Ромашка для тебя

      Люциус не любил цветы. Он считал их бесполезной кучкой травы, которая просто более выделяется на фоне остальной.       Он не понимал, как она может обрадовать кого-то, если её подарить? Разве не глупо радоваться такому бесполезному подарку?       Раньше полу-бог сжигал множество полей с различными цветами.       «Так ведь намного лучше, чем целое поле этой травы» — думал тогда беловолосый. И его мнение и вовсе не изменилось бы, если бы он не встретил обычного смертного, что так стремится всем помочь.       После некоторого общения с ним, Люциус начал понемногу меняться. Читая как-то вечером, в одной книги он наткнулся на картинку милого и такого простого цветка.       Ромашка.       Именно так назывался это цветок, что при одном своём виде напоминал полу-богу одного глупого, но не менее милого человека.       Сначала Люциус и сам не понимал, что начал интересоваться тем, что раньше называл «сорняками». Он не понимал того, откуда это желание: засадить всё вокруг за́мка этими ромашками. Словно для того, что когда бы ты не вышел или не глянул в окно, в голове каждый раз всплывала тёплая улыбка, чёрные глаза, что скрыты за голубыми очками, и этот смех, что иногда срывался с нежных губ. А позже желание всё же победило.       Воланд не раз спрашивал, зачем его друг посадил вокруг столько этих бесполезных цветов, на что полу-бог фыркал и хмурился, отвечая, что это не его дело. Демон больше не приставал с расспросами.       Лололошка пока ещё не видел данное «творение» своего друга, потому что в последний раз он заглядывал целую неделю назад, и это, почему-то, огорчало Люциуса.       Но Лололошка не Лололошка, если забудет про своего любимого друга полу-бога.

*****

      Беловолосый крутил в руке недавно сорванную ромашку, подперев щёку другой рукой. Его взгляд был направлен только на цветок, а на задумчивом лице не отражалось ни каких эмоций, будто он застыл и не думал совершенно ни о чём.       Люциуса гложет это не понятное чувство грусти внутри, одиночества, несмотря на то, что в замке есть Воланд.       Почему? Чего ему не хватает?.. а может... кого? — Вау, Люциус, это ты около за́мка высадил столько ромашек? — вдруг раздался голос, отразившийся эхом от стен старой библиотеки.       Полу-бог, до этого сидящий в кресле, вздрогнул и вскочил, внутри него словно начался шторм, который захлёставывал его волнами чувств. Знакомые крылья, очки, а главное яркая улыбка, что беловолосый видел, стоило только прикрыть глаза. Люциус хотел наброситься на парня, сжать его в объятиях и спросить, почему его, чёрт возьми, так долго не было! Хотя, столь ли долго? Неделя - это не месяц и не год, у Лололошки, помимо него, ещё много знакомых, которым он должен помочь. Но это... так раздражало. То, что он не единственный, к кому Ло проявляет своё внимание и уделяет время. — Да, я — подовив в себе эти накопившиеся чувства, в привычной манере ответил полу-бог, — надоело, что замок зарастает травой, пусть уж лучше этими сор... цветами, — исправился он. В прошлый раз, когда Люциус назвал цветы «сорняками», шатен заметно погрустнел, а видеть его больше таким совершенно не хотелось. — Круто! Выглядит очень красиво! — сказал парень, подходя ближе к другу, его улыбка неожиданно пропала, он снял очки и опустил взгляд на деревянный пол, — Люциус, прости, что меня так долго не было, Бастиан всё посылал за ингредиентами для зелий, да и Аргусу нужна была помощь...       Полубог замер. Лололошка извиняется, значит, ему тоже хотелось побыстрее встретиться? Он тоже грустил из-за того, что не видел его? От подобных мыслей сердце в груди застучало сильнее, и беловолосый боялся, как бы шатен не услышал его сердцебиение. — Кхм, да ничего, всё нормально, — сказал одно, а хотелось сказать, чтобы он ни смел так больше делать, даже несмотря на дела. — Оу... хорошо, — Ло слегка улыбнулся, после чего поджал губы. Значит, он один скучал?       Люциус, заметив перемену в лице парня, застыл. Ему ведь так не хотелось видеть этот расстроенный вид. Но почему шатен такой, он что-то сказал не так? — ... А я скучал, — шёпотом произнёс парень, тихо-тихо, словно что-то просто пробормотал, но полу-бог его услышал. Он просто не мог пропустить мимо не единого слова, сказанного этим смертным в его присутствии.       Люциус не знал, что ответить. Это «скучал» подходило под определение того, что беловолосый чувствовал в отсутствии парня. Он скучал. По глазам, по улыбки, по голосу, по его прикосновениям.       Полу-бог сжимает руки, сложенные всё это время за спиной, и неожиданно вспоминает про кое-что. — Это... тебе.       Лололошка поднимает взгляд, и замирает с распахнутами глазами: ему протянули маленький цветок ромашки, лепестки которого немного помялись. Это выглядело так необычно, Люциус, что раньше и слова доброго сказать в его сторону не мог, сейчас стоит, протягивая ему немного смявшийся от долгого нахождения в руках цветок, с отведённым в сторону взглядом и немного покрывшимися румянцем щеками, что отчётливо виднелся на бледной коже. Шатен не смог сдержать улыбки и протянул руку, принимая столь неожиданный подарок. — Спасибо.       Повисшая над ними неловкость заставляла отвести взгляд, не решаясь взглянуть друг на друга. В голове неожиданно промелькнула мысль, что если он сейчас ничего не скажет, то Лололошка посчитает, что будет лучше уйти. — Если хочешь, мы можем сходить и посмотреть на них, — Люциус указал на цветок, это первое, что пришло в голову, чтобы хоть ненадолго задержать шатена, — ты ведь... ни куда сейчас не торопишься?.. — Н-нет... — спешно ответил парень, его губы растянулись в нервной улыбке.       Ложь. Бастиан просил его долго не задерживаться у полу-бога, но как Ло мог отказать? Как, если его желание остаться намного перевешивало чувство вины перед старым магом?       Больше не произнося ни слова, Люциус потянул шатена за руку, в сторону лестницы. Внутри будто всё ожило.

