что значит любить?

джейк был не тем человеком, про которого можно было сказать — легко влюбчивый. наоборот, его окружение описало бы его как человека, который вовсе не заинтересован отношениями и подобными делами. он был писателем. писал для себя, писал для других. но все же, даже так, никогда не посвящал кому то свои стихи. он не был достаточно известным, но все же имел каких-то фанатов (в интернете, естественно, где никто не знал об его личности). и были друзья, которым он доверял, с которыми он советовался. но отдельное место в списке его друзей занимал он. хисын. его хен. его самый верный и самый любимый хен. свою любовь к нему джейк понял, конечно, не сразу. да и сейчас он не до конца понимает, что значит "любить" и что значит "любить хисына". сегодня (как и в прошлые субботы) хисын снова заваливается к младшему в гости. устраивается у него в гостиной, как у себя дома и даже не стесняется, да и незачем. слишком они близки, чтобы стесняться друг друга, думал хисын. джейк знал, что хен придет к нему, но в этот раз в его голове что-то переклинило (и очень даже сильно), потому что сейчас, когда хисын находится в его квартире, они здесь одни, впрочем то как и всегда, он испытывал непонятную тревогу. тревогу, которую не мог бы описать всеми словами, которые он знал. — чего-то ты сегодня какой-то не такой. — замечает хисын, поглядывая на то как шим не может определиться в какую кружку налить хену чай, хотя до этого никаких проблем с этим у него не возникало. — что-то случилось? спрашивает старший, а в голове у джейка эхом только и проносится "ты случился, хен". и тревогу дополняет теперь еще смущение с бонусом в виде кома в горле из-за чего джейк даже ответить не может. живот непонятно скручивает и руки начинают потеть. кажется, совсем контроль над собой потерял. джейк все еще не понимал своих чувств к хисыну, не понимал, что его состояние значит и нормально ли это вообще? ему, как человеку, который за свои 20 лет ни разу не испытывал симпатии к кому-то, было максимально сложно сейчас контролировать свои эмоции и свое состояние. что уж сложно, он даже не знал как это делать. все что джейк умеет — готовить и писать стихи, но на остальное он точно не способен. в особенности на это. — чего ты молчишь, джейк? — снова спрашивает хисын, все еще ожидая ответа от джейка, который погряз в своих мыслях глубоко и надолго. — впервые игнорируешь меня так, не понимаю, что с тобой. — хисын недовольно и с грохотом поднимается с дивана, направляясь на кухню. джейк все еще не обращает на него внимание и, кажется, вообще не собирается этого делать. ли пару минут стоит сзади, скрестив руки на груди и скорчив самое недовольное лицо в мире, которое он только мог скорчить. а джейк все так же молчал. — да ладно тебе, вообще обо мне забыл что ли... — вздыхает хисын, хватая джейка за плечо и насильно поворачивая к себе. — ты что к этому месту прирос? почему не отвечаешь мне? — хен... — покрасневший и слишком уж напуганный оборачивается джейк, в то же время роняя из рук кружку, что с грохотом бьется об пол между двумя телами, создавая между ними так нужное джейку расстояние. — о боже мой... — о боже мой, да! совсем оглох что ли? — злится старший, размахивая руками, — еще и кружку разбил, ну молодец! — он громко и наиграно выдыхает, пытаясь показать джейку, что он зол. но шим снова не обращает на это внимание и только опускаясь вниз начинает собирать осколки. — джейк... ты не поранился? — уже тише произносит старший, наклоняясь к джейку, хватая того за руки и рассматривая ладони. — нет! — вырывается шим, чуть ли не падая назад, — все хорошо, хен... — отвечает он тише и прячет покрасневшие щеки, опуская голову вниз.               после этого дня джейк все так же думал о своих чувствах, о хисыне. он все еще не очень то понимал, нормально ли это? да, ему нравится хен. да, возможно, там в какой нибудь степени, он хотел бы встречаться с ним, ходить с ним на свидания и делать все, что делают парочки (хоть джейк и немного об этом знает). с того случая прошла неделя. и в пятницу, собравшись с силами джейк понял. пора действовать. поэтому он, придя домой с учебы, тут же собрался звонить чонвону, чтобы встретиться с ним и попросить хоть какого нибудь совета. — не знаю для чего ты позвал меня, хен, но на самом деле я не против! — дружелюбно произносит чонвон, присаживаясь на стул напротив джейка. — чонвон, — сразу же жалобно тянет шим, опуская голову вниз, — дай мне совет! — и поднимает руки вверх, складывая