Гордость

Гордость - ужасная и гадкая вещь. Стоит только тебе начать открываться любимому человеку, как она пресекает любые попытки, давя на горло, заставляя задыхаться. Он ненавидел свою гордость сильнее, чем кто-либо. Каждый раз он хотел поговорить нормально, но все эти попытки заканчивались одинаково: его начинали оскорблять, и гордость просто не могла усидеть на месте: заставляла колоть языком, облитым жгучим ядом, стрелять в самые больные места, о существовании которых он знал всегда, да бы просто не потерять лицо. А нужно ли оно так сильно? Даже сильнее любимого человека? Вот уже восемьсот лет они ненавидят друг друга, постоянно переругиваются из-за пустяков, почти каждая стычка заканчивается обменом крепкими ударами. И ничего не менялось. Пока они не попали в смертельную опасность на горе Тунлу. Тогда он хотел, чтобы его поняли, наконец, перестали все восемьсот лет считать предателем и чтобы Его Высочество снова был его другом. И вроде как ему это удалось, несмотря на все старания Цзюнь У, он смог рассказать о своих чувствах, и его приняли как родного человека. Даже этот придурок Фэн Синь стал вести себя чуть сдержаннее и больше не напоминал ту больную тему для трех давних знакомых. А потом и вовсе проявил чудеса милосердия - спас его от незавидной участи сгореть заживо. После всех испытаний и событий на этой чертовой горе их отношения явно улучшились, хотя от словесных перепалок и язвительных замечаний они так и не избавились. *** Прошло уже два года после победы над бывшим Владыкой, хотя Му Цину кажется, что прошла вечность. Генерал Сюаньчжэн вовсе не глуп, и даже если и пытается что-либо себе надумать, истина все равно всплывает на поверхность, словно труп неугодного людям на высоких постах из реки. Он явно не ненавидел Фэн Синя. Слишком явно. Во всем виноваты его чертовы светло-карие глаза, которые два года назад отражали огненные всплески смертельно горячей лавы. Они смотрели на него так напуганно и отчаянно, будто тело Му Цина уже исчезло в красных волнах раскаленной жидкости. Тогда ему показалось, что если этот придурок его не удержит, то тут же кинется за ним. Очень самонадеянно. Но теперь из-за этих глаз Му Цин не знает покоя. Каждый раз, когда Фэн Синь смотрит на него, внутри все переворачивается вверх дном, везде резко пропадает воздух, а все его хваленное самообладание куда-то медленно исчезает, даже не предупредив. Он всей душой ненавидел это отвратительное чувство, но всегда искал его снова и снова. Все бы ничего, если бы сам Фэн Синь в глубине своей души не испытывал к нему ненависть. Так кажется Му Цину. Он думает, что Фэн Синь ведет себя более сдержанно ради Се Ляня, но на самом деле давно бы врезал ему кулаком по лицу, как обычно любил делать раньше. Фэн Синь всегда целился именно в лицо, будто хотел сломать маску язвительности и увидеть, что же скрывается за ней. Сейчас его божественный коллега больше не сжимает кулаки с целью выбить всю дурь, но это вовсе не говорит о том, что он не хочет это сделать. Поэтому Му Цин первое время старался подавить это чувство, остудить жар, возникающий при взгляде на него, и усмирить свою бурную фантазию, непонятно как вдруг разыгравшуюся за эти восемьсот лет. Со временем это стало невозможно. Например сейчас. Он как всегда в изящной и уверенной позе, через которую сквозит сила в своих намерениях, стоит во Дворце Общих Собраний. Нет нужды объяснять, что он там делает. А напротив стоит Генерал Наньян и пристально смотрит ему в самую душу. Пока Его Высочество распинается про демона, мешающего жить простому люду, эти двое решили поиграть в гляделки. Му Цин бы давно отвернулся и попытался бы сосредоточиться на речах Се Ляня, но гордость ему подсказывает, что, если