Somebody's everything

      Говорят, после двух часов ночи никогда не происходит ничего хорошего.       Хайнц не помнил, где и когда впервые услышал эту фразу. Со временем он и вовсе перестал в неё верить: его дочь родилась в половине третьего, а лучшие идеи, как правило, приходили после бессонных ночей — ближе к трём или четырём утра. Но весь остальной мир, казалось, придерживался иного мнения.       Доктор Хайнц Фуфелшмерц, с головой ушедший в работу, вздрогнул от мягкого стука на балконе — что-то приземлилось снаружи. Он бросил взгляд на часы на дальней стене: неоновые цифры показывали 02:45. Балконные двери он всегда оставлял открытыми, чтобы прохладный ночной воздух свободно гулял по помещению.       Может, кошка?       Однако звук был слишком грузным, гораздо тяжелее кошачьего. Скорее, он напоминал тот глухой удар, с каким ховер-кар Перри Утконоса пару раз приземлялся в особенно неудачный ветер, когда дулу галс. Перри вообще-то был отличным водителем.       Хайнц нахмурился и молча поднялся. У Перри не было ни одной причины находиться здесь в такое время — то, над чем корпел учёный, даже близко не тянуло на злодейство: он возился со старой стереосистемой Ванессы, которая вдруг перестала работать, и размышлял, возможно ли её починить или проще разобрать на запчасти. По правде, он уже склонялся к тому, чтобы сдать колонки в утиль, купить новые и с чувством выполненного долга отправиться в постель, но, очевидно, ему собирались помешать! Есть ли у него ловушка наготове? А Монолог?       Когда за дверью так ничего и не произошло, Хайнц обогнул рабочий стол и направился к балкону. Возможно, просто послышалось.       Но так сильно ему просто не могло везти. Учёный замер как вкопанный при виде ховер-кара, врезавшегося в стену. По бетону разбежалась сеть мелких трещин, штукатурка осыпалась, а на самом автомобиле тревожно мигали аварийные огни.       Хайнц растерянно скрестил руки на груди, выжидая. Когда ничего не произошло, он шагнул ближе. Перри ударился головой при столкновении? Это объяснило бы, почему агент не выбирается наружу.       «Хотел бы я, чтобы всё было так просто», — пронеслось в голове, когда он подошёл вплотную.       Стеклянный колпак кабины покрывала паутина трещин, расходящихся от пулевых отверстий. Ещё более тревожными выглядели брызги крови на капоте и багровый отпечаток ладони, зловеще застывший поперёк двери.       — Перри Утконос?       Раздался звуковой сигнал, и Хайнц увидел, как на приборной панели настойчиво замигал индикатор автопилота. А потом он перевёл взгляд на водителя, и сердце его замерло.       Перри был весь в крови; одежда насквозь пропиталась ею. Вместо привычной рубашки, жилета и ужасного галстука на нём было чёрное тактическое снаряжение с длинными рукавами, поверх которого крепился служебный бронежилет. Даже его фетровая шляпа, казалось, потемнела.       Хайнц рванул дверцу, но та не поддалась. Наверное, какой-нибудь сканер отпечатков пальцев или другой высокотехнологичный трюк, который увидишь только в кино.       Он бегом бросился обратно в лабораторию, на ходу хватая телефон и лом, хотя почти не сомневался, что последний не поможет. Но, положа руку на сердце, до этого дня он думал, что О.Б.К.А. всё-таки ставит на свои машины пуленепробиваемые стёкла...       Зажав трубку между плечом и подбородком, учёный попытался подсунуть лом под дверцу. Не тут-то было! Она сидела намертво, и Хайнц сквозь зубы проклял эту бюрократическую контору, которая позаботилась о противоугонной защите, но не о такой элементарной вещи, как бронированное стекло!       В трубке раздался механический голос автоответчика, и учёный выругался. Позже это точно станет темой для одного из его Монологов. Он сделает всё, чтобы вывести из строя эти бесчеловечные автоматические системы.       Он нажал «два», чтобы его перевели на линию для злых учёных, а затем «четыре», чтобы подтвердить: звонок касается его заклятого врага. Из-за того, что Хайнц всем весом навалился на лом, которому и зацепиться-то было не за что, тот отскочил, и телефон, не удержавшись, упал на бетонный пол. На мгновение мужчина испугался, что звонок прервался, но нет — равнодушный голос всё так же перебирал список возможных опций и цифр.       — Оператор! — рявкнул Хайнц в никуда. — И кто-то ещё говорит, что Л.Ю.Б.О.В.Н.И.Ч.К.И — злодейская организация… — проворчал он, переводя взгляд с лобового стекла на лом. Если пули пробили его насквозь, лом, конечно, справится… Но осколки посыплются прямиком на Перри.       Заднее стекло было ничем не лучше: в машине имелся второй ряд сидений. Осколки пришлись бы агенту по затылку.       Хайнц опять выругался и отбросил лом. Бесполезно. Нужно было придумать что-то другое.       Он побежал обратно в лабораторию, на ходу кляня автоматизированную систему уже на немецком и выкрикивая «Оператор!» и «Аварийная ситуация!» в трубку, которая продолжала услужливо и монотонно зачитывать меню.       — Организация Без Крутой Аббревиатуры, чем я могу вам помочь?       Голос застал его врасплох до такой степени, что учёный едва не выронил телефон во второй раз — он уже почти перестал верить, что от О.Б.К.А. может быть прок.       — Самое время! Не то чтобы у меня на балконе кто-то истекал кровью или что-то в этом роде, мне нужно...       — Сэр, пожалуйста, успокойтесь. Я не понимаю ваш акцент. — голос звучал твердо.       Хайнц мысленно взвыл и глубоко вздохнул.       — Один из ваших агентов, Перри Утконос, находится у меня на балконе в ховер-каре. Он ранен, я не могу попасть в машину. — процедил он сквозь зубы.       — Итак, сэр, то, что вы злой учёный, ещё не означает, что вы можете разговаривать со мной в таком тоне! Успокойтесь и говорите чётко.       На этот раз Хайнц издал откровенный стон разочарования.       — Мне нужна медицинская помощь, немедленно!       — Сэр, мы не оказываем неотложную медицинскую помощь. Если у вас тяжёлая непредвиденная ситуация, вам следует набрать 911.       — Это для агента Перри Утконоса, а не для меня! — закричал Хайнц, хватая один из своих старых инаторов, которым проделывал дыры в стене. Со стеклом он бы справился играючи, но… Учёный снова испугался, что заденет самого Перри. — Просто дайте мне поговорить с Монобровью! — рявкнул он.       На линии ненадолго замялись.       — С кем вы хотите поговорить, сэр?       — С майором Монограммом! Срочно! Дело касается Агента Пи!       — Извините, сэр, агент Пи в данный момент недоступен, он на задании.       — Да знаю я, что он… — Хайнц сделал паузу, глубоко вздохнул, пытаясь вернуть самообладание, и лихорадочно начал рыться в ящике с инструментами. Перри, конечно, был его заклятым врагом, но Хайнц вовсе не хотел, чтобы тот умер. Тем более — у него на балконе.       В голову закралась ужасная мысль: что, если агент уже мёртв?       Машина въехала в стену на автопилоте. Перри внутри совсем не двигался. Дышит ли он?       От этой мысли у Хайнца перехватило дыхание. Трясущимися руками он схватил кусок проволоки. Вряд ли поможет, но, может быть, удастся подцепить замок.       — Агент Пи ранен. Мне нужен кто-то, кто поможет ему, — медленно произнёс он, старательно имитируя американский акцент. И нет, его акцент не был так уж плох. Просто достучаться до этого человека было решительно невозможно.       Последовала короткая пауза и быстрое «пожалуйста, подождите». В трубке заиграла музыка из лифта.       Хайнц застонал и помчался обратно к машине. Заглянув в лобовое стекло, он с облегчением увидел, как часто и неглубоко вздымается грудь агента.       — Алло? Это Карл, чем могу помочь?       Гнусавый голос принёс почти физическое облегчение. Карл-стажёр. Идеально. Хайнц редко имел дело с О.Б.К.А., и каждый раз самым приятным собеседником оказывался именно он. Парень, кажется, был не лишён сообразительности.       — Это Хайнц Фуфелшмерц. Перри приземлился на моём балконе минут десять назад, и я не могу вытащить его из машины... Он прибыл на автопилоте.       Последовала долгая пауза, заполненная лишь отчётливым стуком клавиш на заднем плане.       — Я установил на все ховер-кары маячки и удалённый доступ к панели, — пробормотал Карл.       Хайнц облегчённо выдохнул. Неужели, они уже ищут агента?       