*****

      Полу-бог присел на траву, выбрав место без ромашек, чтобы не раздавить небольшие цветочки. Лололошка присел рядом, маленькие белые лепестки окружали их. Только они вдвоём, в тишине, нарушаемой лишь иногда чириканьем птиц и ветром, что раздувал листья деревьев, заставляя их шуршать, касаясь друг друга. Эта обстановка не походила на ту, что была между ними раньше. Сейчас они будто в каком-то своём мире, в своей обстановке. — Люциус, а ты... скучал? — срывается с слегка искусных губ, и названный оборачивается, всматриваясь в чёрные глаза, что в кое-то веки не были скрыты тёмными линзами очков.       Полу-бог не знает, что ответить. Конечно же он скучал! Но ответить так он просто не может. Его поглощает страх и... смущение? Люциус отбрасывает это, неожиданно откуда взявшееся, волнение, стараясь вернуть своему голосу прежнюю небрежность: — Конечно же, без смертных, которых можно помучить, почти совсем не чем заняться, — на это слышится смешок и беловолосый поворачивается, опасаясь увидеть тоже расстроенное лицо, что и некоторое время назад. И оказывается прав. Лололошка сидит, поджав губы и смотрит куда-то в даль, сжимая пальцами ткань своих штанов, — но мучить кого-то, если это не ты, как-то не очень весело, — Люциус хотел сказать совсем не это, и мысленно прикусывает себе язык за свою нерешительность. Однако шатен вскидывает голову, распахнутые глаза смотрят на полу-бога, от чего тот непроизвольно заливается румянцем, сам того не осознавая, — ч-что? Я просто... просто... тоже скучал, — с каждым словом беловолосый становился всё тише, пока совсем не замолчал, поджав губы.       Взгляд алых глаз всё не решался посмотреть на выражение лица шатена. Однако он мигом оказывается повален на землю, а сверху на него давит вес парня, который сжимает тело полу-бога в объятиях. — Люциус, ну какой же ты..! — Лололошка в голос засмеялся, а беловолосый, замерший, не решаясь двигаться, залился румянцем и неуверенно обнял в ответ. Он так редко слышит этот смех.       Лололошка немного отстранился, его смех начал стихать, а чёрные глаза встретились с алыми. Полу-бог застыл, как и шатен, они словно две каменные статуи, не двигаясь, смотрели друг на друга.       Невольно Люциус взглянул на покусанные губы, что были слегка приоткрыты. Парень заметил это и вспыхнул, словно маковый цветок, однако отодвинуться не посмел. Они оба будто смотрят друг в друга, растворяясь в этом моменте. Полу-бог не решается что-либо делать, а вот Ло оказывается смелее, придвигаясь и касаясь желанных губ. Беловолосый распахнул глаза, шокированный неожиданным действием своего друга, но вспыхнувшее пламя внутри, в момент касания их губ, с каждой секундой разгоралось всё больше, а внутри всё распирало от переизбытка чувств. Люциус положил руки на голову шатена, надавив и прижав к себе сильнее, делая поцелуй более глубоким. Ло ответил, теперь уже они неуверенно сминая губы друг друга, не решаясь переходить к чему-то большему.       Отстранившись, они делают глубокий вдох, желая восстановить дыхание, не прерывая зрительного контакта. Оба слышат, как сердце другого бьётся так, словно вот-вот выскочит. — Лололошка... — шепчет полу-бог, касаясь чужой щеки. — Люциус... — парень льнёт к прикосновению, прикрывая глаза.       Они соприкасаются лбами, шумно выдыхая. Говорить что-то ещё было излишне. Понимание, что выстроилось между ними, не требовало слов. Они и так понимали. Понимали свои чувства и принимали их.

*****

      Створка окна с тихим скрипом закрылась, послышался щелчок щеколды и Воланд, медленно развернувшись, сложил руки на груди, смотря будто сквозь стену. — И зачем я решил посмотреть в окно? — вслух размышлял демон.       Жаль, что глаза нельзя почистить, а из головы стереть недавно увиденное.