он отведет взгляд, то проиграет. По крайней мере самому себе. Фэн Синь продолжает прожигать его взглядом на расстоянии, внутри все вспыхивает тысячью кострами. И вот, нежданно негаданно, к Му Цину в голову пришли плоды его фантазии. Комната в полумраке. Алые полупрозрачные занавески над кроватью. Обнаженное тело над ним, от которого исходит нестерпимый жар, как от лавы на горе Тунлу. Его имя произнесенное такими желанными губами тихо, обрывисто. И вишенка на торте - взгляд, проникающий во все закоулки души и заставляющий метаться в агонии и страсти. Выдернул его из жарких фантазий Се Лянь: - Му Цин, что же ты стоишь и смотришь в одну точку, словно божественное изваяние, собрание давно закончилось. Моргнув пару раз, Му Цин посмотрел вопросительно на принца: - Я правда стоял и пялился в одну точку как истукан? - Да, именно так. Раньше там стоял Фэн Синь, и ты смотрел на него, но потом он ушел, а ты продолжил смотреть в ту сторону. - ... Му Цин, уже думал развернуться, и побыстрее покинуть зал, попутно отчитывая себя за такое поведение, но вдруг Се Лянь осторожно взял его за запястье, обеспокоенно посмотрел и задал этот вопрос: - Му Цин, тебя что-то беспокоит? Если ты не можешь сам решить проблему, я могу тебе помочь. И вот опять принц за свое. Всем всегда старается помочь, поддержать. Это хорошо, и Му Цин это прекрасно осознает, ведь это именно та черта, которая оставила самые приятные и несгладимые впечатления, которой он больше всего восхищается в Его Высочестве. Самому Му Цину такое особое отношение к окружающим не светит и еще через восемьсот лет. Не в его это характере: - Ты снова всем пытаешь протянуть руку помощи, но уверен ли, что действительно сможешь помочь? - Пусть даже если и не смогу, попытаться стоит. Тем более, ты - мой друг, а друзья должны друг другу помочь разобраться с неприятностями. Му Цин и не помнит уже, когда кто-либо называл его "другом". Казалось это происходило не с ним, и сейчас ощущается странное чувство дежавю, оставляя после себя призрачные воспоминания о былых днях, когда им всем было по семнадцать, а не за восемьсот. Столько времени уже прошло с тех пор?.. Довольно много. Достаточно, чтобы больше не чувствовать нужды в помощи: - Спасибо, Ваше Высочество, за предложение, но пока я в состоянии справиться самостоятельно. - Раз так, - Се Лянь улыбнулся своей самой красивой улыбкой, - тогда, если тебе понадобится помощь, знай, что всегда можешь найти меня. Сказав это, принц развернулся и вышел из Дворца Общих Собраний, оставляя позади себя застывшего в своих мыслях Бога Войны и звенящую, одинокую тишину. *** Это уже было ненормально. Он ведь Бог Войны, а не влюбленная юная госпожа! За неделю похожие случаи все повторялись и повторялись. То Му Цин врежется в какого-нибудь помощника Средних Небес, то просто стоит как каменное изваяние и смотрит в одну точку. И все это посреди улицы! А главный виновник всех этих странных происшествий - никто иной, как Генерал Наньян. Он был везде: и на улице, и в мыслях Му Цина, заставляя последнего выпадать из реальности в глубокую пучину фантазий на неопределенный срок. Естественно, ему подобное не нравилось, это очень сильно задевало гордость - какой-то там придурок Фэн Синь с очень прекрасным и выжигающим взглядом своей неприметной персоной заставляет его, Му Цина, останавливаться на улице и стоять столбом. Да где такое видано?! Последней каплей стало то, что Му Цин пристально смотрел на Фэн Синя во время еще одного собрания, а когда тот повернулся, у Генерала Сюаньчжэна на его всегда бледном лице проступил небольшой, еле заметный румянец! Естественно, тот, кто его вызвал, об этом не узнал, и никто не обратил на это внимания. Почти