Раздался громкий щелчок, и дверца со стороны водителя распахнулась. Снова зажав телефон плечом, Хайнц быстро прижал пальцы к шее Перри, нащупывая пульс. Слабый, но это хоть что-то.       — Пульс слабый, дыхание слишком поверхностное. Я собираюсь вытащить его из салона, но нам всё равно нужна медицинская помощь.       — Уже в пути. На его часах есть маленькая красная кнопка, убедитесь, что она нажата.       Хайнц бросил взгляд на запястье агента.       — Часы разбиты, — ответил он, всё же нажимая на кнопку.       — Это многое объясняет. Парамедики едут. Оставайтесь на связи.       Хайнц не ответил. Он включил громкую связь, отложил телефон на капот машины и принялся отстёгивать Перри от сиденья. Теперь было видно, откуда текла кровь. Выругавшись, он снова схватился за трубку:       — Ранение в грудь.       Стянув с себя лабораторный халат, он расстелил его на полу. Разве эти пуленепробиваемые жилеты не должны быть пуленепробиваемыми?! Но, каким бы ни был боеприпас, он прошил броню насквозь, хотя та и не выглядела особо тяжёлой.       Хайнц метнулся в мастерскую и вернулся с полотенцами и аптечкой, которую схватил со смутной надеждой оказать хоть какую-то помощь до приезда медиков. Он рассеянно подумал, что сначала нужно зафиксировать голову и шею агента. И дело было даже не в ударе о стену — главной проблемой оставались пулевые ранения.       — Вы можете остановить кровотечение? — спросил Карл, пока учёный осторожно вынимал Перри из кабины и опускал на пол. Агент не был крупным мужчиной — скорее, крепко сбитым и низкорослым, — но сейчас он казался безжизненным грузом. Хайнцу потребовалось мгновение, чтобы завести руки ему за спину, приподнять и, содрогнувшись от прикосновения к влажной, скользкой ткани, подхватить на руки, а потом уложить раненого на расстеленный халат. Неужели вся эта кровь была его?       — Да… Вытащить его из машины было непросто.       — Наши агенты будут у вас через пять минут. Они смогут войти?       Хайнц на секунду задумался и позвал:       — Норм!       Раздался глухой стук, и почти сразу появился жизнерадостный робот.       — Да, папа?       На этот раз Хайнц даже не подумал его поправлять.       — С минуты на минуту прибудут агенты О.Б.К.А. Убедись, что дверь не заперта и все ловушки отключены. Затем спустись вниз и проводи их сюда, — приказал он, и Норм, довольный, ушел выполнять поручение.       — Должно сработать, — сообщил Хайнц Карлу и снова переключил внимание на рану на груди агента. Он ощупал края жилета, пока не нашёл застёжку-липучку. Поняв принцип, он быстро снял его, оставив Перри в одной чёрной рубашке. Нащупав входное отверстие, он разорвал ткань, чтобы прижать к ране полотенца. Те промокли насквозь мгновенно, и Хайнц заметил, что ранений больше. Одна пуля попала в плечо, другая, похоже, задела бедро. Сзади чёрные брюки были разорваны, открывая глубокую ссадину на бедре.       Хайнц пробормотал короткую молитву и убрал полотенце, глядя, как кровь выступает снова. На этот раз в ней пузырился воздух. Он выругался и, взяв в охапку сложенный бинт, опять надавил изо всех сил.       — Лёгкое пробито.       Карл на мгновение замолчал. Снова застучали клавиши.       — Понял, — отозвался он, и какое-то время они только и могли, что оставаться на своих местах: Хайнц давил на рану, а Карл давал указания прибывающим агентам.       Спустя, казалось, целую вечность, дверь лаборатории распахнулась, и внутрь хлынули люди. Кто-то оттащил Хайнца назад, подальше от Перри, и это произошло совершенно неожиданно для Фуфелшмерца, настолько он выпал из реальности на эти несколько минут, что не осознавал ничего из происходящего вокруг.       Мир на несколько секунд замер: он уставился на молодого человека, которого теперь окружили парамедики в униформе цветов агентства.       — Хайнц? — Голос Карла донёсся будто издалека.       Учёный медленно поднёс трубку к уху и отступил, позволяя врачам делать свою работу.       — Они здесь, — тихо сказал он.       Карл облегчённо выдохнул.       — Хорошо, хорошо. Они позаботятся о нём. Спасибо за помощь, доктор Фуфелшмерц. Вы, вполне возможно, спасли ему жизнь. — Он выдержал короткую паузу. — Вам что-нибудь нужно?       