос, он помнил, как она пела ему перед сном «Колыбельную Медведицы», немного не поподая в ноты, но это её пение не портило. Наоборот, добавляло колорит. От этого на душе становилось так спокойно... Отец же наоборот более грубый, в противовес матери. Но не менее ласковый и добрый. Просто его черты воспринимаются грубее, острее. Но не менее роднее. Ведь многие в детстве любили, когда их катают на плечах, верно? Когда есть тот, кто раскачает на качелях так, что закружится голова? Пока есть хоть кто-то кто любит... Но детство быстро может закончиться. И для это не нужен особый случай. У кого-то его обрывают родители. У кого-то ситуации. В любом случае, приходится слишком быстро взрослеть. Слишком рано. Олег помнит, как в первый раз оказался на кладбище. Стоя у могилы родителей, мальчик не плачет. Слишком непонятные и смешанные чувства внутри, слишком страшно, странно. В его крохотной головке не укладывается, как такое может быть. Кажется, что всё это шутка, что вот сейчас выйдут родители, забирут его и они пойдут домой, в тепло, пить чай. Но перед ним всё так же молчаливая сырая промозглая земля,  свежие могилы с крестами и белые хлопья первого снега, что лёгкой простынкой укрывает их. Памятники на них появятся ещё не скоро... Олег останавливается на середине пути, о чём-то недолго думает, потом поднимает голову вверх смотря куда-то на небо, но взгляд упирается в зелёные верхушки сосен. Сосна давно ассоциируется со смертью. Наверное, потому что сосны есть на многих кладбищах. Они ростут, тянутся вверх, пока под их корнями разлогается что-то, что раньше тоже было живое. Серёжа замечает, что шагов за ним больше нет, разворачивается на 180°, вопросительно смотрит из под полей широкий шляпы. Фыркает, но ничего не говорит, просто молча подходит к Олегу. Волков опускает взгляд, встречаясь с обеспокоенным сапфирового цвета глазами и улыбается. Снег, попадал и таял на ресницах друга очень схоже, с тем, как таял на ресницах матери. Тоже красиво. Он кивает и они идут дальше... В семье учат любить. Любить так, как не любят нигде. Дорожить так, как тобой не будуть дорожить нигде. Любовь вообще странная штука. Ею называют огромный спектор эмоций и зачастую люди даже не понимают, что конкретно они чувствуют. Но, на самом деле, это не важно. Важно, что в любой момент ты можешь остаться без этой любви. Более, приобрести другое чувство, противоположное любви - ненависть. Сидя у окна детдома, Волков смотрит на белые снежин и болезненно морщится. Почему-то белый снег кажется ему причиной смерти родителей. Такой же холодный, как их трупы, такой же не живой... Мальчик вздрагивает и отходит от окна. Нет, не нужна ему эта красота... Когда ты рос в детдоме с детства- ты не знаешь, что такое забота. Ты не понимаешь этого до конца, но почему то кажется, что именно этого тебе не хватает в жизни. Когда ты знаешь, что это такое, но решаешься этого, ты наоборот учишься жить в суровой реальности без защиты. Без опоры. Сам за себя. Но иногда так случается, что находится тот, кто меньше тебя, и кого можно любить. Можно ценить. О ком можно заботится. И Олег на учили любить. И года тот, кого ты любишь, появляется,  твоё сердце начинает таять. Хоть и медленно. Таким человеком для Олега становится маленький рыжий мальчик с удивительными голубыми глазами. Для Олег он совершенно необычный, не похожий на других.  Волосы словно огонь в костре выделяется среди белого снега и мрачного леса. Серёжа стал лучиком света в этой мгле. И почему-то сердце у Волкова странно радуется тому, что этот мальчик появился в его жизни. И когда им лет по 10 ему странно тепло от того, как Серёжа высовывается в окно, как на его рыжие длинные волосы опускается снег. От того, что всё начинает блестеть и сверкать по другому, словно оживая. В семье учат любить. Как хорошо, что его научили. Олег приходи на могилу родителей. Приходит только строго летом. Больше некому убирать её, кроме него. И никого это никогда не смущало. Возможно, то что мальчик всё ещё жив было большем потрясением, чем то, что он сирота для людей. Такие уж были тогда времена. А он приходит. Начиная с весны и до глубокой осени. Пока не выпадет первый снег. Он всё ещё кажется чём-то чужим. Волков точно помнит вечер, когда всё меняется. Была зима, декабрь месяц, детдом пустовал. Он не помнит, что было за мероприятие, но точно помнит, что с Рыжим они сбежали незамедлительно и решительно. Серёжа, по своему обычаю, сидит на старом подоконике, краска на котором уже давно потрескалась и слезала. Он закутался в тонкое покрывало, и теперь что-то рисовал в своём блокноте, который с таким трудом был вырван из пожертвований детдому. Иной раз Олегу правда казалось, что люди закупали такое малое колличество конц.