никто. Случилось то, чего Му Цин боялся больше всего: странную реакцию Бога Войны на своего коллегу заметил Генерал Мингуан. Выдав первым свое фирменное и двусмысленное "Хо-хо", он тихо спросит что-то в духе: "Генерал Сюаньчжэн, неужели вам стало нехорошо? А причиной этого странного недомогания случайно не является стоящий напротив вас?". Такого Му Цин не хотел выносить - нахмурил брови, сверкнул ледяным взглядом черных как пропасть глаз, сжал руку в кулак и чуть пригрозил им, чтобы это увидел только его обидчик. Пэй Мин на такую явную угрозу сделал совершенно невинное выражение лица и поднял руки в примирительном жесте. Посчитав это достаточным, Му Цин спокойно отвернулся и обратился во слух. Так казалось со стороны. На самом деле бедного Бога Войны пробил холодный пот. Кто-то увидел эту его маленькую слабость, и не просто служащий Средних Небес, а сам Генерал Пэй! Вот ведь, проблем не оберешься. Но не только это волновало Му Цина. Теперь его поведение не только начали замечать, но и понимать первостепенную причину, что, конечно же, было для него самым страшным кошмаром. А если сам Фэн Синь заподозрит неладное? Как тогда быть? *** В голове слышится обеспокоенный голос Се Ляня: - Му Цин? Что-то серьезное случилось? Да-да, он первый вышел на диалог через духовную сеть. С Се Лянем. Поразмыслив пару часиков с парой кувшинчиков хорошего вина, которое тот же Пэй Мин расхваливал направо и налево, Му Цин пришел к выводу, что ему действительно нужна помощь. Хоть какая-нибудь. У Се Ляня явно больше опыта в этих делах - это можно понять только по одному взгляду на эту сладкую парочку, которые смотрят друг на друга с такими всепоглощающей нежностью и любовью, что у Му Цина срабатывает рвотный рефлекс. Случайно, конечно. Слегка помолчав, Му Цин все таки решается озвучить свою просьбу - в этом больше всего виновато очень хорошее вино: - Ваше Высочество, ты говорил, что можешь помочь... - Да, я помню. Все же тебе нужна помощь? Ну вот, опять гордость вышла из самого темного угла его сознания с твердым намерением держаться до конца. Перспектива ответить на вопрос положительно её явно не интересовала. Но у очень отличного вина были совершенно другие планы на этот счет: - Да... Можешь ли ты мне дать совет?.. - Конечно, ты можешь вкратце рассказать, что именно тебя волнует? - Если бы мог, давно рассказал. Может встретимся сейчас? *** Кто бы мог подумать, что Му Цин, Великий Бог Войны, Генерал Сюаньчжэн, из-за проблем в делах сердечных сейчас будет сидеть перед Непревзойдённым Князем Демонов, Собирателем цветов под кровавым дождем, Хуа Чэном, и жаловаться на неразделенную любовь? А дело просто в том, что Се Лянь был сейчас занят, а Му Цин так сильно настаивал на встрече под действием прелестного вина, что принцу ничего не оставалось, как отправить своего давнего друга в Призрачный город к своему супругу. Судьба явно издевается над Му Цином за его колкий язык и язвительные словечки. Впрочем, Му Цин выпил... 2 кувшина? Теперь ему вообще было все равно, кому изливать душу - проклятая гордость, которая все хотела показаться сквозь пелену пьянящего вина, практически не влияла на своего хозяина. Вот и славно. Какое-то время в Храме Тысячи Фонарей было молчание. Собиратель цветов сидел у стола и, что очень странно, делая старательное лицо, с большим усердием водил превосходной на вид кистью, которую явно все хотели хотя бы раз подержать в руках. Му Цин хоть и происходил из простого люда, но ему посчастливилось брать уроки каллиграфии у лучших мастеров, - это все благодаря Се Ляню - и сейчас он прекрасно видел, что Хуа Чэн неправильно держит инструмент для написания. Но не указывает и не принимается поучать. Ему сейчас не до того, чтобы