Хайнц покачал головой и, осознав, что Карл не может его видеть, пробормотал: «Нет». Это было на него не похоже — остаться без слов. Обычно он болтал без умолку, но сейчас сказать было совершенно нечего.       В какой-то момент Карл попрощался и отключился, напоследок ещё раз поблагодарив и добавив, что тот проделал хорошую работу. Хайнц услышал это лишь краем уха, всё ещё сжимая треснувший ещё во время первого падения телефон в руке.       Агент, бывший его заклятым врагом, выглядел таким маленьким и хрупким в кольце людей, хлопотавших вокруг него. Один из медиков пустил в ход ножницы, срезая остатки чёрной рубашки.       Хайнц смотрел на открывшуюся картину и лишь теперь начал ощущать холод, пробиравший до костей. Раньше в лаборатории не было холодно. Ему стало холодно, потому что он промок. Хайнцу потребовалось несколько мучительно долгих секунд, чтобы осознать это и, наконец, опустить взгляд на себя, словно в замедленной съёмке: он был абсолютно весь в крови. В крови Перри. Как столько могло вытечь из одного человека? Как столько могло быть на нём, в машине, впитаться в полотенца и бинты, и теперь растекаться липкой лужей вокруг агента? Как Перри всё ещё был жив?       Внезапный громкий хриплый вздох, перешедший в низкий булькающий стон, заставил Хайнца вздрогнуть. Глаза Перри открылись, хотя взгляд был расфокусированным. Когда агент попытался схватить одного из парамедиков, стало ясно — он всё ещё был там, в бою. Врачам пришлось насильно уложить его обратно, какое-то время он сопротивлялся.       — Агент Пи! Всё хорошо, ты в безопасности! — попытался пробиться сквозь панику один из медиков. Поняв, что Перри его не слышит, он наклонился, взял его лицо в свои ладони и заставил посмотреть себе в глаза: — Перри! Это Грэг, посмотри на меня!       Агент затих, уставившись на коллегу, и коротко, судорожно вздохнул.       — Ты узнаёшь меня, верно? Всё в порядке. Теперь ты с нами. Остальная часть команды вернулась на базу раньше. Они в безопасности, и ты в безопасности. Мне нужно, чтобы ты перестал бороться со мной, чтобы мы могли отвезти тебя домой, хорошо?       Перри моргнул и слабо повёл рукой. Грэг, быстро интерпретировав жесты, кивнул, явно всё поняв.       До Хайнца постепенно дошло: Перри использует жестовый язык. Глаза учёного чуть расширились от удивления. Перри был его заклятым врагом не так долго, но этого хватило, чтобы их отношения стали… своеобразными. Когда Хайнц однажды заболел, Перри лишь закатил глаза, но всё же принёс плед, горячий чай и лекарства, а затем ушёл на кухню готовить травяной настой. Когда Ванессе понадобилась помощь со школьным проектом, Перри, не сказав ни слова, терпеливо сел рядом и помог ей справиться с заданием.       Он был хорошим парнем. Даже Хайнц понимал, что для заклятых врагов у них сложились совершенно ненормальные отношения. И за всё это время Перри ни разу не произнёс ни слова. Хайнц всегда считал это его особенностью: у каждого героя должна быть своя фишка, верно? Перри был «сильным молчуном». Не то чтобы учёный не понимал, что агент имеет в виду, — иногда тот жестикулировал или изгибал бровь и прекрасно доносил свои мысли без слов.       Хайнцу почему-то ни разу не пришло в голову, что Перри не говорит, потому что не может.       И ещё кое-что. Парамедик упомянул «домой». «Дом и Перри» — об этом Хайнц никогда раньше не задумывался. Жил ли Перри один? Хайнцу вдруг легко представилась пустая безликая квартира, куда агент возвращается после тяжёлого дня — измученный и никому не рассказывающий, что случилось. Хайнц недостаточно хорошо знал этого человека, чтобы понять, есть ли у него семья.       Что, если он не вернётся домой? Будет ли кто-то скучать по нему? Агентство вряд ли расскажет правду. Сверхсекретный шпион и всё такое.       Будет ли это как в фильмах? Появятся ли у дома с возможной семьёй полицейские машины? Скажут ли, что он попал в аварию или погиб при ограблении? Или они обойдутся без оправданий? Разместят ли фотографию Перри на досках «Пропавший без вести» в банках и почтовых отделениях на долгие годы?       