товаров, просто, зная, что дети за них готовы передраться и не один воспитатель не успеет их разнять. Но сейчас Серёжа сидит на подоконнике, а Олег лежит подле на кровати. Читает какую-то книгу. Вроде бы это был «Остров сокровищ»... В какой-то момент крежет карандаша по бумаге прекращается и Волков инстинктивно поднимает взгляд, проверяя, всё ли хорошо. Рыжий сидит, смотря с окно  как-то слишком воодушевлённо. Темноволосый откладывает книгу и поднимается на локтях, позже понимая: Снег идёт. Он тяжело вздыхает, уже готовит лечь обратно, но с подоконника раздаётся тихое: «Олеж, иди ко мне» и Волков бросает всякие попытки противится. Он залезает на окно к Серому, тут че чувствуя, как сильно продувает даже забитые паклей и заклеиные бумагой окна. Но Серёже это видимо не мешает. Он вообще сегодня слишком тихий, что удивительно. И сейчас молча смотрел на то, как кружится белый снег, мерно падая с небес. Блеск кристаллов снега отражается блеском в голубых глазах и Олег улыбается. Снег уже не кажется таки уж чужим и опасным. Он сам смотрит на улицу. Фонари освещают белою пелену, невесомо лежащую на земле и отражая жёлый тёплый свет. Что-то в нём было неземное. Не похожее на что-то мирское. Что-то другое... Олег останавливается у самой калитки. Где-то над головой каркают вороны, которые, видимо, здесь круглогодично. Рука лежит на заборе, но почему-то он резко перестал хотет открывать её. Ещё один шаг и в голове всплывёт ещё одно новое воспоминание. Чёрная краска слегка облупилась местами, его здесь уже давно не было, скамейка всё ещё в пригодном состоянии. И два памятника припорогенные снегом. Сзади стоит Серёжа, с беспокойством поглядывая на Волкова. Они так и не сказали ни слова друг другу. Как тогда... Олег открывает калитку. Они почти никогда не касались темы родителей. Не говорили от этом. О мёртвых либо хорошо, либо ничего кроме правды. А ни хорошо, ни правду рассказывать не хотелось. Олег вообще не помнил как так вышло. Что его так расстроило, что он ушёл из детдома так быстро. Но как-то совершенно не заметно для себя он оказался на пороге кладбища. Он не ходил зимой туда никогда. Было страшно? Нет. Просто неприятные воспоминания. Он медлит, но идет. Идёт мимо холодных надгробий и на душе паника. На душе страх, боль. Лишь бы добраться до своих. Быстрее, быстрее. Зимой всё выглядит по-другому. Зима вообще многое меняет. Олег останавливается и упокаивается только перед знакомой могилой. И почему то на душе становится легче. Будто он не один. Больше не один. Предыдущая обида на что-то, что осталось за воротами исчезает и Олег садится на деревянную лавочку, что покрылась холодным инеем. Правда, только спустя несколько минут он понимает, что правда не один. Рядом с ним сидится его рыжий друг. Олег поднимает удивлённые глаза, а Серёжа неловко улыбается. Эта улыбка словно говорит: «Да, я следил за тобой, но не со зла, поверь. Я просто волнуюсь. » Олег вздыхает и наступает какое-то внутреннее спокойствие. Молча они смотрят на то, как памятники покрываются снегом, как всё вокруг белеет... Что-то подобное Олег чувствует и сейчас,  задумчиво стоя перед двумя надгробиями, пока Разумовский кладет цветы на могилу. Заметив, как Серый в очередной раз вздрагивает, Олег цыкает, слегка ухмыляется и снимает свой собственный шарф, накидывая на Рыжего. Ведь в семье учат заботиться.Они сидят перед могилой, в тишине, как тогда, в детстве. Но вот только эта тишина не мёртвая, не кладбищенская. А какая-то своя, уютная. Ведь тишина не всегда признак смерти. Иногда она признак спокойствия. Серёжа кладет голову на плечо Волкову, а сам Олег слегка приобнимает его. Ведь в семье учат любить. Да и вообще семья это то, где любят, а его любят. Хотя бы потому, что понимают, как для него это всё важно и не прерывают эту почти что святую тишину. А это говорит лучше любых слов. Белый снег кружится и приземляется на землю, покрывая собой абсолютно всё. Словно кто-то открыл врата Рая и это с них осыпались эти драгоценные камни нечеловечески красоты. Но нам эти сокровища не доступны, и всё небесное слишком быстро растворяется при приближении всего мирского. Потому что это должно оставаться недоступным и им остаётся. И остаётся только наблюдать за тем, как белый снег, покрывает замерзшую и уставшую землю, а чьё-то сердце оттаивает от многолетнего льда...