поучать демона каллиграфии. Му Цин пытается разобраться в своих мыслях, разместить их все по полочкам, чтобы наконец выпутаться из этого запутавшегося клубка. Почему у него в голове нет личной Линвэнь? Она бы точно смогла уложиться в короткие сроки. Из мыслей его вывел низкий бархатистый голос: - Ты так и будешь молчать? - Нет. И вот, снова. Тишина. Кажется, догорела уже палочка благовоний. Му Цин просто не знает с чего начать изливание души, ему никогда не приходилось этого делать. Да, он признался, что хочет дружить с Се Лянем, но это было лишь раз и никак, вообщем никак, не вяжется с нынешней ситуацией. Мысли запутались еще сильнее. Теперь они были похожи на темный лабиринт непроглядного леса, в котором до смеха легко заблудиться и до боли меж ребер тяжело, практически невозможно выбраться. Что теперь делать Му Цину в этом лесу? А ведь туда его завел до невозможности раздражающий и невероятно нужный ему Бог. Может этот Бог и сам не понимает, что устроил смертельную пытку Му Цину и его гордости. Все игрался с ним, проведя огнями своих глаз до самой глуши, и исчез во тьме мыслей, а Му Цин все отчаянно пытается дозваться до него, постоянно попадается на его иллюзии и не знает, а будет ли как раньше? Не будет. Теперь знает. А в глубине леса послышался все тот же голос: - Ты уверен, что хочешь этого? - Да. Почему же Хуа Чэн до сих пор не выставил его за дверь? В его храме перед ним сидит его недруг и упорно молчит, а он все ждет. Действительно, терпения у Князя демонов хватит на весь Призрачный город, еще и на Небесную столицу останется. Хуа Чэн настолько сильно любит Се Ляня? А он был в таком же лесу, как и Му Цин? Но все же лучше не испытывать свою удачу, надо начинать что-то говорить... Наверное, стоит. - Его Высочество сейчас не может со мной поговорить... - Да, я знаю. - ...поэтому он отправил меня к тебе. - Я не буду тебя успокаивать и заверять, что все будет в порядке. - А мне этого и не надо. - Тогда зачем пришел? Действительно... Зачем он здесь? Он пришел сюда, в надежде, что кто-либо за ручку или пинком, хоть как-нибудь, выпроводит его из этого туманного леса. Но чтобы это произошло, этот кто-либо должен знать о потерянном в лабиринте мыслей и несбыточных фантазий. - Мне нужен дельный совет, чтобы разобраться в ситуации, а не сюсюканье и прочие нежности. - Может быть тогда скажешь, в чем дело? Как бы кратко сказать обо всем этом клубке, у которого нет ни конца, ни края, при этом не задев гордость? Бить в лоб. - Фэн Синь меня не любит. - Правда? - Да. Он, - идиот, который волнует мое сердце пуще, чем буря морскую воду, - грубый, вечно хмурый, глупый... Все. У него вдруг резко уменьшился запас ругательств, накопленный за восемьсот лет. Почему он вдруг их все разом забыл? - Паршивец, которого надо поколотить хорошенько? - От части так и есть. Но он этого паршивца безумно любит, и каждый раз готов смотреть вечно на будто выточенные из камня черты лица, идеальное тело, перекатывающиеся под кожей мышцы и взгляд из под слегка опущенных ресниц. Ну вот, опять лицо запылало нестерпимым жаром огня. Фантазия, будь ты проклята так же, как и гордость, не дающая сказать все это тому самому. Демону видимо начала надоедать молчанка: - И что с того? Как "и что с того"?! Это проблема глобального масштаба, относится к которой надо со всей серьезностью! Если сейчас же не предпринять меры, Му Цин так и останется один на один со своей гордостью в лесу фантазий и туманном лабиринте чувств. Как можно больше он вложил это чувство серьезности в свой взгляд, и обратился к демону: - Я люблю его уже целых два года. - Ого, целых два? - Да, это очень много. Конечно, Хуа Чэну кажется эта ситуация до нельзя смешной. Он восемьсот лет