ладони, будто умоляя чонвона. — какой совет, хен? не понимаю о чем это ты, — непонимающе ян хлопает глазками. — как мне намекнуть человеку, что он мне нравится? — выдает джейк. чонвон чуть ли не охает на все помещение, как только слышит эти слова от своего хена, который, казалось бы, ни разу не поднимал эту тему. ян в шоке прислоняет руки к щекам и комично открывает рот в букве о, показывая всем своим видом, что такого он явно не ожидал. — да ты шутишь! — отвечает тот, а у самого искорки в глазах блестят, — ты влюбился? — н-нет! — тут же отвечает джейк, хватая чонвона за руку, — то есть да! но.. но я не уверен, я не знаю! и вообще не ори так громко! — джейк выдыхает. чонвон тут же расплывается в довольной улыбке. он кивает много-много раз, прежде чем наконец-то выдать совет, которому сам шим был не очень то и доволен: — подошел, уверенно взял за руку и сказал "мой"! — издеваешься?! — джейк, кажется был и правда серьезно настроен, не говоря уже о чонвоне, который до сих пор не верил старшему, — чонвон-а! я не шучу! после встречи с младшим шим еще какое-то время думал обо всем: о том, что он чувствует к хисыну, о самом хисыне, о том, что ему правда стоит сделать и о том совете, который ему в конце концов дал чонвон: "будь собой и просто подожди момента, когда действительно будешь готов сделать это, не нужно торопить события!". и в какой-то степени джейк мысленно соглашался с таким советом, хотя он и без этого мог доверять чонвону с его "опытом" под именем пак чонсон. но даже так шим все равно не мог почувствовать себя уверенно и каждая встреча с хисыном, казалось, сдвигала его на ступень ниже, нет, толкала с лестницы в самый низ с ноги, когда тот решался сделать шаг. он не мог чувствовать себя уверенно и спокойно, когда рядом был его хен. а рядом тот был всегда, даже если не материально. и стихи выходили у джейка уж слишком никакими, потому что и в голову ничего, кроме "ли хисын" не лезло. — нет, ты правда выглядишь странно и уже какой день подряд. снова хисын у него в гостях и снова они вместе сидят в гостиной джейка, снова джейк чувствует непонятную тревогу и бабочек в животе и снова хисын замечает его странное поведение. это был какой-то замкнутый круг, который можно было нарушить и остановить только признанием джейка в любви, но это было слишком тяжело. — да нет, хен... все хорошо. — нагло врет шим, убирая прядь волос за ухо уже, кажется, сотый раз. — о нет, джейки, я вижу, что все как раз таки нехорошо! — хисын встает, подходя к джейку и присаживаясь на корточки перед его коленями, — посмотри на меня! — он тянется ладонью к лицу джейка, кладя ее ему на щеку и ощущая такой внезапный жар, — эй ты весь горишь! температура что ли? "да рядом с тобой только с лихорадкой такой и сиди..." — думает про себя джейк, нервно сглатывая и отворачиваясь от старшего. хисын вздыхает, приподнимаясь и смотря на джейка. он просто молчит, сверля того взглядом, а после вновь наклоняется прямо к лицу младшего. — что случилось? — уже более серьезно произносит ли, отчего у джейка мурашки по коже пробежались целым стадом. — ничего, хен, говорю же.. — говорю же, говорю же! — хисын перебивает младшего, — ты не был таким никогда, что могло так внезапно поменять тебя? — непонимающе произносит хисын. его тон был таким серьезным и строгим, будто он по-настоящему ругался на младшего. — что за причина? — ты. вырывается у джейка и тот тут же руками закрывает рот, отпрыгивая от хисына на другой конец дивана. он хлопает глазами, смотря на шокированного старшего и просто молчит, боясь еще сказать что-то не так. хисын, кажется, на минуту застыл в том положение, что стоял какое-то время назад. только спустя промежуток времени он встает прямо и смотрит на джейка, который в свою очередь все так же сидит, закрыв рот руками. — я? — ли сам на себя показывает пальцем, — подожди.. в каком это смысле я..? — он искренне непонимающе спрашивает у джейка, но тот и слова не собирается проронить, только сильнее закрывает рот руками. сказать, что хисын был очень удивлен после этой ситуации равносильно тому, что ничего не сказать. и пускай с этого дня прошло какое-то время, даже, возможно, больше недели, он продолжал держать воспоминания с того дня в своей голове и думать об этом, словно все, что тогда было навязчивой песенкой засело в его мыслях. размышляя об этом, ли не раз натыкался у себя в голове на то, что, скорее всего он понял, что имел в виду джейк, но все же признавать это без каких либо объяснений было