Очередной хриплый звук вырвал Хайнца из оцепенения. Сочувствие захлестнуло его с головой: парамедики всё ещё боролись за жизнь Перри, не в силах даже замедлить кровотечение настолько, чтобы иметь возможность транспортировать агента.       — Забираем его отсюда вертолётом! — крикнул Грэг в свои часы и снова склонился к раненому: — Перри, нам нужно ввести грудную трубку. У меня нет ничего, что подействует достаточно быстро, чтобы обезболить. Мы должны сделать это сейчас. Сожми мою руку, хорошо?       Пока медики работали вокруг, Перри слабо кивнул и закрыл глаза. Хайнц не видел, что именно они делали, но момент, когда трубка вошла, угадал безошибочно: агент с очередным, но более страшным резким хриплым выдохом выгнулся над землёй. Будто раненое животное, издающее свой последний вздох.       Хайнц медленно попятился, пока спина не упёрлась в стену, и сполз по ней на пол. Словно его личный Олимп пошатнулся. Несмотря на небольшой рост, Перри всегда казался чем-то гораздо большим, чем сама жизнь. Достаточным, чтобы заслужить уважение и толику здорового страха.       Сейчас же парень, лежавший на его балконе, был просто человеком. Тем, кто пострадал и нуждался в помощи. Был ли он напуган? Должен был быть. Был ли он чьим-то другом? Конечно, Хайнц был абсолютно точно уверен, что да, возможно даже его. Чьим-то партнёром? Не факт. Чьим-то… миром? Чьим-то ребёнком? Может быть… Позвонят ли кому-то сегодня вечером, чтобы сообщить, что их мир только что со скрежетом остановился?       Хайнц не знал, сколько так просидел, но звук приближающегося вертолёта заставил его поднять глаза. Винтокрылая машина зависла над зданием. Медики уже переложили Перри на носилки и подсоединяли их к спущенным тросам. Хайнц быстро поднялся и подошёл ближе. Перри уже пристегнули. Перегнувшись через плечо Грэга, учёный поймал взгляд агента.       Сказать было нечего. Перри выглядел смущённым, хотя, казалось, всё ещё пытался собрать воедино обрывки воспоминаний. Слабая улыбка тронула уголки его губ. Рука дрогнула, медленно поднимая вверх большой палец.       Хайнц улыбнулся и ответил тем же жестом.       Большего и не требовалось. Грохот лопастей наполнил ночной воздух, наверняка заставив соседей разразиться проклятиями. Хайнцу было плевать.       Весь этот хаос и шум схлынул так же быстро, как и начался. Перри подняли на борт, парамедики упаковали оборудование. Их начальник, Грэг, задержался и устало улыбнулся Хайнцу.       — Кто-нибудь прибудет сюда через пару часов, чтобы всё убрать, — пообещал он, кивнув в сторону машины. — Её тоже заберут и разберутся, какого чёрта она доставила его сюда, а не на базу. Похоже, автопилот повредило в перестрелке. Перри вводил адрес вручную. Вероятно, был почти без сознания и набрал этот адрес по привычке.       Хайнц запоздало заметил, что медленно кивает. Грэг остановился, окинув его пристальным взглядом:       — В вас попало что-нибудь из стекла? Вы ранены?       Хайнц слабо покачал головой.       — Тогда это всё кровь Перри… Думаю, вы, возможно, спасли ему жизнь, доктор Фуфелшмерц. Не могу передать, как мы вам благодарны.       — Можете рассказать, что произошло? — спросил Хайнц, но Грэг лишь покачал головой, грустно улыбнувшись.       — Только то, что задание пошло насмарку… Но это и так очевидно.       Хайнц кивнул и глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение, давившее на плечи всю эту ночь, постепенно отпускает. Всё закончилось. Чем бы ни обернулось — хорошим или плохим, — его роль была сыграна.       — Надеюсь, вы понимаете, что на какое-то время у вас будет другая немезида, — предупредил Грэг.       Хайнц снова кивнул.       — Знаете, я, пожалуй, возьму творческий отпуск. Привыкать к новому заклятому врагу будет непросто, а я хочу как следует пересмотреть кое-какие из своих гениальных планов и довести их до ума. Так что передайте Перри, чтобы он поправлялся и возвращался мешать мне снова. Или хотя бы пытался. — Хайнц ухмыльнулся.       Грэг понимающе улыбнулся в ответ.       — Постарайтесь расслабиться, хорошо? — посоветовал он. — Уборщики будут через пару часов.       Когда дверь за последним агентом закрылась, тишина навалилась… оглушительная. Хайнц вернулся в лабораторию, затем спустился в квартиру.       