искал Се Ляня, не теряя надежды ни на миг, падая и снова поднимаясь. О каких вообще проблемах Му Цина может идти речь по сравнению с этим? Но, все же, Му Цин не Хуа Чэн, для него и два года - гигантский срок. - Мне сложно понять твои чувства за эти длинные два года, но я очень стараюсь это сделать. - Спасибо. - тихо буркнул Му Цин. Вежливость же надо соблюдать в конце концов. Только поздно он об этом вспомнил. Но не суть. - Я знаю довольно мало, но могу предложить тебе рассказать ему о своих чувствах. - Он издевается? Если бы он мог, давно бы сделал и не ходил за советом к своему врагу. - Я не могу. - Почему же? - Гордость мешает. - А эта твоя "гордость" не мешает тебе сейчас со мной вести чувственные беседы? - Нет. - Сейчас его гордость сидит за винным пологом и не вылезает - видимо решила, что это бесполезно, и хуже уже быть не может. Му Цин снова погрузился в свои мысли. А если его гордость ненадолго отойдёт, сможет ли он поступить так, как посоветовал ему демон? И что же будет после того, как он соберет всю свою воинственную храбрость и скажет те самые слова? Фэн Синь разозлится? Убьет его? - Слушай, ты любишь Фэн Синя? - Я... - Что в конце концов от него хочет этот демон? - Я же ведь только что тебе об этом говорил. - Неужели ты даже мне не можешь это сказать, снова гордость шалит? - Му Цин на такое заявление просто хмыкнул. А Хуа Чэн продолжил: - Просто ответь мне на вопрос. - Демон заговорчески ухмыльнулся. - Ты любишь Генерала с большим членом? Му Цин цыкнул и по обыкновению закатил глаза. Он всегда так делал, когда что-то его раздражало. Будь здесь Фэн Синь, он бы наверняка бы на него наорал. Что ж, гордость все еще молчит, а значит можно дерзать: - Я люблю Генерала с большим членом. Произнес он это скорее страдальчески и с отчаянием, чем искренне и с бесконечной любовью. Это его максимум. И все же зачем этому демону понадобилось его чистосердечное признание? Не успев ничего понять, Му Цин вдруг услышал за своей спиной такой родной, но такой далекий голос, который раз за разом отзывался в его фантазиях, называя его ласково и с удовольствием: - Правда? - А?.. - Му Цин резко развернулся. Его зрачки резко сузились, глаза широко раскрылись, а на лице отразилось неподдельное удивление и озадаченность. В дверях стоял тот, из-за кого он пришел в этот чертов призрачный город и разговаривал с этим чертовым демоном. Этот придурок стоял и смотрел на него с таким же удивлением и капелькой надежды в глазах. - Фэн Синь?.. Шестеренки в голове Му Цина начали быстро вращаться. Раздался тихий смешок. Это Хуа Чэн чуть сузил свой единственный глаз и довольно посмеивался. Тут шестеренки резко встали на месте со звоном осознания, что же сейчас произошло. Ушедшая на довольно долгий срок гордость явилась под ручку с гневом. Му Цин повернулся к демону, быстро вскочил и кинулся на Хуа Чэна с криками: - Чертов демон, я тебя убью!! - Но задуманное ему не дали совершить. Сзади его талию обхватили сильные руки, призывая остановиться. - Подожди, не смей!! Он только что помог тебе!! - Да он опозорил меня!! Перед тобой!! - Действительно, как он может остановиться, когда его выставили полным дураком? Его гордость этого так просто не оставит. - Я вообще не хотел это говорить!! - А я как раз шел тебе это сказать! - Чего?! Его Высочество надоумил?! - Я сам решил! Да успокойся ты! Буйный... - Подожди... - Му Цин прекратил неистово вырываться из захвата. Гордость больше не сжимала горло до потери сознания. Что только что сказал этот придурок?.. Му Цин повернулся и посмотрел прямо в глаза Фэн Синя. Ну вот, они смотрят на него так чувственно и нежно, заставляя пылать внутри все что может загореться. На бледных щеках снова заалел румянец, губы