бы неправильно. но если все так и есть? хисын и поверить не мог в то, что каким-то образом понравился джейку, человеку, у которого в голове никогда ничего не было намекающего на его способность хоть как-то любить. он знал джейка лучше самого себя и знал его проблемы, связанные с этим, знал, какие тараканы сидят в голове у этого парня и как сложно ему на самом деле проявлять какие либо эмоции вне листа. несмотря на все это, хисын был рад. был рад своим догадкам и даже глупо хихикал, вспоминая это и прокручивая в голове "не может быть, не может быть." он глупо радовался тому, что его же друг сейчас страдает от непонятных чувств внутри себя, который не в силах справиться с этим и вообще без понятия, что делать с ними. но, кажется, это было не главной причиной радости хисына. — хочешь поговорить..? — осторожно спрашивает ли, когда снова заходит в квартиру младшего, устраиваясь на диване рядом. но шим молчит, уже зная, по какой причине пришел хен. — честно скажу, меня слегка тревожила та ситуация, поэтому я просто хотел бы знать, что происходит. джейк громко сглатывает. его раскусили. его читают, как открытую книгу и деваться отсюда больше некуда. нет пути назад, куда бы шим смог повернуть и просто убежать. уже слишком поздно искать оправдания или придумывать что-то. хисын здесь, рядом, но кажется, спокойствия внутри джейка все равно нет. — просто знаешь... — произносит снова хисын, прокрадываясь рукой к колену джейка, кладя поверх и начиная осторожно поглаживать. он наклоняется ближе, смотря прямо в глаза младшего. — я же не буду осуждать тебя. — томно произносит он и улыбается, продолжая осторожно поглаживать колено джейка. — ах, хен, я не уверен... — наконец-то отвечает шим, тяжело вздыхая, накрывая глаза ладонью. хотелось плакать от безвыходности ситуации, хотелось спрятаться, но некуда. — я так не уверен... — шепчет он, ощущая как горячие слезы, словно ожогами, скатываются вниз по щеке. не выдержал. хисын молчит, он понимает, все именно так, как он и думал. он глупо улыбается, ловя себя на этой мысли, качает головой, а после обхватывает младшего руками, позволяя тому утонуть в теплых и мягких объятиях, в которых тот явно нуждался все это время, будучи не очень тактильным человеком. джейк не контролирует себя и словно кот жмется и ластится ближе к старшему, хватаясь за его толстовку, как за спасательный круг, цепляясь руками, сжимая ткань в ладонях. ли чувствует, как медленно намокает его плечо, куда минуту назад уткнулся джейк, а после слышит тихие всхлипы и невнятные слова, что пытается произнести младший. хисын продолжает молчать, осторожно поглаживая спину джейка, обращаясь с ним, как с самым хрупким существом на этой планете. хотелось защитить. очень хотелось. хотелось не отпускать его и обнимать, обнимать так долго, как он только сможет. сейчас джейк был слишком хрупким и слишком чувствительным, что не было на него похоже вовсе. но вот он настоящий. и ли радовался этому. вот он настоящий, вот какой он на самом деле тот самый тихий, невзрачный на первый взгляд парень, пишущий стихи про те чувства, которые нынче даже не испытывал. не испытывал ровно до того момента, пока ли хисын, который сейчас без остатка делится с ним своим теплом, не стал самым главным объектом в его жизни, пока не заполнил каждый уголок в его голове, пока не занял все место в сердце, пока не стал причиной его слез, что он проливает сейчас, носом уткнувшись в его толстовку. слишком тактильный сейчас, но, черт возьми, как же ему этого хотелось. как же ему хотелось обнять хена, как же ему хотелось испытать это наяву, потрогать, пощупать своими руками, а не писать на листе в виде стихов, используя знания лишь из книжек, где так красиво описывали все эти чувства, ураганом бушующие в его груди сейчас. — хен, я.. — люблю тебя. — перебивает его хисын, заканчивая за него ту фразу, которую он так долго прокручивал у себя в голове раз за разом и каждый это раз, делал шаг назад, боясь быть отвергнутым. — и я люблю тебя. джейк своим ушам не верит и тут же со страхом отстраняется от старшего, хватаясь за его рукава и блестящими от слез глазами, глядя на того. люблю тебя. и он слышит это. слышит это наконец-то. не читает где-то или не слышит от других людей, рассказывающих свои истории, где эта фраза была адресована им. в животе тяжесть, а в горле ком из слов, что он никак не может развязать и произнести хоть что-то в ответ. он только смотрит и сверлит хисына взглядом, ощущая, как щеки постепенно начинают