Сначала — в душ. Он остервенело смывал с себя кровь Перри, истратив половину банки геля для душа, и переоделся в чистое. Выбрасывая испорченную одежду в мусорное ведро вместе с мочалкой — эту кровь ни за что не отстирать до конца, — он почти убедил себя, что минувшая ночь была просто дурным сном, и завтра, точнее уже сегодня, всё встанет на свои места.       Он поднялся в лабораторию, чтобы прибрать то, над чем работал до появления Перри. Это помогло бы ему немного прийти в себя. Всё в порядке. С Перри всё будет хорошо. Возможно, временная немезида — это даже забавно, если он, конечно, решит не ждать.       Он замер посреди лаборатории.       Утреннее солнце только начинало освещать балкон. Всякое желание думать о временном заклятом враге улетучилось. Как улетучилось и недавнее облегчение. Весь балкон и машина были залиты начавшей запекаться кровью, поверх которой отпечатались следы медиков. Чудо, что агент не умер от потери крови…       Но он всё ещё мог, вдруг осознал Хайнц.       Мужчина глубоко вздохнул. Уборщики скоро прибудут и справятся с этим кошмаром.       Пройдут недели, прежде чем агент сможет вернуться в строй. Хайнц по опыту знал: проколотое лёгкое заживает долго. Он не мог выкинуть из головы это зрелище: слабые, отчаянные попытки заклятого врага сопротивляться. Это беспокоило его. Но… можно и не торопиться что-либо предпринимать.       

хХх

      — Что мы скажем его семье?       — Что он стал случайной жертвой стрельбы из проезжавшего мимо автомобиля, сэр, — ответил Карл, следуя за Монограммом по коридорам. — Если бы травма была более стандартной, мы бы просто отправили его домой и замаскировали ранения, но сейчас это невозможно. План такой: как только он станет транспортабельным, мы переведём Перри в больницу Святой Марии, что рядом с его домом. Семье сообщим, что его нашли как неизвестного, поскольку значок и документы он оставил в офисе. По легенде он работает на правительство — проверяет контракты и прочие документы, так что всё сходится. Как только Перри «очнётся» и врачи разрешат, мы дадим семье знать. По прогнозам, это произойдёт завтра.       Монограмм кивнул, входя в лазарет.       — Мы выяснили, почему автопилот доставил его к Дуфу, а не сюда?       — Да, сэр. Шальная пуля задела систему аварийного автопилота. Перри пришлось вводить адрес вручную. Скорее всего, он был почти в отключке и набрал адрес DEI по привычке.       — Нужно будет это исправить, — пробормотал Монограмм. — Всё могло обернуться куда хуже.       — С любым другим злым учёным так бы и случилось, — согласился Карл. — Перри очень повезло.       Они остановились перед окном в палату агента — на деле это была лишь одна из коек травматологического отделения. Перри всё ещё был слишком нестабилен, чтобы его перевозили далеко. Рядом с кроватью сидел врач, проверяя жизненные показатели.       — Внутри кто-то сработал, — мрачно произнёс Монограмм.       — Прошу прощения, сэр?       — Прикрытие Перри не могли раскрыть так быстро. Они знали, что его отряд приедет, и подготовились.       Карл замер, переваривая услышанное, и перевёл взгляд на Перри.       — Это… тревожная мысль, сэр.       — Перри повезло. Мы потеряли двух агентов на этом задании.       Карл замолчал и медленно кивнул. Когда Перри проснётся, им придётся сказать ему, что двое из его команды мертвы. Люди, бывшие под его командованием. Перри пострадал так сильно именно потому, что остался прикрывать их отступление огнём, поэтому добрался до DEI почти на тридцать минут позже, чем его группа вернулась в штаб. DEI был ближе, но Перри остался, чтобы дать своим людям уйти.       Карл немного оживился, когда врач резко пошевелился и склонился к изголовью кровати, что-то тихо произнося. К облегчению обоих наблюдавших через окно мужчин, Перри повернул голову на голос и медленно моргнул.       — Расскажем ему сейчас, сэр?       — Дадим ему ещё несколько минут прийти в себя, — мягко произнёс Монограмм.       Карл кивнул, наблюдая, как Перри выполняет инструкции врача, шевелит пальцами рук и ног, двигается и отвечает на вопросы — как может.       Ещё несколько минут, и всё будет в порядке.       