поджаты в тонкую полоску. Заикаясь Му Цин спросил для достоверности: - Т-Так ты.. тоже меня..? - Если сейчас Фэн Синь даст отрицательный ответ, Му Цин испепелит весь этот чертов Призрачный город вместе с одуревшим демоном и этим глупым паршивцем. - Да. - Такое спокойное и уверенное "да", что Му Цин вдруг потерялся в пространстве и времени и мог упасть, если бы Фэн Синь не держал его за талию столь крепко, будто боясь, что тот убежит снова все громить на своем пути. Му Цин и не знал, что делать дальше. Сама ситуация кажется слишком нереальной: сначала Бог Войны пришел жаловаться о любви Князю демонов в Призрачный город, а потом его возлюбленный случайно - конечно, не случайно, все подстроил демон - услышал его признание, и оказалось, что чувства взаимны. Это все никак не хотело укладываться в голове. В который раз Му Цин пожалел, что у него нет личной маленькой Линвэнь? Надо будет потом покопаться в библиотеках и перебрать огромную гору свитков с многовековой пылью. Может среди этого наследия культуры найдется заклинание, чтобы клонировать Линвэнь, уменьшить ее, и поместить к себе в голову разбираться с кошмарным бардаком. Видимо, Фэн Синь тоже не знал, что дальше говорить, поэтому просто стоял перед ним и смотрел своими прекрасными светло-карими глазами на него. Но смотрел по другому. Раньше всегда в глазах Фэн Синя было недоверие, злость, гнев, желание прибить на месте. Сейчас ничего из вышеперечисленного нет. Сейчас там лишь очень глубокие, неведомые раньше чувства, которые Му Цину так знакомы, но видит он их впервые. Он так же смотрит на Фэн Синя? - А.. Ну... Он не знает, что сказать. Слишком много сейчас очень быстрых мыслей и очень сильных чувств. Но Фэн Синь, кажется, наконец, поборол оцепенение и на одном дыхании спросил: - Твой путь самосовершенствования не запрещает любодеяния? - Чего?! Запрещает, конечно!! - Черт... - А зачем ты..? - Фэн Синь убрал одну руку с его талии, виновато почесал затылок и нервно рассмеялся. Тут к Му Цину постучалось осознание, а гордость снова решила взять все в свои холодные мертвецки белые руки с длинными пальцами. - Ах ты!! Извращенный придурок!! Видеть тебя не хочу!! Фэн Синь больше не держал его так крепко двумя руками, поэтому Му Цину удалось быстро выскользнуть из полузахвата и выбежать за дверь, пока его снова не сгребли в объятия. Позади себя он слышал крики: - Стой!! Хочешь!! Я знаю, хочешь!! Хочет. Но не может. *** Прошла уже целая неделя с душевного разговора в Храме Тысячи Фонарей. Все это время Му Цин с особым усердием выполнял свои обязанности: слушал все молитвы, как можно быстрее бежал делать поручения, которые ему давал Се Лянь, и с завидной внимательностью заполнял все отчеты. Все это только для того чтобы не видеться с этим придурком. Закидывая себя делами, Му Цин совершенно не оставляет себе времени на что-то другое, кроме сна. Но мысли все еще возвращаются к объекту его избеганий. На самом деле в обете, который Му Цин давал восемьсот лет назад, ничего не сказано про любодеяния с мужчиной, отсюда можно сделать вывод, что они не запрещены. Но, когда Фэн Синь об этом спросил, Му Цин сначала подумал именно про любодеяния с женщинами (он в принципе все эти восемьсот лет мужские отношения не рассматривал как возможный вариант), поэтому по привычке сказал, что запрещено. А потом гордость снова вылезла, а за ней потянулась нестерпимая обида. И вот итог. Му Цину было обидно, что первым, о чем вспомнил в такой важный момент этот придурок - это плотские утехи. Он был, конечно безмерно рад, что Фэн Синь его не ненавидит, и все же маленькое, но жгучее разочарование заставило Му Цина пойти на такой шаг. Пускай этот идиот сам думает, как теперь исправляться. Сейчас