заливаться краской и словно гореть. но, кажется, хисыну совсем не было страшно от этого. он все так же с теплом смотрел на джейка, одаривая его самой доброй и такой греющей улыбкой, которую младший когда либо смог бы увидеть. взаимно? не верится все еще. и не верится ровно того момента, пока ладони хисына не покрывают его горячие щеки и не тянут его вперед. так близко. теперь хисын был слишком близко и сердце билось еще сильнее, что кажется, все люди на земле могли услышать его. за секунду джейк понимает, насколько тот был красив вблизи и как бы ему не хотелось отстраняться от него вновь. продолжить бы смотреть и все. и так бы всю жизнь. — я могу поцеловать тебя? — шепотом спрашивает старший, попутно вытирая подступающие слезы на щеках напротив. он нежно улыбается, продолжая смотреть на губы джейка, которые тот уже успел искусать в тревоге до небольших кровавых ранок. — я не кусаюсь, можешь не бояться. — с тихим смешком добавляет ли. кивок. зеленый свет для новых ощущений. хисын улыбается и в ту же секунду прислоняется своими губами к губам джейка, перемещая руки на его затылок и запуская пальцы в мягкие волосы. джейк никогда не целовался и никогда не был уверен в том, что умеет делать это. но с хисыном он вовсе не думал об этом. это его хен. его хен, который бережно целует его, немного мыча в губы, отчего у джейка мурашки по коже. его хен, который успокаивает его, гладя, словно говоря, что нечего бояться, когда он рядом с ним. его хен, который стал еще теплее, еще тактильнее, хен, с которым и джейк наконец-то мог стать таким, с которым он мог ощутить все те чувства, что описывал в стихах, на себе. и джейк бы соврал, если бы сказал, что это не то, что ему понравилось больше всего на свете. хисын отстраняется, дабы вдохнуть хоть немного кислорода, чтобы дальше снова прильнуть к губам младшего, затянуть его в более страстный и мокрый поцелуй. и джейку это голову кружит с такой силой, что кажется контроль над собой потерян. хисын кусает его губы, оттягивая и снова целуя их. ему нравились губы джейка и то, как тот позволял себе таять в руках старшего, то каким он становился в этот момент. именно такого джейка всегда мечтал увидеть хисын. и он бы рассказал ему насколько сильно был влюблен в него, насколько сильно он хотел быть рядом с ним все 24 часа 7 дней в неделю, почему он так часто навещал его и почему ни один день не обходился без мыслей о нем. хисын ласкает джейка, гуляя руками по спине, приподнимая его кофту и затрагивая горячую кожу. что-то шепчет. кивок. и руки, словно по щелчку, тут же стягивают с джейка кофту, отбрасывая куда-то в сторону на пол. это неважно. джейк тяжело выдыхает, пытаясь выровнять дыхание, когда хисын вновь отстраняется, наклоняясь ниже, припадая губами к шее младшего и начинает целовать ее, вновь так осторожно, осознавая: я первый. он был так нежен с джейком, как никто другой. гладил его по спине, целовал и слегка кусал его шею, каждый раз после зализывая, словно кот. он хотел, чтобы джейк действительно насладился этим, действительно почувствовал всю любовь, которая так давно томилась в сердце хисына. хотел сделать все для него, для его комфорта и перед каждым новым действием отстранялся и спрашивал разрешения. все для него. — хен.. боже мой... — с тихим стоном произносит джейк, когда хисын валит того на диван, нависая сверху и целуя грудь младшего. джейк, кажется, был на седьмом небе от каждого прикосновения. он никогда не подумал бы о том, что его хен может быть таким. а тем более с ним. это было за гранью реальности, во что джейку до сих пор не верилось, но так хотелось продолжать. — ай! — кусает. — больно? — виновато спрашивает хисын, целуя место, куда он только что кусил джейка. — прости, джейки... — и снова целует. теперь джейку не нужно было читать книги или статьи в интернете, чтобы как лучше описать чувство любви в своих стихах. теперь у него есть хисын, который полностью заменяет и то и другое. хисын, который заботится о нем в любой момент. хисын, который слишком осторожный с ним. хисын, который готов сделать все, что младший только попросит. и хисын, который не собирается сегодня оставлять ни одного живого места без его поцелуя не теле джейка. что значит "любить"? вряд ли джейк понял. но "любить хисына" он понимал полностью. теперь-то точно. в этом, казалось бы, нет разницы на первый взгляд, но джейк отчетливо понимал, что это и в чем различие между "любить" и "любить хисына". и второе ему было куда больше по душе. — я люблю тебя.