хХх

      Прошло три долгих месяца, прежде чем Перри снова встал в строй. Хайнц тоже времени даром не терял. В тот момент, когда ему пришло уведомление, он шёл домой с двумя тяжёлыми пакетами из магазина… и немедленно приступил к действиям.       Новая ловушка расставлена. Новый инатор готов. Новый монолог отрепетирован — с пространными размышлениями о природе отношений со своим Заклятым Врагом. Восстановление Перри заняло куда больше времени, чем он предполагал. Впрочем, Хайнц понятия не имел, сколько внутренних повреждений получил агент. Знал он одно: сейчас никакой временный враг ему не нужен. А ведь не так давно это не имело значения.       Когда-то давно ему было всё равно.       Теперь — нет.       Ему нужен был его заклятый враг.       Он возился с последними деталями, когда с балкона донёсся знакомый глухой стук приземления и следующий за ним треск выбитой двери. Что ж, стекло придётся менять. Но Хайнц даже не злился. Особенно когда услышал быстрый щелчок сработавшей ловушки.       В лабораторию он вошёл с самодовольством мирового диктатора, скрестив руки на груди. Ухмылка стала ещё шире, когда он заметил Перри — агент покачивался вниз головой под потолком. Стальная лента обхватывала его талию и ноги, оставляя руки свободными.       Как и всегда, Перри выглядел суровым и собранным. Совершенно невозмутимый, чтоб его! Прежний призрачно-бледный, истекающий кровью человек остался где-то в прошлом. К агенту вернулся его вездесущий загар, всегда наводивший Хайнца на мысль, что Перри, скорее всего, метис, а неестественно-бирюзовые волосы просто не могли быть настоящими — хотя представить, что Перри их красит, было почти невозможно. Он казался слишком серьёзным для этого.       Хайнц ухмыльнулся, позволяя себе мгновение чистого торжества. Мгновение уверенности в том, что Перри именно там, где и должен быть.       Затем он вскинул руки и один раз хлопнул в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание — безраздельное, как он уже знал по опыту.       А потом его пальцы пришли в движение, быстро воспроизводя всё, чему он научился за эти три месяца на американском жестовом языке:       — А, Перри Утконос. Как неожиданно. И под «неожиданно» я имею в виду совершенно ожидаемо!       Перри оторопело моргнул; его холодный, собранный взгляд на краткий миг исчез. На смену ему пришло ошеломлённое выражение.       Улыбка Хайнца постепенно смягчилась. Перри пришёл в себя и улыбнулся в ответ:       — Здравствуйте, доктор Ди.       Хайнцу нравилось думать, что именно этот момент стал поворотным в их отношениях. Как бы то ни было, сейчас между ними возникло то самое взаимопонимание — прямо здесь, на балконе, где несколько месяцев назад один из них чуть не погиб. Какую бы бурю ни переживал каждый, этого короткого мгновения хватило, чтобы утихомирить её хотя бы на несколько минут.       Впрочем, это ничуть не помешало агенту нажать на кнопку самоуничтожения.