он вышел из дворца Линвэнь. Все таки его желание сделать маленькую копию Богини Литературы не было пустым звуком. Му Цин заходил лично к Наньгун Цзе, чтобы получить разрешение на чтение древних пылесбор... фолиантов. Какие-то успехи в этом деле имелись и сейчас Бог Войны шёл к себе во дворец, размышляя над полученной информацией. Уже была ночь. Небо усыпано тысячью маленьких огоньков, которые игриво подмигивали всем путникам. Но Му Цин не смотрел на звезды, хотя даже если бы и поднял голову вверх, не увидел бы. Он настолько сильно погрузился в свои мысли, что просто неспешно брел по знакомой улице, смотря перед собой в пустоту. Вокруг было тихо, или это Бог ничего не слышал. И вот мысли Му Цина повернули не туда, куда надо было бы. Он снова думает об этом придурке. Вспоминает, как тот крепко, но в то же время бережно придержал за талию, чтобы сохранить жизнь Князя демонов, как он смотрел на него с надеждой и еще каким-то еле уловимым чувством... недоверием в свалившееся на голову счастье? Как он пытался отдышаться, когда Му Цин перестал вырываться. И как смотрел на него со страхом и сожалением, когда Му Цин выбежал из Храма. Чертовы гл... Внезапно некто схватил Бога за предплечье и с силой быстро потянул в чей-то дворец. Му Цин смог восстановить способность видеть только, когда оказался прижат к колонне, а напротив его лица были они. Чертовы глаза, победно смотрящие на него. - Генерал Сюаньчжэнь, вы в последнее время так сильно заняты, что вас хрен поймаешь. К колонне его прижал никто иной как Фэн Синь. И лишь немного оглядевшись, Му Цин сразу узнал место своего нахождения - дворец Наньяна. Странно, что он настолько хорошо знает этот дворец. Всегда, проходя мимо, Му Цин всматривался в отливающие золотом крыши, изящные узоры на колоннах и неприступную стену. А сейчас он стоит внутри стены, прижатый к колонне с узором под сверкающей в ночи крышей. Это казалось чем-то нереальным, неправильным, до ужаса странным и непонятным. Между тем, Му Цин только сейчас заметил, что его крепко держат за плечи, а чтобы он снова никуда не убежал, для надежности поставили между его ног колено. Очень красивое и твердое как камень колено. На своем лице Бог чувствовал обжигающе горячие дыхание, а всем своим телом ощущал жар от человека напротив. А Фэн Синь все смотрел на него раскаленным взглядом горящих желанием глаз. Тех самых глаз. Не видя никакой реакции, Фэн Синь поднял колено повыше. По телу прокатилась теплая волна, унося за собой обиды. Но не гордость, которая с усмешкой захотела произнести: - Зачем же я вам понадобился, а, Генерал Наньян? Неужели после того, как ваша прошлая любовница сбежала, вам больше не с кем коротать ночи и вы решили обратиться ко мне? Опять язвительность. Видимо Му Цин обречен всю жизнь колоть иглами с ядом в самые больные места. Фэн Синь на эту колкость поднял колено еще выше и сильнее сжал многострадальные плечи. Кажется, останутся синяки. На эти действия Му Цин лишь поджал губы, но взгляд не отвел, наоборот, стал смотреть еще более пристально, зажигая внутри себя один большой палящий костер. Фэн Синь нахмурился еще сильнее и вдруг выкрикнул: - С чего ты решил, что нужен мне только ради плотских утех?! Или ты не веришь, что я могу искренне любить такого придурка как ты?! Таких речей не ожидали ни Му Цин, ни его проклятая гордость. Последняя так вообще поспешила ретироваться куда-нибудь, оставляя бедного Бога решать его проблемы самостоятельно без нее. Му Цин больше не смотрел столь враждебно и с вызовом. Теперь он смотрел озадаченно. А Фэн Синь тем временем решил продолжить свои громкие речи: - Ты, такой недоумок, как всегда себе что-нибудь выдумал, а теперь мне приходится это исправлять и доказывать тебе обратное! Му Цин! Не успел он и удивится, что его назвали по имени, - причем ему казалось, это происходит в первые - как его губы ощутили прикосновение чужих губ. Фэн Синь целовал его страстно, но в тоже время осторожно, боясь спугнуть присмиревшего Бога. Сначала Му Цин стоял столбом, не осознавая, где реальность, пока в груди разливалось приятное, теплое чувство, а вскоре пришло и осознание, такое до нельзя явное и очень сладкое, словно мед на устах. Му Цин все же ответил на поцелуй, несмело, пробуя на вкус новые ощущения. Фэн Синь же поняв, что его еще не оттолкнули и не убили на месте, начал действовать активнее: углубил поцелуй, одну руку положил на щеку возлюбленного, а вторую отправил блуждать между складок ханьфу, в надежде добраться до бледной кожи. Внутри Му Цина все пространство занимало такое светлое, мягкое, волнующее и согревающее душу, пьянещее лучше любого вина облако наслаждение, заставляя все темное и ненужное забыться в ласках любимого. В какой-то момент он начал задыхаться от большого наплыва абсолютно разных эмоций и нехватки проклятого воздуха, поэтому пришлось ненадолго оторватся друг от друга, чтобы сделать глоток спасительной прохлады ночи. Раздался дрожащий, прерывистый, но, мать его, возбуждающий шепот Фэн Синя: - Ты... все еще... сомневаешься..? Му Цин усмехнувшись, ответил таким же порывистым голосом: - А ты... как думаешь,.. придурок? Теперь уже сам Му Цин, обхватив слегка поддрагивающими руками шею любимого идиота, затянул последнего в долгий и очень жаркий поцелуй. *** Два тела лежат на мягкой кровати, скрытой алыми, прозрачными шелками, и пытаются отдышаться. Внутри Му Цина все горит нестерпимым огнем. Он все еще помнил обжигающие прикосновения на своей распаленной чувствами и не знающей долгое время ласк коже, помнил те слова, произнесенные в пылу страсти, его собственное имя вылетевшее с чужих губ сладким стоном, горячий шепот с прерывистым дыханием у уха, практически такие же алые как и занавески щеки, блаженное чувство полноты внутри себя и имя человека, который лежит рядом и так же пытается прийти в себя, выкрикнутое его собственным голосом на пике удовольствия. И, конечно же, как же без него - тот испепеляющий любые адекватные попытки мыслить взгляд светло-карих глаз, направленный только на него одного, который обостряет все ощущения и возжигает все чувства к обладателю этого взгляда. Спустя довольно долгое время - так ему показалось - Му Цину все же удалось успокоить свое ходившее ходуном сердце и нормально отдышаться. Только сейчас он почувствовал, что его телу стало холодно. Му Цин уж было хотел предпринять какие-либо попытки согреться, но тут вокруг его талии обвились сильные руки и подтянули обессилевшего Му Цина к горящему пламенем чужому телу, прижав как маленького котенка покрепче. Это было... ласково и аккуратно? А еще очень смущающе, поэтому Му Цин попытался выбраться из этого смертельно приятного захвата, но его остановил уставший голос сверху: - Куда ты так торопишься? Полежи со мной еще чуточку... Му Цин остановил свои попытки выбраться. Поразмыслил немного. Пришел у выводу, что так будет лучше, и улегся поудобнее. Сверху послышалось довольное мурчание. Щеки Му Цина снова вспыхнули пожаром. А еще откуда-то вдруг пришла гордость. Видимо она решила, что пропустила достаточно и опять пора приниматься за работу. - Я остаюсь тут только потому, что из-за тебя, идиот, и твоей несдержанности я очень устал и не могу уйти к себе. Раздался утомленный, но все такой же прекрасный смешок: - Я на другое и не рассчитывал, мой придурок. *** Он ненавидит свою гордость больше, чем кто-либо другой. Казалось, она всегда ему только мешала. Но может это было и к лучшему?